Коммунисты преступления

Scisne ?

Черная книга коммунизма. Преступления, террор, репрессии.
Стефан Куртуа
Николя Верт
Жан-Луи Панне
Анджей Пачковский
Карел Бартошек
Жан-Луи Марголен
Перевод с французского — Москва, Три Века Истории, 2001 — 780 с.

Коллектив ученых-историков, работающих во Франции, провел максимально полное изучение преступлений, совершенных под флагом коммунизма во многих странах на различных континентах: места, даты, факты, палачи, жертвы… Десятки миллионов в СССР и в Китае, миллионы в небольших странах, таких, как Северная Корея и Камбоджа: всего около 95 миллионов жертв — такова плата человечества за увлечение коммунистической утопией в ХХ веке.

Эта книга представляет собой попытку нарисовать, возвысившись над ослеплением, страстями и добровольным беспамятством, картину преступлений, совершенных коммунистическим миром, не гнушавшимся ни индивидуальными убийствами, ни массовыми бойнями. Завеса секретности, наконец, полностью сброшена. Крах большинства коммунистических режимов, открытие множества ранее недоступных архивов, многочисленные свидетельства и воспоминания очевидцев позволяют сделать напрашивающийся вывод: у коммунистических стран лучше получается выращивать концлагеря, чем хлеб и производить трупы — чем потребительские товары.

В книге представлены многочисленные свидетельские показания, карты концлагерей и депортаций народов, документальные фотографий.

Содержание

Примечание: сноски на источники присутствуют только в тексте первой части.

scisne.net

Комментарии

Из всего прочитанного о коммунизме за последние лет 20, это наверное самая полная книга и с научным подходом о всех зверствах большевиков/коммунистов.

Оценка 5 из 5 звёзд от Николай 02.12.2016 14:39

примечание: можно было бы довериться авторам книги, но они тщательно обошли молчанием самый существенный факт в идеологии и авторах большевизма-захват власти в России с целью мирового захвата власти радикальными евреями: сначала еврей Маркс, затем квази большевики (которых русский народ не избирал никогда — не партия большевиков, а как выразился М.Шолохов — «банда политических б. хамов» радикальных евреев: Свердлов, В.Ульянов, Бронштейн, Иосиф Джугашвили) и до сих пор идея коммунизма эксплуатируется исключительно для финансовых и политических целей мировой гегемонии, но никак не для русского народа.
Никакой истины коммунизма для русских от авторов даже в волнах не было и вреден никакого коммунизма и социализма никогда не было, они были придуманы и являются наглым обманом: хромоногий еврей Цедербаум (прозвище Мартов) придумал и с косоглазым и картавым рыжим карликом евреем Ульяновым В.,(прозвище Ленин) митинговым оратором риторическим лгуном Лейба Давыдовичем Бронштейном (использовал ворованный паспорт на имя Троцкий его владельцем был священник в Киевской церкви Троцкий Павел Антонович, он же казначей общества гомеопатов в г. Киев, так что информация Лейба Бронштейна о владельце паспорта, якобы полковник Троцкий — являлось враньем еврея афериста) и кровожадным евреем -садистом уркой Янкелем Свердловым реализовали идею использовать протесты рабочих с целью свержения самодержавного царя для решения еврейского вопроса о политических правах евреев, а попутно шлепнуть типично-туповатого императора Николая 2. Чтобы убедиться что убийство состоялось Ульянов В. лично ездил в Свердловск под предлогом чтения в юридическом институте лекции о государстве в 1919 г. . Так что так называемая «революция 1917 г.» в России была не русским экспериментом, а кровавым трюком маниакальных евреев дегенератов – радикалов. Неважно какого вероисповедания они были, они всегда были евреями и никогда не ассимилировались ни с кем. Если бы авторы Черной книги коммунизма были бы до конца честными учеными, то обязательно написали бы обо всем изложенном в свойственном им стиле, но увы — промолчали, почему? ответ очевиден, проворачивают очередной трюк.
ЮРА ВОЛГИН
07.07.2015

Оценка 3 из 5 звёзд от Гость 07.07.2015 03:23

www.e-reading.mobi

Афганские коммунисты

Коммунистическая партия Афганистана, находившаяся в подполье, была легализована под названием Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА). Выборы позволили Бабраку Кармалю и его подруге Анатихе Ратебзад пройти в депутаты. Еще двое коммунистов, одним из которых оказался Хафизулла Амин, были избраны в результате выборов 1969 года. Состоявшийся в начале 1965 года съезд НДПА назначил, по указке Советского Союза, генеральным секретарем партии Hyp Мухаммеда Тараки. Между тем за фасадом внешнего единства в партии существовали и разногласия, и соперничество, проистекающие как из соображений политического толка, так и порождаемые племенными противоречиями и личной неприязнью. Бабрак Кармаль происходил из кабули, то есть аристократов, близких к королевской семье, он был сыном генерала Мухаммеда Хосейн-хана, а Кармаль — всего лишь псевдоним, в переводе означающий «друг трудящихся». По словам одного перебежчика из КГБ, Кармаль многие годы сотрудничал с советскими органами госбезопасности. Другой основатель партии, Hyp Мухаммед Тараки, был сыном зажиточного крестьянина и родился в одной из деревень провинции Газни. Он принадлежал к этнической группе пуштунов, а в правящие круги проник благодаря тому, что владел английским языком. Хафизулла Амин тоже был из пуштунов, он родился в предместье Кабула в семье мелких чиновников.

НДПА состояла из двух фракций — Халък («Народ») и Парчам («Знамя»), у каждой из них была своя газета. «Хальк» объединял пуштунов юго-восточных районов страны, вокруг «Парчам» группировались представители зажиточных классов, говорящие на диалектах персидского языка и стремящиеся осуществить на практике теорию единого фронта. Обе фракции не скрывая демонстрировали полнейшую ортодоксальность и послушно следовали советским политическим директивам, хотя, похоже, «Парчам» прислушивался к пожеланиям Москвы с чуть большей готовностью. Раскол между двумя фракциями продолжался с 1966 по 1976 год, причем каждая из них тем временем утверждала, будто представляет афганских коммунистов и действует от имени НДПА. «Хальк» и «Парчам» вновь объединились в 1976 году. Судя по всему, численность партии вряд ли когда-нибудь превышала 4000–6000 членов. Наряду с этими двумя группировками, объединенными в рамках НДПА, в стране существовали и прокитайские разновидности коммунизма. Партия Шолайи-Джавид («Вечный огонь»), которая вербовала своих сторонников главным образом среди шиитского населения и студенчества, впоследствии разделилась на множество ветвей. Все группы маоистского направления приняли участие в повстанческом движении. В 196 5–1973 годах афганские коммунисты вели непрекращающуюся кампанию, направленную на дискредитацию правительства и монархии. Они все чаще устраивали манифестации, срывали своими демаршами заседания парламента. Одновременно активисты НДПА предпринимали попытки завербовать новых сторонников в правящих кругах страны.

Похожие главы из других книг

АМЕРИКАНСКИЕ КОММУНИСТЫ

АМЕРИКАНСКИЕ КОММУНИСТЫ В США возникло сразу несколько коммунистических партий.В феврале 1919 года произошел раскол в Социалистической партии: нью-йоркская организация социалистов-интер-националистов опубликовала манифест и программу левого крыла Социалистической

КОММУНИСТЫ РАЗНЫХ ЭПОХ

КОММУНИСТЫ РАЗНЫХ ЭПОХ Российский ученый В. Гуляев как-то написал, что представить себе встречу Кортеса и Монтесумы невозможно, как невозможно представить себе встречу Ивана Грозного с Гильгамешем. Действительно — закованный в латы человек XVI века на коне и с ружьем — и

Почему коммунисты

Почему коммунисты Между прочим, в данном случае ни Запад, ни американцы, ни пресловутые жидомасоны в однопартийной диктатуре никак не могут быть заинтересованы. И дело не в их любви к демократии, а в том, что у них при таком раскладе не вытанцовывается принцип «разделяй и

53. Батьки и коммунисты

53. Батьки и коммунисты Как обычно, едва начинали сыпаться победы, к большевикам приходило чувство безнаказанности и вседозволенности. Так было и на Украине. Едва завладев ею, коммунисты принялись активно восстанавливать против себя здешнее крестьянство. Значительная

Упертые коммунисты

Упертые коммунисты Как и маоисты, они считали политику всех правителей после Сталина «ревизионизмом» и отступничеством. Как только их выпускали из сумасшедших домов, они снова и снова призывали вернуться к «правильному» социализму и строить коммунизм.Со взглядами этих

КОММУНИСТЫ И ИХ ИДЕИ

КОММУНИСТЫ И ИХ ИДЕИ Автор считает, что последний бросок к дерьмократии Россия сделала начиная с октября 1917 года. В этот момент к власти пришли коммунисты. Мы уже затрагивали то, что их идеи – марксистские идеи – в некоторой части полностью совпадали с идеями русской

Какие они коммунисты?

Какие они коммунисты? — Лазарь Моисеевич, скажите мне, вы опытный человек, могли они быть коммунистами, если так легко положили партийные билеты?— Кто они?— Ельцин, Собчак, Попов.— Нет! Ну какие же они коммунисты?— Шеварднадзе создает новую партию.— Шеварднадзе не

6. КОММУНИСТЫ И ГОСУДАРСТВО

6. КОММУНИСТЫ И ГОСУДАРСТВО В феврале 1916 г. Ленин переехал в Цюрих, потому что тамошние библиотеки были лучше. Там он получил первое известие о свержении царя; он прочел эти новости в швейцарских газетах за 14 и 15 марта 1917 г. (по новому стилю). На другой день он написалИнессе

Фын Юйсян и коммунисты

Фын Юйсян и коммунисты Используя ненависть китайцев к иностранцам в Китае, Коминтерн направлял развитие событий в выгодную для себя сторону. Советские наемники играли большую роль в разжигании и эскалации войны в Китае. Иностранные державы видели это, но ничего не могли

Коммунисты и Чан Кайши

Коммунисты и Чан Кайши Кантонская группа была основана Галеном-Блюхером, главным военным советником при командовании Чан Кайши. Он учредил военную школу на острове Вампу у Кантона, создав Военный совет и Генеральный штаб. Коммунисты перебросили сюда оставшееся от

«И это коммунисты?»

«И это коммунисты?» На заседании президиума ЦК рассмотрели записку первого заместителя Семичастного — Иосифа Васильевича Шикина «О результатах проверки работы в Азербайджанской парторганизации». Шикин руководил бригадой из дюжины работников различных отделов ЦК,

Альтернативные коммунисты

Альтернативные коммунисты Речь идет о так называемой Партии марксистского единства, более известной по испанской аббревиатуре – ПОУМ (Partido Obrero de Unificacion Marxista). В нее объединились те, кого за разные уклоны исключили из КПИ и из Социалистической партии Испании. В партии была

Коммунисты и комсомольцы

Коммунисты и комсомольцы Душой обороны Кавказа являлись коммунисты и комсомольцы. Где было труднее всего, где требовалось стоять насмерть, но не пропустить врага — там звучал призыв: «Коммунисты, вперёд!»Владимир Зангиев, Александр Покрышкин, старшина Гогичейшвили,

22. Афганские письма. Казачий разъезд в опасности

22. Афганские письма. Казачий разъезд в опасности Зная малочисленность русского отряда, афганские начальники сделались неимоверно нахальны, и письма их из прилично сдержанных приняли вдруг дерзкий, вызывающий тон. «Чего вы хотите, — писали афганцы в своих длинных

II ПРОЛЕТАРИИ И КОММУНИСТЫ

II ПРОЛЕТАРИИ И КОММУНИСТЫ В каком отношении стоят коммунисты к пролетариям вообще?Коммунисты не являются особой партией, противостоящей другим рабочим партиям.У них нет никаких интересов, отдельных от интересов всего пролетариата в целом.Они не выставляют никаких

Афганская бездонная бочка Афганские политики неподкупны: не делают того, за что им платят

Афганская бездонная бочка Афганские политики неподкупны: не делают того, за что им платят Член палаты представителей Дана Тайрон Доналд-Тайлёрович Рорабахер попросил генерального контролёра Соединённых Государств Америки Юджина Луиса Джэймсовича Додаро проверить, на

history.wikireading.ru

Преступления коммунизма

«Жизнь проиграла смерти, но память побеждает в борьбе с небытием»

История — это «наука человеческих бедствий», по выражению Р. Кено, и наш бурный век красноречиво подтверждает эту формулу. Разумеется, и в минувшие времена иные народы и государства демонстрировали примеры массового насилия. Главные европейские державы замешаны в торговле черными рабами; французская колонизация, несмотря на известные положительные стороны, была отмечена, вплоть до конца колониальной эпохи, рядом отвратительных эпизодов. Культ насилия, до сих пор в определенной степени присущий североамериканскому обществу, корнями уходит во времена истребления индейцев и рабства черных.

Тем не менее наш век явно превзошел в этом отношении предшествующие века. Достаточно беглого ретроспективного обзора, чтобы прийти к выводу, что XX век — это столетие грандиозных гуманитарных катастроф: две мировые войны, нацизм, не говоря о локальных катастрофах в Армении, Биафре, Руанде и других странах. Оттоманская империя осуществила подлинный геноцид армян, Германия — евреев и цыган. Италия Муссолини отметилась убийствами эфиопов. Чехи с трудом, но признали, что их поведение по отношению к судетским немцам в 1945–1946 годах не заслуживает, мягко говоря, одобрения. Даже маленькая Швейцария в наши дни уличена в использовании золота, украденного нацистами у истребленных ими евреев, хотя это деяние всё же нельзя полностью отождествлять с геноцидом.

Среди трагедий, потрясавших мир в XX веке, коммунизм — этот грандиозный феномен эпохи, начавшейся в 1917 году и окончившейся в Москве в 1991, — занимает одно из самых значительных мест. Коммунизм родился ранее фашизма и нацизма и пережил их на много лет, затронув четыре великих континента.

Что в точности мы подразумеваем под термином «коммунизм»? Необходимо сразу же сказать о различии между доктриной и практикой коммунизма. Как философское и политическое учение коммунизм существует века, даже тысячелетия. Разве Платон в диалоге О государстве не обосновал идею коммунистического города, где люди не развращены богатством и властью, где царствуют мудрость, порядок и справедливость? А такой выдающийся мыслитель и государственный деятель, как сэр Томас Мор, канцлер Англии в 1530-х годах, автор знаменитой Утопии, сложивший голову под топором палача Генриха VIII, — разве не был он провозвестником «идеального» государства? Утопические воззрения выглядят вполне законными как средство социальной критики. Они участвуют в борьбе идей, они вдохновляют наши демократии. Однако тот коммунизм, о котором пойдет речь здесь, не принадлежит заоблачному миру высоких идей. Это очень реальный коммунизм, существовавший на земле в определенное время, в определенных странах, воплотившийся в фигурах известных вождей — Ленина, Сталина, Мао Цзэдуна, Хо Ши Мина, Ким Ир Сена, Кастро.

Какова бы ни была степень причастности коммунистических учений, возникших до 1917 года, к практике реального коммунизма — а это мы еще рассмотрим, — все-таки именно коммунизм запустил машину систематических репрессий, доходивших временами до высшей степени государственного террора. Так ли уж неповинна во всем этом идеология? Ограниченные или схоластические умы могут сколько угодно утверждать, что реальный коммунизм не имеет ничего общего с коммунизмом идеальным. Действительно, бессмысленно было бы возлагать на учения, явившиеся на свет еще до Иисуса Христа или в Средние века, или даже в девятнадцатом веке, ответственность за то, что вершилось в двадцатом… Однако, как написал Игнасио Силоне, «в действительности, революции, как деревья, познаются по плодам своим». И русские социал-демократы, известные под именем «большевиков», не без оснований решили свою партию переименовать вскоре после захвата власти в «Российскую коммунистическую»[4]. И так же не случайно у стен Кремля они воздвигли монумент во славу тех, кого считали своими предтечами — Мора и Кампанеллы[5].

От преступлений единичных, от резни ограниченной, вызываемой обстоятельствами, коммунистические режимы в целях обеспечения своей власти переходили к преступлениям массовым, к террору как средству управления. Правда, через некоторый промежуток времени (несколько лет для стран Восточной Европы и несколько десятилетий для Советского Союза или Китая) террор терял свою свирепость, режимы стабилизировались, система каждодневного подавления становилась более мягкой, ограничиваясь в основном цензурой всех средств массовой информации, жестким контролем границ и высылкой диссидентов. Но «память о терроре» продолжала жить, и страх населения перед возможными репрессиями способствовал надежности и эффективности управления. Ни один из коммунистических экспериментов, бывших временами весьма популярными на Западе, не смог избежать этой закономерности: ни Китай «Великого Кормчего», ни Корея Ким Ир Сена, ни даже Вьетнам «доброго дядюшки Хо», ни Куба пламенного Фиделя и его фанатичного сподвижника Че Гевары; нельзя не упомянуть в этом ряду и Эфиопию Менгисту, Анголу Нето и Афганистан Наджибуллы.

Преступления коммунизма не укладываются в рамки законности и обычая ни с точки зрения исторической, ни с точки зрения моральной. В этой книге преступная сторона коммунизма рассматривается как одно из его основных, конституирующих свойств. Возможно, раньше вопрос не ставился именно таким образом. Нам возразят, что большинство этих деяний отвечает понятию «законности»: они совершались государственными учреждениями и по законам режимов, признанных международным сообществом, режимов, чьи руководители прнимались с большой помпой властями демократических государств, режимов, с которыми заключались международные договоры и соглашения. Но разве не так же обстояло дело и с нацизмом? Преступления, которые мы рассматриваем в этой книге, не квалифицируются как преступления в соответствии с юридическими нормами коммунистических государств, их надо рассматривать с точки зрения неписаного кодекса естественных и неотъемлемых прав рода человеческого.

Исторический анализ коммунистических режимов и коммунистических партий, их политики, отношений со своим обществом и со всем остальным миром не сводится к измерению размаха этих преступлений, размаха террора и репрессий. В СССР и странах «народной демократии» после смерти Сталина, в Китае — после смерти Мао, террор смягчился, общество начало «расцветать всеми цветами», мирное сосуществование — даже если оно было «продолжением классовой борьбы в других формах» — стало реальной нормой международной жизни. Однако архивные документы, показания многочисленных свидетелей убедительно доказывают, что террор был с самого начала основной составляющей современного коммунизма. Отбросим мысль о том, что единичный случай убийства заложников, единичный расстрел возмутившихся рабочих, массовая гибель от голода крестьян отдельной местности — всего лишь «происшествие», относящееся к той или иной стране, к тому или иному времени. Мы исследовали каждый участок этого обширного поля и убедились, что коммунистическая система была преступной во все времена своего существования.

Так о чем же мы будем говорить, о каких именно преступлениях? Преступления коммунизма неисчислимы: назовем прежде всего преступления против духа, а также против культуры вообще и национальных культур в частности. По распоряжению Сталина были взорваны сотни церквей в Москве и других городах России; Чаушеску снес исторический центр Бухареста, воздвигнув на его месте, в угоду своей мегаломании, помпезные здания и проложив широченные проспекты; Пол Пот заставил разобрать по камешку кафедральный собор в Пномпене и оставил разрушаться в гуще джунглей храмы Ангкора; во время маоистской «культурной революции» хунвейбинами были сожжены или уничтожены другим путем бесценные художественные сокровища. Но как бы ни были тяжелы эти варварские акции для отдельных народов и для всего человечества, еще более тяжким грузом ложатся на их плечи массовые убийства людей, гибель мужчин, женщин, детей.

Мы остановимся только на преступлениях против личности, что составляет суть такого явления, как террор. Мы включаем их в общий перечень, не уточняя, какая практика характеризует тот или иной режим. Расправа осуществлялась самыми различными способами: расстрел, повешение, утопление, забивание до смерти; смерть в результате искусственно вызванного голода, оставление на произвол судьбы жертвы с запретом оказывать ей помощь; депортация — смерть во время транспортировки (передвижение пешим порядком или в неприспособленных вагонах), в местах высылки и принудительных работ (изнурительный труд, болезни, недоедание, холод). Использовались также боевые отравляющие вещества, организовывались автомобильные катастрофы. Что касается периодов, именуемых гражданской войной, то в этом случае провести различие между теми, кто погиб в вооруженных столкновениях с властью, и жертвами массовой резни среди гражданского населения достаточно сложно.

Всё-таки мы можем подвести предварительный итог, который дает общее представление о масштабах потерь и позволяет воочию увидеть размах преступлений:

— СССР: 20 миллионов убитых;

— Китай: 65 миллионов убитых;

— Вьетнам: 1 миллион убитых;

— Северная Корея: 2 миллиона убитых;

— Камбоджа: 2 миллиона убитых;

— Восточная Европа: 1 миллион убитых;

— Латинская Америка: 150 тысяч убитых;

— Африка: 1, 7 миллиона убитых;

— Афганистан: 1, 5 миллиона убитых;

— международное коммунистическое движение и партии коммунистов, не стоящие у власти: 10 тысяч убитых.

Общее число убитых приближается к отметке в сто миллионов.

Эти данные обнаруживают большую диспропорцию. «Пальма первенства», бесспорно, принадлежит маленькой Камбодже, где Пол Пот за три с половиной года уничтожил самым жесточайшим образом — всеобщим голодом, варварскими пытками — четвертую часть всего населения страны. Опыт маоистов, однако, поражает своим размахом в том, что касается абсолютного числа жертв. Что же до России времен Ленина и Сталина, то кровь стынет в жилах от продуманности, логики и безжалостной последовательности этого эксперимента.

На первоначальной стадии изучения темы нельзя исчерпать вопрос, требующий дальнейшего углубления и прежде всего определения самого понятия «преступление». Оно должно отвечать «объективным» и юридическим критериям. С понятием «преступления, совершенные государством» юристы впервые столкнулись в 1945 году при учреждении союзниками Международного военного трибунала для суда над нацистскими преступниками. Природу этих преступлений определяет статья 6 Устава Нюрнбергского трибунала, в которой упоминаются три основных вида преступлений: преступления против мира, военные преступления, преступления против человечности. Исследуя в совокупности преступления, совершенные ленинско-сталинским, а затем и другими коммунистическими режимами, мы встречаемся со всеми этими тремя категориями.

Преступлениями против мира согласно статье 6а Устава являются: «Планирование, подготовка, развязывание и ведение агрессивной войны или войны в нарушение международных договоров, соглашений и заверений либо участие в общем плане или заговоре, направленном на осуществление любого из указанных действий». Сталин, бесспорно, совершил эти преступления; примеры тому — тайное сотрудничество с Гитлером, вылившееся в заключение соглашений от 23 августа и 28 сентября 1939 года, раздел Польши и аннексия Советским Союзом государств Балтии, Северной Буковины и Бессарабии. Советско-германский договор от 23 августа, обезопасив Германию от угрозы войны на два фронта, напрямую способствовал развязыванию Второй мировой войны. Новое преступление против мира Сталин совершил, предприняв 30 ноября 1939 года агрессию против Финляндии. Внезапное нападение Северной Кореи на Южную Корею 25 июня 1050 года и последующая интервенция вооруженных сил коммунистического Китая — явления того же порядка. Подрывная деятельность, проводившаяся одно время при поддержке коммунистических партий, финансируемых Москвой, также может считаться преступлением против мира, ибо зачастую имеет следствием развязывание войн; так, коммунистический переворот в Афганистане привел 27 декабря 1979 года к крупномасштабному вторжению советских войск в эту страну и началу войны, которая до сих пор не закончилась.

Военные преступления определены в статье 6b как «исключительные нарушения законов и обычаев войны: убийства, истязания и увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории; убийства или истязания военнопленных или лиц, находящихся в море; убийства заложников; грабеж общественной или частной собственности; бессмысленное разрушение населенных пунктов; разорение, не оправданное военной необходимостью». Эти законы и обычаи были записаны в различных конвенциях, из которых наиболее известна Гаагская конвенция 1907 года, гласящая: «Во время войны гражданское население и участники боевых действий остаются под защитой принципов права, установленного цивилизованными народами, законов гуманности и требований совести».

А ведь множество военных преступлений были совершены по распоряжению Сталина или с его одобрения. Ликвидация почти всех польских офицеров, сдавшихся в плен в 1939 году (4, 5 тысячи расстрелянных в Катыни — всего лишь один эпизод этой акции), — самый наглядный тому пример, получивший широкую огласку. Но преступления несравненно большего размаха остались по существу незамеченными, в их числе — убийства или смерть в лагерях ГУЛАГа тысяч немецких солдат и офицеров, попавших в плен в 1943–1945 годах; прибавим к этому массовые изнасилования солдатами Красной Армии женщин в оккупированной Германии, не говоря уже о систематическом разграблении промышленных предприятий в странах, занятых Красной Армией. К той же самой статье 6b надо отнести и судьбы организованных участников сопротивления, боровшихся с коммунистической властью с оружием в руках, когда они попадали в плен и отправлялись на расстрел или в ссылку: участь бойцов польского антинацистского сопротивления (ПОВ и АК), «лесных братьев» в Литве и украинских партизан, афганских моджахедов и т. д.

Понятие «преступление против человечности» впервые появилось в совместной декларации правительств Великобритании, Франции и России от 18 мая 1915 года по поводу массовых убийств армян, совершаемых в Турции. Эти убийства были квалифицированы как «новое преступление Турции против человечности и цивилизации». Зверства нацистов побудили Нюрнбергский трибунал заново определить это понятие в своем Уставе (раздел 6с): «… убийства, истребление, обращение в рабство, ссылка и другие жестокие меры, направленные против гражданского населения до или во время войны, или преследование по политическим, расовым либо религиозным мотивам с целью осуществления или в связи с любым преступлением, подлежат юрисдикции трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет».

В своей обвинительной речи в Нюрнберге представитель обвинения от Франции Франсуа де Ментон подчеркнул идеологическую значимость этих преступлений:

«Я намерен показать Вам, что эта всеохватывающая организованная преступность проистекает из того, что я позволил бы себе назвать преступлением против человеческого духа, из доктрины, отвергающей все духовные, основанные на разуме и морали ценности, выработанные людьми за тысячелетия их движения по пути прогресса. Эта доктрина стремится отбросить человечество к варварству, но не к естественному и стихийному варварству примитивных народов, а к варварству, осознающему себя, использующему в этих целях все материальные средства, которые современная наука поставила на службу человеку. Преступление против духа — вот в чем первородный грех национал-социализма, откуда исходят все его преступления. Эта чудовищная доктрина называется расизмом. (…) Будь это преступления против мира или военные преступления, это преступления не случайные, их нельзя оторвать от всей цепи событий, они систематичны, они непосредственно и необходимо вытекают из той чудовищной доктрины, которой добровольно служили руководители нацистской Германии».

Франсуа де Ментон указал также, что депортации, призванные обеспечить дополнительной рабочей силой германскую военную машину или истребить противников режима, были «естественным следствием национал-социалистской доктрины, для которой сам по себе человек не имеет никакой ценности, если он не поставлен на службу немецкой расе». Во всех заявлениях Нюрнбергского трибунала выделяется одна важнейшая черта преступлений против человечности: вся мощь государства была поставлена на службу преступной политике. Однако юрисдикция трибунала распространялась лишь на преступления, совершенные во время Второй мировой войны. Необходимо было охватить юридически и ситуации, не относящиеся ко времени этой войны. Новый французский Уголовный кодекс, принятый 23 июля 1992 года, так определяет преступление против человечности: «Депортация, обращение в рабство и систематическая практика казней без суда и следствия, похищение людей, пытки и прочие акты негуманного обращения по политическим, философским, расовым или религиозным мотивам согласно заранее выработанному плану, осуществляемому против какой-либо группы гражданского населения» (курсив наш. —С. К).

Отметим, что все эти определения и, в частности, недавнее определение французского законодательства вполне соответствуют многочисленным преступлениям, совершенным при Ленине и особенно при Сталине, а затем и в других странах, где правили коммунисты, за исключением (требующим еще проверки) Кубы и сандинистского Никарагуа. Принципиальное положение кажется нам бесспорным: коммунистические режимы создают государства, «действующие в условиях идеологической гегемонии». Именно во имя доктрины, положенной в основу коммунистической системы, были уничтожены десятки миллионов невинных людей без какого-либо предъявления им обвинения, являющихся в глазах этой системы преступниками лишь потому, что они принадлежат к дворянам, буржуазии, кулакам… украинцам… даже рабочим или… к членам партии коммунистов! Нетерпимость была положена в основу программы действий. Недаром глава советских профсоюзов Томский заявлял 13 ноября 1927 года в «Труде»: «У нас тоже могут существовать другие партии. Но вот в чем каше принципиальное отличие от Запада, (…) У нас одна партия правит, а все остальные сидят в тюрьме».

Понятие преступления против человечности включает в себя ряд точно обозначенных преступлений. Самым характерным из них является геноцид. В связи с геноцидом, осуществленным нацистами в отношении евреев, и с целью уточнения статьи 6с Нюрнбергского трибунала в Конвенции ООН от 9 декабря 1948 года понятию «геноцид» было дано следующее определение: «Под геноцидом понимаются следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую: а) убийство членов такой группы; b) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы; с) предумышленное создание для какойлибо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее; d) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения среди членов такой группы; е) насильственная передача детей, принадлежащих одной группе людей, в другую».

Новый французский Уголовный кодекс расширяет понятие геноцида — «Деяния, совершенные в соответствии с предварительно составленным планом, приведшие к полному или частичному истреблению национального, этнического, расового или религиозного сообщества или другой группы, выделенной по произвольному критерию» (курсив наш — С. К.). Эта юридическая формула ничуть не противоречит философскому подходу Андре Фроссара, для которого «преступление против человечности — всякое убийство любого человека под единственным предлогом, что он вообще» появился на свет». Василий Гроссман[6] в великолепной повести Все течет говорит об Иване Григорьевиче, человеке, вернувшемся из лагерей: «Он оставался тем, кем был от рождения, — человеком». Потому-то он и был подвергнут гонениям. Французское толкование позволяет подчеркнуть, что геноцид не всегда бывает того типа, какой обрушили нацисты на евреев и цыган, — его жертвами могут стать и социальные группы. В книге русского историка-социалиста Сергея Мельгунова Красный террор в России, изданной в Берлине в 1924 году, приводится инструкция, данная одним из первых шефов ЧК Лацисом своим подручным: «Мы не ведем войны против отдельных лиц, — пишет Лацис 1 ноября 1918 года, — Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материала и доказательств того, что обвиняемый действовал словом или делом против советской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого».

С самого начала Ленин и его сподвижники определили для себя рамки беспощадной «классовой войны», когда политические и идеологические оппоненты, а также упрямо неподдающееся население рассматриваются как злейшие враги, подлежащие уничтожению. большевики решили устранить физически, придав этому законную форму, любую оппозицию, любое сопротивление, пусть даже и пассивное, их власти. Устранению подлежали не только политические, но и социальные группы, такие как дворянство, буржуазия, интеллигенция, духовенство, а также группы профессиональные — армейские и флотские офицеры, чины жандармерии и т. д. Эти действия зачастую принимали характер геноцида. Проводимое с 1920 года расказачивание, несомненно, подходило под определение «геноцид»: группа населения, расположенная в пределах строго очерченной территории, казаки, уничтожалась как таковая, мужчин расстреливали, детей, женщин и стариков депортировали, поселения стирались с лица земли или передавались новым поселенцам, не принадлежащим к казачьему сословию. Ленин, уподобивший казачьи области Вандее времен Французской революции, был намерен применить к ним метод, который Гракх Бабеф, «изобретатель» современного коммунизма, назвал в 1795 году «популицидом».

Раскулачивание 1930–1932 годов было всего лишь повторением расказачивания в гораздо больших масштабах. Предпринятое по требованию Сталина, оно проводилось под официальным лозунгом, усердно повторяемым пропагандой: «Ликвидация кулачества как класса». Кулаки, оказывающие сопротивление коллективизации, были расстреляны, другие — вместе с женщинами, стариками и детьми — подверглись высылке. Конечно, они не были ликвидированы поголовно, но тяжкий принудительный труд в необжитых районах Сибири и Крайнего Севера оставлял им мало надежд на выживание. Сотни тысяч людей сложили там свои головы, но точное число жертв так и осталось неизвестным. Что же касается грандиозного голода 1932–1933 годов на Украине, вызванного упорным сопротивлением крестьян насильственной коллективизации, то он за несколько месяцев обрек на гибель б миллионов человек.

Здесь классовый геноцид смыкается с геноцидом расовым: голодная смерть детей украинского кулака, жертв сталинского режима, «тянет на весах» столько же, сколько голодная смерть еврейского ребенка в гетто Варшавы, жертвы режима нацистского. Знак равенства между двумя этими фактами ни в коем случае не затрагивает исключительности «освенцимского феномена»: мобилизации современных технических средств для налаживания самого настоящего «промышленного процесса» — строительства подлинной «фабрики уничтожения» с использованием газа и кремационных печей. Но подчеркнем все же одну особенность многих коммунистических режимов: систематическое использование голода как оружия — власть стремится взять под контроль все наличные запасы продовольствия и через систему рационирования, зачастую довольно сложную, перераспределять их по своему усмотрению в зависимости от «заслуг» тех или иных субъектов. Такой прием может дойти до провоцирования голода, охватывающего гигантские пространства. Вспомним, что начиная с 1918 года странам, находившимся под властью коммунистов, пришлось испытать ужасы голода, уносившего сотни тысяч, если не миллионы жертв. Даже в последние десятилетия два государства Африки, провозгласившие «марксистский путь развития», — Эфиопия и Мозамбик — были опустошены подобным образом.

Можно подвести первый общий итог этим преступлениям:

— расстрелы без суда и следствия десятков тысяч заложников и находящихся в местах заключения лиц и убийства сотен тысяч взбунтовавшихся рабочих и крестьян в период 1918–1922 годов;

— голод 1921–1922 годов, послуживший причиной смерти 5 миллионов человек;

— уничтожение и депортация донских казаков в 1920 году;

— гибель десятков тысяч заключенных концентрационных лагерей в 1918–1930 годах;

— Большой террор 1937–1938 годов, в ходе которого было уничтожено около 690 тысяч человек;

— депортация двух миллионов кулаков (и причисленных к ним) в 1930–1932 годах;

— уничтожение посредством неоказания помощи во время организованного властями голода шести миллионов украинцев в 1932–1933 годах;

— депортация сотен тысяч поляков, украинцев, жителей государств Прибалтики, Молдавии и Бессарабии в 1939–1941 годах, а затем в 1944–1946 годах;

— депортация жителей Республики немцев Поволжья в 1941 году;

— депортация крымских татар в 1944 году;

— депортация чеченцев, ингушей и ряда других кавказских народностей в 1944 году;

— депортация и ликвидация городского населения Камбоджи в 1975–1978 годах;

— постепенное уничтожение тибетцев Китаем, начиная с 1950 года, и т. д. Это далеко не полный перечень преступлений ленинизма и сталинизма и их почти точных копий, совершенных режимами Мао Цзэдуна, Ким Ир Сена, Пол Пота.

Тут остается одна, чисто гносеологическая проблема. Имеет ли право историк пользоваться при характеристике и толковании фактов понятиями «преступление против человечности», «геноцид», относящимися к области юридической? Не слишком ли эти понятия зависят от конкретного события — осуждения нацизма в Нюрнберге, — чтобы стать частью исторического исследования, целью которого является анализ основных сторон явления, актуальных не только на данный момент, но и в дальнейшей перспективе? И не слишком ли обременены эти понятия весьма эмоциональными «оценками», способными исказить объективность исторического анализа?

На первый вопрос отвечает современная история, показывающая, что практика массовых убийств, совершаемых государством или партией, отождествленной с государством, не относится лишь к нацистскому государству или к нацистской партии. Босния, Руанда дали доказательства того, что эта практика по-прежнему существует, к тому же она является одной из основных черт XX столетия.

Что касается второго вопроса, то речь не идет о возвращении к концепциям прошлого века, когда историк часто слову «понять» предпочитал слово «осудить». Однако может ли историк, оказавшись лицом к лицу с неисчислимыми человеческими трагедиями, причиной которых были определенная идеология и политика, полностью пренебречь принципами, с которыми связана наша иудео-христианская цивилизация и наша демократическая культура, — таким, например, как уважение к человеческой личности? Многие известные историки без всяких колебаний применяют термин «преступления против человечности», как, например, Жан-Пьер Азема в статье Аушвиц («Освенцим») или Пьер Видаль-Наке, который в связи с процессом Тувье в своих Размышлениях о геноциде пишет: «Говорят о Катыни, об убийствах Советами пленных польских офицеров. Катынь полностью подпадает под определения Нюрнберга». Таким образом, нам представляется, что мы вполне законно можем употреблять эти определения применительно к преступлениям, совершенным коммунистическими режимами.

Помимо вопроса о прямой ответственности коммунистов, стоявших у власти, возникает вопрос и о пособничестве. Канадский Уголовный кодекс, модернизированный в 1987 году, устанавливает в статье 7 (3. 77), что причастность к правонарушению, определяемому как «преступление против человечности», включает в себя покушение, пособничество, подстрекательство, совет, одобрение или фактическое согласие (курсив наш — С. К.). Кроме того, преступлениями против человечности считаются: покушение, участие в заговоре, согласие с уже совершенным деянием, совет, помощь или одобрение свершившегося факта [статья 7 (3. 76)] (курсив наш — С. К). Мы видим, что на протяжении 20–50-х годов коммунисты всего мира и многие другие люди вовсю аплодировали сначала политике Ленина, а затем политике Сталина. Сотни тысяч людей состояли в рядах Коммунистического Интернационала в национальных секциях «всемирной революционной партии». В 50–70-е годы другие сотни тысяч пели хвалу «Великому Кормчему», «большому скачку» и «культурной революции» в Китае. Да и совсем недавно немало было тех, кто радовался захвату власти Пол Потом. Многие из них ответят нам: «Мы ничего не знали». Это правда: утаивание, засекречивание всегда было одним из излюбленных защитных средств коммунистической власти. Но достаточно часто неведение было результатом слепой и воинствующей веры. Ведь уже с 40–50-х годов стали известны многие факты, и оспаривать их было трудно. Многие из этих громогласных подпевал разочаровались в своих вчерашних идолах, но, к сожалению, они сделали это тихо и незаметно. Но как же мы должны оценивать подобную аморальность: молча отказаться от своих взглядов, о которых когда-то заявлялось во всеуслышание, и не извлечь из прошлого никаких уроков!

В 1969 году один из первых исследователей коммунистического террора Роберт Конквест писал: «… трудно устоять перед искушением составить полный перечень неверных толкований и ошибок, допущенных на Западе [в оценке сталинского государства] (…) Мы решили остановиться лишь на нескольких наиболее типичных ошибках, допущенных теми, кто претендует на ясность выводов, моральную зрелость, неподкупность и политическую эрудицию. Один из важных аспектов сталинских репрессий — их воздействие на мировое общественное мнение. Сталин сам учитывал этот аспект, давая распоряжение о проведении процесса Зиновьева». Далее Конквест цитирует слова известного историка-эмигранта Б. Николаевского: «… на все такие доводы[7] он презрительно отвечает: «Ничего, проглотят!»». «Многие действительно «проглотили», — пишет Конквест, — и это один из факторов, сделавших возможным проведение массовых репрессий в СССР. Суды в особенности были бы малоубедительны, если бы какие-нибудь иностранные и посему «независимые» комментаторы не придавали им юридического значения…» И Конквест делает суровый вывод о том, что есть полное основание «предположить, что если бы процесс Зиновьева [в 1936 году] был во всеуслышание и более или менее единодушно осужден на Западе, то Сталин, возможно, не действовал так беспощадно… Те, кто «проглотили» тогда советские процессы, стали до некоторой степени соучастниками дальнейших репрессий, пыток и смерти ни в чем не повинных людей». Если уж такой мерой измерять моральное и духовное соучастие известного числа некоммунистов, то что же тогда сказать о коммунистах? И как тут не вспомнить о Луи Арагоне, призывавшем в 1931 году создать тайную коммунистическую полицию во Франции (правда, потом он публично сожалел об этом и порой выступал с критикой сталинизма).

Йозеф Бергер, бывший функционер Коминтерна, «вычищенный» из партии и побывавший в лагерях, цитирует письмо одного из бывших узников ГУЛАГа, оставшегося членом партии и после возвращения из лагерей: «Коммунисты моего поколения приняли власть Сталина. Они одобряли его преступления. Я имею в виду не только советских коммунистов, но и членов других коммунистических партий во всем мире, и это пятно лежит на каждом из нас в отдельности и на всех вместе. И стереть это пятно мы можем только единственным путем: добиться, чтобы такое никогда не повторилось. Что же произошло? Потеряли ли мы разум или теперь мы можем считаться изменниками делу коммунизма? Правда заключается в том, что все мы, включая наиболее близко стоящих к Сталину товарищей, принимали эти преступления за полную противоположность тому, чем они были на самом деле. Нам они представлялись самым большим вкладом в дело борьбы за решающую победу социализма. Мы истово верили, что чем больше растет значение коммунистической партии в Советском Союзе и во всем мире, тем ближе победа социализма. Мы никак не могли представить себе, что внутри самого коммунизма возникнет такое противоречие между политикой и этикой».

Бергер со своей стороны вносит необходимое уточнение: «Я считаю, что если можно осуждать позицию тех, кто принял политику Сталина, то это осуждение не стоит распространять на всех коммунистов огульно; еще труднее упрекать их в том, что они допустили все эти преступления. Думать, что эти люди могли противодействовать замыслам Сталина, значит, ничего не понимать в его византийском деспотизме». Бергера «извиняет» то, что он находился в Советском Союзе и потому оказался захваченным сатанинской машиной, вырваться из чрева которой не было ни малейшей возможности. Всё это, возможно, и так, но как быть с коммунистами Западной Европы? Они не находились под непосредственным владычеством НКВД, так какое же ослепление вынуждало их попрежнему превозносить систему и ее главаря? Надо было отцеживать информацию поистине колдовским фильтром, чтобы держать их в столь впечатляющем подчинении! В своем замечательном труде о русской революции Советская трагедия 13 Мартин Мала приподнимает краешек занавеса, говоря о «парадоксе великого идеала, приведшего к великому злодеянию». Другой крупный исследователь коммунизма Анни Кригель настаивает на почти не известной взаимосвязи двух ликов коммунизма: один источает сияние, другой — покрыт мраком.

Цветан Тодоров первым дал объяснение этому парадоксу: «Живущий в условиях западной демократии склонен считать, что тоталитарная система совершенно чужда устремлениям человека. Однако тоталитаризм не мог бы продержаться столь долго, не мог бы увлечь за собой стольких людей, если бы дело обстояло именно так. Но устрашающий механизм тоталитаризма, напротив, работает на редкость эффективно. Коммунистическая идеология рисует перед нами соблазнительную картину прекрасного будущего и побуждает нас стремиться к его созиданию: желание переделать мир во имя идеала — не есть ли это неотъемлемое качество человеческой личности? (…) Более того, коммунистическое общество освобождает индивидуума от ответственности: всё решает оно. А ответственность зачастую представляется весьма тяжким бременем. (…) Для многих привлекательность тоталитарной системы проистекает из неосознанной боязни свободы и ответственности — вот где причина популярности всех авторитарных режимов (такова мысль Эриха Фромма, изложенная им в Бегстве от свободы); а о существовании добровольного рабства говорил еще Ла Боэси»[8].

Причастность тех, кто вовлечен в добровольное рабство, к злодеяниям никогда не носила и не носит абстрактного характера. Сам факт принятия и (или) ведения пропаганды, призванной скрывать правду, означал и будет означать активное соучастие в преступлениях. Ибо существует единственное средство — хотя не всегда действенное, как только что показала трагедия в Руанде, — борьбы против массовых преступлений, замышляемых и творимых втайне, и это средство — гласность.

Анализ сути феномена коммунистической власти — диктатуры и террора — не слишком легкая задача. Жан Элленштейн определил сталинизм как гибрид методов греческих тиранов и восточных деспотов. Формула соблазнительная, однако она не объясняет своеобразия этого опыта новейшей истории, его всеохватности, весьма отличной от диктатур, знакомых нам по прошлым периодам. Посмотрим же, каково оказалось в реальности коммунистическое правление в разных странах.

Прежде всего стоит напомнить о русской традиции подавления инакомыслия. большевики боролись с самодержавным режимом царской России, но жестокости этого режима бледнеют в сравнении с ужасами большевистского господства. Российский император предавал своих политических противников суду, где защита могла излагать свои аргументы наравне с обвинением (если не в большем объеме) и призывать в свидетели общественное мнение страны, которого при большевиках вообще не существовало, а также общественное мнение всего мира. Как на предварительном следствии, так и после осуждения с арестантами обходились в соответствии с установленным регламентом, а режим ссылки был сравнительно легким. Ссыльные имели право взять с собой семьи, им было позволено читать и писать что угодно, государство определяло на их содержание известную сумму денег, они могли заниматься охотой и рыбной ловлей, свободно встречаться с товарищами «по несчастью». И Ленин, и Сталин могли убедиться в этом на собственном опыте. Даже Записки из мертвого дома Достоевского, так поразившие в свое время многие умы, представляются довольно безобидными на фоне коммунистических злодеяний. Разумеется, в царской России жестоко подавлялись бунты и восстания. За период 1825–1917 годов в России было приговорено к смертной казни за политические преступления 6360 человек, в 3932 случаях приговоры были приведены в исполнение: 191 — с 1825 по 1905 год и 3741 — с 1906 по год. Но большевики превысили эти цифры уже к марту 1918 года, всего за четыре месяца пребывания у власти. Число жертв царских репрессий не идет ни в какое сравнение с жертвами коммунистического террора.

В 20–40-е годы коммунисты яростно клеймили террор фашистских режимов. Но даже при беглом рассмотрении выясняется, что и здесь сравнение не в пользу обличителей. Итальянский фашизм, первым появившийся на исторической сцене и открыто называвший себя «тоталитарным», сажал в тюрьмы и подвергал жестокому обращению своих политических оппонентов. Тем не менее крайне редко дело доходило до убийств, и в середине 30-х годов в Италии насчитывалось несколько сотен политических заключенных и несколько большее число confinati — лиц, высланных под гласный надзор полиции на острова Средиземного моря. Правда, число политических изгнанников достигало нескольких десятков тысяч.

Накануне войны нацистский террор был направлен против нескольких групп: противников режима, в первую очередь коммунистов, социал-демократов, анархистов и деятелей профсоюзов — они подвергались открытому преследованию, их сажали в тюрьму, но главным образом, помещали в концентрационные лагеря, где они подвергались весьма жестокому обращению. С 1933 по 1939 год в тюрьмах и концлагерях было уничтожено, по суду или без суда, 20 тысяч левых активистов; мы не будем говорить здесь о жертвах сведения внутренних нацистских счетов («Ночь длинных ножей» в июле 1934 года). В другую категорию обреченных на смерть попали немцы, не отвечавшие критерию «представитель здоровой арийской расы», — психически больные, беспомощные инвалиды, старики. Гитлер осуществил страшную акцию в связи с началом войны:. 70 тысяч немцев стали жертвами программы эвтаназии, погибнув в газовых камерах с конца 1939 по начало 1941 года. Программа была свернута ввиду резкого протеста Церкви, но газовые камеры пригодились для ликвидации третьей группы жертв — евреев.

Перед войной меры, направленные на ограничение прав евреев, были широко распространены в Германии, их апогеем стал погром, известный как «Хрустальная ночь», в результате которого несколько сот человек были убиты и 35 тысяч заключены в концлагеря. Однако с началом войны и особенно после нападения на СССР нацисты развязали подлинный террор, итогом которого стали: 15 миллионов убитых среди гражданского населения оккупированных стран, 5, 1 миллиона уничтоженных евреев, 3, 3 миллиона советских военнопленных, 1,1 миллиона умерших в концентрационных лагерях, сотни тысяч цыган. Добавим к этим жертвам 8 миллионов человек, депортированных для принудительных работ в промышленности и сельском хозяйстве Германии, и 1, 6 миллиона выживших узников концлагерей.

Нацистский террор поражал воображение людей по трем причинам: во-первых, он непосредственно затронул европейцев; во-вторых, нацисты были побеждены, а их главари осуждены в Нюрнберге, их деяния были официально квалифицированы как преступления и заклеймены. И, наконец, разоблачение геноцида оказалось шоковым, преступления потрясали своим внешне иррациональным характером, своей масштабностью и жестокостью.

Мы не ставим себе целью заниматься этой мрачной сравнительной арифметикой, двойной бухгалтерией ужаса, устанавливать иерархию жестокостей. Но факты упрямы, и они показывают, что преступления коммунистов затронули около ста миллионов человек, тогда как нацисты расправились с 25 миллионами. Это простое сопоставление побуждает задуматься о сходстве между режимом, который начиная с 1945 года рассматривается как самый преступный режим нашего века, и другим, который пользовался до 1991 года международным признанием, до сих пор является правящим в некоторых странах и сохраняет своих приверженцев по всему миру. И хотя многие коммунистические партии запоздало осудили преступления сталинизма, они, по большей части, не отреклись от принципов Ленина и не задались вопросом о своей собственной причастности к феномену террора.

Методы, пущенные в ход Лениным и возведенные в систему Сталиным, не только схожи с методами нацистов, но являются их предтечей. Нацисты были во многом подражателями коммунистов. Рудольф Гесс, организатор лагеря в Освенциме, ставший затем его комендантом, оставил знаменательное свидетельство: «Руководство Имперской Безопасности распорядилось доставить комендантам лагерей достаточно подробную документацию, касающуюся русских концентрационных лагерей. Свидетельства очевидцев, беглецов из этих лагерей, дали нам ясную картину условий тамошней жизни. Следует особенно подчеркнуть, что путь, выбранный русскими для уничтожения целых популяций, заключался в использовании людей на каторжных работах». Однако тот факт, что масштабы и методы массовых насилий были впервые введены коммунистами и наци могли лишь перенять этот опыт, не означает всё же, по нашему мнению, что можно установить прямую связь между приходом большевиков к власти и появлением нацизма.

На рубеже 20-х и 30-х годов ГПУ положило начало методу квотирования: каждая область, каждый район должны были арестовать, выслать или расстрелять определенный процент лиц, принадлежащих к «чуждым социальным группам». Этот процент спускался сверху как партийная директива. Безумие планирования и учета, мания статистики захватили не только сферу экономики, но и определили тактику и стратегию террора. Начиная с 1920 года, с победы Красной Армии над белыми в Крыму, стали применяться эти статистические, даже социологические методы: жертвы отбирались по строго определенным критериям, на основании анкет, заполнения которых никто не мог избежать. Тот же самый «социологический» метод применялся Советами при организации массовых высылок из Балтийских государств и оккупированной части Польши в 1939–1941 годах. Перевозка высылаемых в товарных вагонах — непременная деталь таких акций — представлялась настолько важной, что в 1943–1944 годах, в самый разгар войны с нацистами, Сталин счел возможным отозвать с фронта тысячи вагонов и десятки тысяч солдат специальных войск НКВД, чтобы в кратчайший срок провести массовую депортацию народов Кавказа. Эта логика геноцида, когда можно пожертвовать на какое-то время успехами в борьбе с внешними врагами ради уничтожения части своего народа, объявленной врагом внутренним, нашла свое крайнее выражение в пароксизмах Пол Пота и его красных кхмеров.

Мысль о сходстве нацизма и коммунизма в том, что касается их методов уничтожения людей, многим кажется кощунственной. Но вот Василий Гроссман, чья мать была убита нацистами в Бердичевском гетто, первым написавший о Треблинке, один из составителей Черной книги об истреблении евреев на территории СССР, заставляет одного из персонажей повести «Все течет», украинскую крестьянку, так рассказывать о голоде на Украине: «… и писатели пишут, и сам Сталин, и все в одну точку: кулаки, паразиты, хлеб жгут, детей убивают, и прямо объявили: поднимать ярость масс против них, уничтожать их всех, как класс, проклятых (…) И никакой к ним жалости: они не люди, а не разберешь «что за твари». А дальше рассказчица переходит к другому: «Как немцы могли у евреев детей в камерах душить. » И героиня повести заключает: «Кто слово такое придумал — кулачье, неужели Ленин? Чтобы их убить, надо было объявить — кулаки не люди. Вот также как немцы говорили: жиды не люди…»

Смотрите еще:

  • Бюро медико-социальной экспертизы 44 Бюро №44 - филиал ФКУ "ГБ МСЭ по Красноярскому краю" Руководитель : Сорокина Любовь Тимофеевна График работы: Понедельник - пятница : 8.00 - 15.42 , обед 13.00 - 13.30 ФЕДЕРАЛЬНОЕ КАЗЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ […]
  • Приказ 95 минобороны Приказ Министра обороны РФ от 29 февраля 2016 г. № 95 "Об организации в Министерстве обороны Российской Федерации деятельности по осуществлению контроля качества и приемки продукции военного назначения, […]
  • Погашение судимости сроки давности Есть ли срок давности у судимости для условно осужденных? Я в детстве (это было около 12 лет назад) был условноосужден, про отмечался, как положено. Но теперь я не могу ни куда устроиться, не прохожу слубу […]
Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.