Банкиры которые правят миром

Артюшенко Олег Григорьевич

Его подпись изменила мир. Его подпись положила начало величайшему мошенничеству, которое только знало человечество. Его подпись дала нескольким банкирам такую власть, о которой не могли мечтать и короли. И это не паранойя. Это – реальность. Поясю подробно. Странно звучит – но ВСЕ доллары, имеющиеся сегодня в мире – поддельные, согласно букве закона. Более того – все они выданы в долг правительству США, а через него и всем прочим людям земли. Если в ваших руках был хоть один зеленый американский бакс – знайте, он был не ваш, его дали вам в долг. И долг этот придется возвращать с процентами. Но начало всей истории отстоит от нашего времени на века. В те далекие времена, когда США были просто заштатной колонией великой империи, американцы начали печатать собственные деньги. Так они избавлялись от необходимости брать деньги в долг у короля и избегали долгов. Король, разумеется, не пришел в восторг от такой инициативы. Конфликт вызвал американскую революцию. Как всегда, все из-за денег.

«Отказ короля Георга III разрешить колониям выпускать собственные деньги стал причиной революции» – Бенжамин Франклин.

21 августа 1861 года американцы, под руководством президента Линкольна, напечатали свой первый бумажный доллар. Линкольн приказал напечатать 450 миллионов банкнот под гарантии правительства США. Правительство признавалась единственной силой, имеющей право выпускать, распространять деньги. Все шло хорошо – не считая того факта, что президент Линкольн был застрелен 14 апреля 1865. Убийства президентов стали доброй американской традицией и за линкольном последовали президент Джеймс А. Гарфилд, который скончался от пули убийцы 19 сентября 1881, и президент Мак-Кинли, которого постигла та же участь 6 сентября 1901. Впрочем, даже если кресло президента совместить с электрическим стулом, количество желающих его занять не уменьшится. Кризисам нет числа.

Пока президенты гибли и избирались, молодую банковскую систему сотрясали финансовые кризисы. Первым в череде многих оказалась «Черная пятница» — кризис, ставший результатом афер Джея Гоулда и Джеймса Фиска на рынке золота. Кризис тянулся до 1877 года. За это время конгресс демонетизировал серебро (проще говоря – серебряные деньги вышли из обращения), а чуть позже началась замена недавно появившихся бумажных денег на золото. Год 1907 приносит новый кризис. Кризисы не возникают просто так, всегда есть причина. На этот раз причину звали Джон Морган. Морган один из крупнейших финансовых воротил своего времени, прямой потомок знаменитого английского пирата Генри Моргана, стал сценаристом и режиссером банковского краха и сам же сыграл в нем главную роль.

Морган распустил слухи о скором банкротстве банков. Ничто не убеждает людей лучше, чем умело распущенный слух. Вкладчики кинулись забирать из банков вклады, а те, в свою очередь, потребовали возврата долгов заемщиками, что бы расплатиться со вкладчиками. Заемщики принялись распродавать купленное в долг, что бы рассчитаться с банками. Результат – волна банкротств, финансовый кризис и всеобщее разорение. Но, разумеется, не разорение Джона Моргана, который, зная все заранее, заработал огромное состояние, как и другие осведомленные стороны – в числе которых были семьи Рокфеллеров и Ротшильдов. Запомните эти имена, они еще не раз вам встретятся. Расследованием махинаций Моргана занялась специальная комиссия конгресса, главой которой стал сенатор Нельсон Олдрик. Человек — о чудесное совпадение! – тесно связанный с кланами банкиров, организовавших кризис и позднее ставший членом семьи Рокфеллеров через брак. Именно он рекомендовал послать мир на три буквы – «ФРБ», то есть Федеральный Резервный Банк. Предлагалось создать частный банк и передать ему все руководство экономикой. Идея не пришлась по душе властям – пока не пришлась. Купите пачку денег в долг!

А банкиры делали свое дело — в 1910 году, на острове Джекил, во владениях все того же Моргана, ими был создан законопроект, названный «Акт федерального резерва». Законопроект, составленный не политиками, не юристами – а банкирами, частными лицами.

Встреча, на которой был создан Акт, прошла в полной секретности, никто, даже правительство США, не был поставлен в известность. Никто, кроме вездесущего сенатора Олдрика, задачей которого стало «пропихнуть» Акт в конгрессе. Но незря говорят, что нельзя объять необъятное и впихнуть невпихуемое. Конгресс категорически отказался принимать Акт. Но кресло президент в очередной раз опустело и в него сел Вудро Вильсон. Его предвыборную компанию оплатили банкиры, разработавшие Акт. В оплату долга Вильсон сделал подарок своей нации на рождество — в декабре 1913 года, когда большинство членов конгресса разъехалось по домам на Рождественские каникулы, он подписал Акт, положив начало новой банковской системе, основанной на Федеральном Резервном Банке. Акт передавал управление валютой США в частные руки – в руки банкиров.

Годы спустя, поняв что он сделал, Вильсон заявил: «Наша промышленная держава контролируется кредитной системой, и наша кредитная система сосредоточена в частных руках. Рост нашей страны и вся наша деятельность находится под контролем нескольких человек, которые, даже если бы были честны и действовали бы в интересах народа, все равно озабоченны тем бизнесом в котором вращаются их деньги, и которые непременно, по роду свой деятельности уничтожают экономическую свободу…Мы больше не правительство народной воли, но правительство под властью кучки людей».

Достойным ответом ему станет фраза, сказанная Полом Уарбургом, руководителем Федеральной Резервной Системы, 17 февраля, 1950 года в обращении к сенату США, и полностью описывающая масштаб банкирских амбиций:«У нас будет Мировое Правительство, независимо от того – нравится ли это нам или нет. Вопрос только в том, каким образом оно будет создано – в результате завоевания или добровольной сдачи».

Если все прочесть надписи на долларовой купюре подряд получится:«Соединенные Штаты Америки, Мы верим в Бога, [он] один, один доллар». Шутка, курьез. Но шутка вполне отражающая суть новой финансовой системы мира. Бог один – один доллар! Формально целью ФРБ было дать стране гибкую систему денежного обращения, обеспечить средства для получения процентов по коммерческим кредитам и улучшить контроль за банковской системой. Банк преподносился как идеальное средство для регулирования экономики, которая навсегда избавит мир от кризисов. Но вышло иначе. Федеральный Резервный Банк представляет собой консорциум двенадцати частных банков, которые не являются частью правительства Соединенных Штатов. Контроль над банками находится в руках немногочисленных американских и европейских банкиров, в числе которых, разумеется, Рокфеллеры, Ротшильды и Морганы. Эти банки получили из рук Вильсона право печатать деньги для правительства США. Им не надо работать, что бы «делать деньги» — они делают их буквально, печатают на принадлежащих им станках. И выпустив партию денег они не просто пускают их в обращение – нет, они выдают их правительству в долг! И этот долг нужно вернуть с процентами!! А что бы выплатить проценты, нужны новые деньги, взять которые можно только в Федеральном Резервном Банке. Взять в долг под новые проценты. И так до бесконечности.

Банкиры снова и снова печатают деньги и дают их в долг правительству, которое рассчитывается с ними же этими деньгами, отдавая проценты по долгам за прошлую партию денег! Куда там разным АО «МММ» до такой пирамиды! Правительство собирает налоги, что бы отдать долги – и 30% всех налогов уходит в карман банкиров. Что бы отдавать все большие долги нужно все больше денег, а значит, Федеральный Резервный Банк печатает все больше денег, денежная масса вырастает, деньги обесцениваются, инфляция процветает. И этот лохотрон – способ избежать кризисов? Или способ создавать кризисы? И это не паранойя. Находящийся в частном владении Федеральный Резервный Банк ни разу не подвергался аудиту и никогда не платил подоходного налога со своих доходов. Решения ФРБ не подлежат ратификации со стороны президента или со стороны любого работника из отдела правительства. Это полностью самодостаточная, независимая структура, благодаря которой контроль над всеми долларами остается в частных руках. Независимая — и незаконная. Статья 1, секция 8 Конституции США гласит: «Конгресс обладает властью печатать деньги, и регулировать их стоимость. Конгресс не имеет права делегировать этополномочие какой-либо третьей стороне». Не имеет право. Не имеет право, например, создавать частный банк, который печатает деньги. С точки зрения буквы закона все доллары в нынешнем мире – фальшивые! Они напечатаны с нарушением Конституции той страны, где их печатают. Аарон Руссо интервьюируя конгрессмена Рон Поля спросил: «Итак, Федеральный Резерв, в действительности, является нелегальным образованием, функционирующим внутри Федерального правительства?».

«Акт федерального резерва дает возможность создавать кризисы на научной основе. Нынешний кризис – первый спланированный и просчитанный как математическое уравнение» -сказал тогда конгрессмен Чарльз Линдберг.

Посмотрите за окно – «кризис» сейчас самое модное слово. Снова кризис – не первый, но едва ли последний кризис, в череде спланированных и просчитанных кризисов. Вы считали, что все , что происходит сейчас – нелепая случайность? Знайте – при каждом кризисе ранее люди думали тоже самое. Посмотрим: 1921 – 1929 – новый рост денежной массы и займов. Создается система покупки акций брокерами в долг, за 10% стоимости. Условие такого займа – возврат остатка суммы по первому требованию. 24 октября 1929 Рокфеллеры и прочие осведомленные лица уходят с рынка, а брокеры получают требование вернуть все долги. Результат – массовая продажа акций, падение котировок и новая волна банкротств. Разорены тысячи мелких банков. За крахом рынка акций последовала Великая Депрессия. Угадайте, кто скупил разоренные банки и подешевевшие акции?Конгрессмен Мак Фаден потребовал отставки глав ФРБ, пережил два покушения и, наконец, был отравлен. Больше желающих вставать на пути банкиров не нашлось К 33 году экономика США до предела рухнула в самый низ. Как мера борьбы с упадком президентом предложена конфискация золота. 5 апреля 1933 года, Франклин Д. Рузвельт издал приказ, согласно которому граждане должны были сдать свое золото и золотые сертификаты частному Федеральному Резервному Банку (приказ президента №6102):

«Секция 2. Сим приказом все лица обязуются до мая месяца 1933 года, сдать все золотые монеты, золотые слитки и золотые сертификаты – Федеральному Резервному Банку либо его филиалам или агентствам, являющихся представителями Федеральной Резервной Системы».

«Секция 9. Кто по своей воле нарушит приказ президента… либо какую-либо норму из него… будет подвергнут штрафу на сумму не более 10000 долларов или, а если это физическое лицо, то может быть подвергнуто тюремному заключению на срок не более, чем 10 лет, либо обоим наказаниям сразу».

Теперь не только выпуск наличных, но и все золото перешло в руки торговцев деньгами. Уместно заметить, что семейство Ротшильдов, входящее в число создателей Федерального резервного банка, с 18 века и по сию пору остается одним из ведущих игроков на рынке золота в мире и имеет власть напрямую влиять на котировку его стоимости. Современная же Америка вообще отказалась от обеспечения своей валюты золотом. Если раньше доллар был привязан к золоту, то теперь он стал ничем. Просто бумагой, за которой ничего не стоит. Просто бумагой, которую можно печатать в неограниченном количестве. И от количества напечатанных денег зависит их стоимость. Отказ от обеспечения валюты золотом дал банкирам ФРБ возможность напрямую управлять стоимостью денег. Стоимостью бумаги, за которой не стоит ничего.
Бумаги, которая не стоит ничего.

Остается добавить, что президент Рузвельт – сам выходец из банковского картеля Моргана-Ротшильда. Его родной дядя вошел в состав совета Федерального Резерва, а семья владела несколькими банками. Что может быть лучше, чем свое человек в президентском кресле? И что может быть лучше, чем хорошо организованный кризис? Только хорошо организованная война. Смерть и насилие на службе Федерального Резервного Банка.

Президент Вильсон объявил в 1914 нейтралитет США в Первой Мировой войне. Тогда англичане спрашивали, что будет если немцы потопят корабль США? Ответом было – США вступят в войну. И вступили после затопления корабля «Лузитания» в 1915 году. Корабля, который был направлен в океан, несмотря на прямое предупреждение немцев, что корабль будет затоплен. Корабля, полного пассажиров, обреченных на смерть. Америка вступила в войну, оставаясь при этом, чисто географически в стороне от конфликта.

Первая Мировая сделала США из страны- должника страной- кредитором. Все участники войны задолжали денег США больше, чем США всем другим государствам. Война – прекрасный бизнес, для тех, кто знает, как делать деньги.

Вторая Мировая – и снова Америка не желает вступать в войну… Но не желает и принять к сведению полученные сообщения о подготовке японцев к нападению на США. Перед нападением на Перл-Харбор Рузвельт заморозил активы Японии в США и всячески провоцировал нападение японцев. Важно, что бы враги выстрелили первыми. И добился своего. Австралийцы предупредили о нападении за три дня до него. Рузвельт не сделал ничего, что бы избежать атаки. Страна получила повод вступить в войну. Повод поставить под ружье миллионы добровольцев, повод сбросить атомные бомбы на японские города. Жизнь – ресурс, смерть – инструмент. Война – просто способ делать деньги. Лузитания, Перл-Харбор, 11 сентября – просто способ заставить людей сделать «правильный» выбор, выбор нужный власти, главам военно– развлекательного комплекса. И прежде всего – банкирам. И это – реальность!

Джон Рокфеллер, крупнейший банкир, один из создателей Федерального Резервного Банка, руководитель компании «Standart oil», стал верным другом и партнером немецкой «I.G.Farben» – производителя циклона Б, убившего тысячи людей в лагерях смерти. Немецкие самолеты бомбили Европу и СССР на топливе, поставляемом американскими банкирами. Нацисты держали свои деньги в американском банке «Unio banking». Кто глава «Unio banking»? Прескотт Буш дедушка президента Буша. Вот еще одна славная династия политиков.

После второй мировой доллар стал валютой, обеспечивающей другие валюты, как раньше их обеспечивало золото. Мировые валюты оказались обеспеченны долларом – который в свою очередь не обеспечен ни чем. Устав МВФ запрещает странам-участникам печатать деньги иначе, как под долларовые резервы! Удачная война расширила власть банкиров за пределы США, позволив получить контроль над экономикой уже не одной страны — мира! Сталин, кстати, не принял такое положение вещей, и советский рубль до конца обеспечивался золотом. И ему банкиры не были страшны. Увы, современный российский рубль обеспечен только все той же зеленой бумагой. И теперь российская экономика плавно вошла в экономику мировую – в мировой финансовый кризис, например. Заметьте – за два года до распада союза и непосредственно в год его распада Горбачев встречался с Рокфеллером и представителями Бильдербергского клуба, а с 1998 в Бильдерберг стали ездить представители России. Было ли это просто совпадением или нет – точно узнать нам не дано. Зато точно известно, что именно Рокфеллер в 1992 году возглавлял Российско-Американский Банковский Форум, и входил в группу советников, направленных главой Федерального Резервного Банка в Россию для выработки мероприятий для модернизации банковской системы России. И теперь мировой кризис – очередной спланированный и рассчитанный ход продавцов денег – уже не обошел стороной и нас. Результаты модернизации России под нужды ФРБ чувствуются на каждом шагу. Не стоило им этого делать…
Вопрос: неужели никто не встал на пути ФРБ, ни разу, никогда? Ответ: встали.
Не стоило им этого делать… И первым стал конгрессмен Мак Фаден. Третье покушение стало для него смертельным.
Конгрессмен Мак Фаден – убит.

Много лет назад один чешский дворянин нашел на своей земле серебро. И стал чеканить сои деньги – талеры. Талеры стали отдаленными предками доллара. Талеры обрели огромную популярность, затмив деньги короля. Талеры распространились по миру.
Дворянин тут же скоропостижно скончался, а его рудники были конфискованы королем.

Похоже тогда правители лучше нынешних знали, как поступать с теми, кто пытается делать собственные деньги. Жаль Вудро Вильсон не последовал их примеру…

old.artyushenkooleg.ru

Новое в блогах

Люди ошибаются, ни Ротшильды, ни другие банкиры не правят миром

Сегодня в обществе укрепилось мнение что миром управляют несколько крупных транснациональных корпораций и банков, банкократия, которая правит миром назначая своих марионеток-политиков.

Причем чаще всех в качестве теневой власти называют семью Ротшильдов.

Но эта точка зения вызывет обоснованны сомнения. С начала 1970-х годов ситуация складывается так что банкиров скорее всего отстранили от власти в мире

Первое—банки лишь инструмент власти

Банки и банкиры сами по себе властю не являются, поскольку банки сами находятся в собственности инвесторов.
Суть концепции состоит в том, что ФРС, как и ведущие американские и европейские банки, в частности, Bank of America, JP Morgan, Citigroup, Wells Fargo, Goldman Sachs, Morgan Stanley, Deutsche Bank и некоторые другие, является только ширмой для ядра из четырех компаний в лице Vanguard Group, (FMR (Fidelity)), State Street Corporation и «Блэк Рок» (BlackRock).

Достаточно близко к четверке вышеуказанных компаний располагается и банк JP Morgan Chase, семейный банк Рокфеллеров. В чем суть этой трехчленной структуры?
ФРС является на самом деле первой ширмой, отвлекающей наше внимание от подлинных владельцев всей мировой финансовой системы, т.к. ФРС существует не как благотворительное общество взаимопомощи, а как акционерная структура, имеющая своих учредителей.

И вышеуказанные банки, если говорить по-простому, являются владельцами ФРС. Казалось бы, теперь всё ясно.

Однако, не тут-то было — банки также являются акционерными обществами. И вот этими банками, владеющими на паях ФРС, оказалось, что тоже владеют, при том те же структуры, что и ФРС.

Вывод заключается в том что банки принадлежат 4-ке крупнейших инвестиционных групп

Второе—банкиров отстранили от правления ФРС

Крупнейшие банковские дома были отстранены от влияния на ФРС США

То, что было выгодно американским спецслужбам и ВПК, было губительно для американской экономики и валюты, что не могло не вызвать возражений ФРС. И тогда в 1970 г. свершилось очень важное событие, которое почему-то прошло незамеченным для большинства наблюдателей.

В 1970 г. президент Р. Никсон сместил с занимаемой должности председателя ФРС У. МакЧесни Мартин а и назначил на его место А. Бернса, который не был банкиром и никогда не работал в банковской системе.

У. МакЧесни Мартин был главой ФРС 19 лет, он был выходцем из семьи банкиров, его отец был со-основателем ФРС США

Мартиг был последним банкиром во главе ФРС США

Он тщательно охранял независимость ФРС от президента и Конгресса и вырабатывал политику на основании анализа данных и конкретных свидетельств из всех округов, где имеются Федеральные резервные банки

ФРС, эмитирующая доллары, — это уникальная организация, которая находится в частной собственности, но при этом управляется государством. ФРС — это акционерное общество, акциями в котором владеют примерно 5600 американских банков — 38% от общего числа банков и кредитных союзов США.

Точное распределение акций между банками засекречено.

Однако, высший орган ФРС — Совет управляющих — в полном составе назначается Президентом США с согласия Сената, и при этом глава государства может в любой момент сместить любого члена Совета управляющих с занимаемой должности.

Если раньше президенты назначали руководящий состав ФРС из числа банкиров, выходцев из известных банкирских семей или банковских работников, то с 1970 г. начинается совсем другая политика. Председателями ФРС назначаются:

В 1970-78 гг. А. Бернс, он не был банкиром, он был еврейским мигрантом, посудомойщиком доросший донаучного работника и советника президента Никсона.


В 1978-79 гг. главой ФРС был Дж.У. Миллер, он вообще был юристом

В 1979-87 гг. главой ФРС был П. Волкер , он работал в банке только в молодости в течение 5 лет рядовым экономистом, в фонде «Рокфеллеров», затем профессором, чиновником ф системе ФРС,

В 1987-2006 гг. А. Гринспен ,был сначала научным работником, а затем чиновником

С 2006—2014 гг.. Б. Бернанке , был научным работником


-Джанет Йеллен 2014 г. (работала чиновником в системе ФРС, затем советником президента Обамы)

Все они не имеют отношения к частным банкам США и не являются выходцами из олигархических семей.

Среди членов Совета управляющих ФРС 80% составляют бывшие чиновники и научные работники, и только 20% членов Совета управляющих относятся к числу бывших работников банковской системы.

Членов известных банкирских семей среди них нет вообще. Т.е., американская финансовая олигархия была отстранена от управления этой конторой.

Пока что банкирам оставили дивиденды по акциям ФРС в размере 6% годовых и право формировать 2/3 состава в советах директоров ФРБ, но с учетом подчиненности этих банков ФРС толку от такого права мало — любое неугодное решение может быть отменено вышестоящей инстанцией.

Кроме того, президенты ФРБ назначаются исключительно с согласия Совета управляющих ФРС — т.е. людьми, которые сами назначаются президентом и Сенатом.

Кроме того, в 1978 г. был принят закон (31 US CA § 714), в соответствии с которым ФРС подлежит аудиту со стороны Счетной Палаты США, и с тех пор прошло уже более 100 аудиторских проверок, т.е. в среднем государство устраивает ревизию несколько раз в год.

Последствия отстранения банкиров от власти

Последствия антибанковского поворота оказались очень широкими.

Во первых—это начало бить по доллару

На долларе это сказалось скорее отрицательно, чем положительно, т.к. за истекшие со времени «бюрократического переворота» в ФРС 40 лет он обесценился более чем в 7 раз.

С начала 1970-х годов началось резке повышение цены унции золота, а власти США тем временем отменяли золотой стандарт.

Все это «совпало» с отстранением банкиров от управления ФРС США. А ведь 45 лет назад обладатели доллара США знали, сколько стоила их валюта.

Это при всем том что в США тогда пришелся пик накопления золота. В конце 1972 г. количество чужого золота, находящегося в США, достигло 12,7 тыс. т.

15 августа 1971 года президент Ричард Никсон объявил, что Соединенные Штаты больше не намерены держать свое слово и обменивать доллары США, принадлежащие иностранным центральным банкам, на золото по фиксированному курсу $35 за унцию.

Безобидное высказывание «Никсон закрыл золотое окно», которое сегодня широко используется для описания данного поступка, не вполне передают его значимость. (Могло ли что-нибудь помешать выходу или входу через это окно? Можно ли вновь открыть это окно?)

Второе—была отменена Бреттон-Вудская система

В 1971—1978 годах Бреттон-Вудскую систему сменила Ямайская валютная система, основанная на свободной торговле валютой (свободной конвертации валют).

Это означало либерализацию торговых отношений, стирание многих границ и уменьшение роли национальных государств

В третьих—изменилась политика ФРС и в отношении процентных ставок.

За последние сорок лет произошло несколько циклов изменения процентной политики ФРС. Но среди них можно выделить шесть крупных серий перехода к политике высоких процентных ставок.

Правление ФРС полностью меняло свою политику во многих аспектах, что еще раз говорит что там сменилась власть

Что получается в итоге?

Банкиры основавшие и правившие ФРС до конца 60-х годов были отстранены от принятия решений.

Во главе ФРС находятся научные работники и бюрократы, мало что понимающие в банковском деле и не имеющие отношения к банковским, олигархическим семьям.

Нет никаких оснований считать Ротшильдов или кого-то еще из банковских семей теневой властью

Но кто их отстранил? Явно не само государство. Но это тема для другой, отдельной статьи.

maxpark.com

Феникс Уолл-стрит: 13 банков, которые правят миром

Кризис 2008 года заставил деловой мир по-новому взглянуть на значение и роль финансового сектора американской экономики. В издательстве «Карьера Пресс» вышла книга «13 банков, которые правят миром» Саймона Джонсона и Джеймса Квака, в которой американские экономисты рассказывают об истории и нынешнем состоянии феномена Уолл-стрит. Forbes публикует отрывок из книги, в котором авторы оценивают уровень взаимного влияния банкиров и чиновников на фоне кризиса 2008 года.

Тринадцатого октября 2008 года, когда кризис был уже в самом разгаре, главы девяти крупнейших банков — Bank of America, Bank of New York Mellon, Citigroup, Goldman Sachs, JPMorgan Chase, Merrill Lynch, Morgan Stanley, State Street и Wells Fargo — прибыли в Министерство финансов США для встречи с Генри Полсоном, его руководителем. Каждому из приглашенных банкиров был дан лист с условиями соглашения о продаже акций правительству, и Полсон заявил, что его надо подписать.

Происходившее могло показаться поглощением финансового сектора правительством. C учетом того, что происходило за стенами ведомства — почти полное замораживание кредитного и обрушение фондового рынков, потенциальный крах этих и еще большего числа банков, — этот сценарий не казался слишком надуманным. Однако замечательным в этой встрече было то, что вовсе не правительство было инициатором этого шага. В самом начале встречи Викрам Пандит, исполнительный директор Citigroup, громко заявил: «Это очень дешевый̆ капитал!» Для банкиров это была настолько хорошая сделка, что Джон Мак, исполнительный̆ директор Morgan Stanley, немедленно подписал предложенное ему соглашение, даже не проконсультировавшись со своим советом директоров.

В то время, конечно, лишь немногие специалисты считали, что правительство должно сидеть сложа руки, не вмешиваться и оставить финансовый сектор на произвол судьбы. Но мало кто ожидал, что Полсон, председатель Федеральной резервной системы (ФРС) Бен Бернанке и Тим Гайтнер, президент Федерального резервного банка Нью-Йорка, займутся спасением банков на таких щедрых условиях.

Сделка, совершенная 13 октября 2008 года, была структурирована как приобретение привилегированных акций, что фактически означало, что Министерство финансов дает взаймы деньги банкам под 5% годовых (по ставке, которую нельзя найти на рынке), которые на самом деле никогда не должны были быть погашены. Министерство финансов также получило опционы на покупку небольшого количества простых акций по заранее оговоренной цене. Эти покупки теоретически означали, что правительству принадлежит часть банков, но Министерство финансов пообещало, что оно не будет вмешиваться в управление банками и не будет голосовать при выборах членов их советов директоров. Такой вариант был почти эквивалентен получению бесплатных денег.

Почему же сделка оказалась такой сладкой для банкиров? Хотя банки большую часть своих денег занимают, всем им нужен капитал — деньги, которые не могут затребовать обратно кредиторы. Капитал служит в качестве буфера, помогающего банку не стать неплатежеспособным в трудные времена, когда его активы падают в цене. В хорошие времена, когда капитал легко доступен, банки предпочитают занимать как можно больше, чтобы максимизировать свою прибыль, сохраняя при этом низким уровень своего капитала. Но в плохие времена, как в октябре 2008 года, когда банки больше всего нуждались в дополнительном капитале, он стоил максимально дорого: много найдется тех, кто готов инвестировать в банк, который может на следующий день рухнуть?

Но, как признал Пандит, правительство предоставило банкам дешевый капитал. К примеру, Уоррен Баффетт до этого инвестировал в Goldman Sachs под 10%. Если очень коротко подытожить то, что произошло, то Полсон, который в прошлом был исполнительным директором Goldman Sachs, направил фактически бесплатные деньги своим бывшим коллегам.

У правительства было несколько сильных козырей, которыми оно могло бы воспользоваться при ведении переговоров с банками: его полномочия по регулированию, возможность прибегнуть к угрозе отказа в помощи банкам, а также тот факт, что некоторые банки рискуют не получить денег, в то время как их конкурентам они будут предоставлены. Правительственные чиновники, участвовавшие в той сделке, полностью понимали сильные стороны своей позиции. В ходе встречи Полсон в ответ на одно из возражений заметил: «Здесь присутствует ваш регулятор [директор Управления контролера денежного обращения и председатель Федеральной корпорации страхования депозитов, FDIC]. И вы можете завтра получить извещение о том, что у вас недостаточно высокий уровень капитала и вы не сможете собрать нужные вам деньги на частных рынках».

Щедрость правительства не ограничилась только выдачей капитала под низкие процентные ставки. На встрече 13 октября чиновники сообщили банкирам, что правительство прогарантирует долговые обязательства, выдаваемые банками, что позволит им собрать деньги за счет продажи облигаций частным инвесторам. В совокупности эти две меры стали необыкновенным подарком правительства, сделанным финансовому сектору за счет налогоплательщиков.

Волшебство идеологии

В то время, когда Lehman Brothers стал банкротом, Bear Stearns и Merrill Lynch были проданы, а Goldman Sachs и Morgan Stanley стали банковскими холдинговыми компаниями (что позволило им получить более широкий доступ к кредитованию ФРС в чрезвычайных условиях), многие наблюдатели считали, что этот финансовый кризис свидетельствует о кончине Уолл-стрит. Для бывшего «властелина Вселенной» ситуация, когда ему пришлось взять деньги у государства, была унизительной̆ и била по самолюбию.

Однако сегодня ясно, что никакой кончины Уолл-стрит не произошло. Хотя некоторые легендарные учреждения исчезли, выжившие стали крупнее, прибыльнее и мощнее. Связи между Уолл-стрит и Вашингтоном стали еще более прочными. Демократическая администрация сделала все от нее зависящее для восстановления частного финансового сектора, получающего прибыль. Сторонний наблюдатель мог бы подумать, что Вашингтон ведет себя так же, как правительства развивающихся стран в 1990-х годах, которые использовали государственные ресурсы для защиты нескольких крупных банков с прочными политическими связями.

Такая система стала возможной̆ благодаря росту финансового сектора в течение последних трех десятилетий. Вашингтонский истеблишмент принял идеологию Уолл-стрит, в которой ставка делалась на свободно перемещаемые капиталы и беспрепятственно осуществляемые финансовые инновации. Независимо от того, действительно ли эти политики верили в эти идеи, или же были просто циниками, стремившимися получить максимальную прибыль, они помогали крупным банкам: ослабляли регулирующие правила, отказывались применять на практике регулирующие нормы или игнорировали новые рынки, что позволяло тем действовать без регулирования. Именно поэтому создателям ипотечных продуктов разрешили предоставлять займы, размеры которых со временем становились все больше и больше, из-за чего погашать их заемщикам становилось все труднее и труднее. Именно поэтому ипотечные кредиты можно было упаковывать в виде ценных бумаг с замаскированным присущим им риском. Именно поэтому банки могли прятать эти ценные бумаги при помощи приемов забалансового учета и притворяться, что они не владеют ими.

В 2006 году, когда пузырь задолженности стал сдуваться, цены на жилье начали падать. Заемщики, которые не могли рефинансировать ипотечные кредиты, стали объявлять о неплатежеспособности, причем их число быстро росло. В 2007 году, когда растущая доля неплатежеспособных заемщиков привела к резкому падению цен на ценные бумаги, обеспеченные пулом ипотек, и облигации, обеспеченные долговыми обязательствами — CDO, гора активов, в основе которых лежала стоимость жилья, начала рушиться.

Проблемы проявились летом 2007 года, когда возникли трудности сначала у Bear Stearns, а затем у BNP Paribas с внутренними хедж-фондами, которые инвестировали значительные средства в субстандартные ипотечные кредиты. Появление информации заставило инвесторов серьезно задуматься о том, в каких еще фондах заложены бомбы с включенным часовым механизмом. В ответ Федеральная резервная система закачала в банки дополнительную ликвидность, снизила учетную ставку и ставки по федеральным фондам.

Но страхи инвесторов, опасавшихся, что крупные банки могут столкнуться не только с простым кризисом ликвидности и что им, возможно, потребуется больше капитала, только росли. В тот момент капитал были готовы предоставить суверенные фонды благосостояния (инвестиционные фонды, принадлежащие другим странам). В период с октября 2007-го по январь 2008 года китайский CITIC обязался инвестировать в Bear Stearns, а Abu Dhabi Investment Authority и инвестиционная группа правительства Сингапура — в Citigroup. China Investment Corporation вложила средства в Morgan Stanley, а Temasek (Сингапур), Korean Investment Corporation и Kuwait Investment Authority — в Merrill Lynch. Уже тогда было понятно, что, если банкам снова потребуется докапитализация, получить деньги будет гораздо труднее.

Финансовая эпидемия нарастала. Из-за сложного способа создания облигаций, обеспеченных долговыми обязательствами (CDOs), снижающиеся цены на жилье и увеличение числа неплатежеспособных граждан оказывали непропорционально сильное влияние

на многие такие ценные бумаги. В июле 2008 года Merrill Lynch продал портфель CDOs номинальной стоимостью $30,6 млрд инвестиционной̆ компании Lone Star Funds всего за 6,7 млрд. Никто не знал, сколько токсичных активов прячется в балансовых отчетах крупных банков или какими будут убытки, если эти активы придется продать. Каждый квартал банки осуществляли крупные списания, сокращая бухгалтерскую стоимость этих активов, чтобы учесть снижение их качества. В 2007 году Citigroup списал активы в размере $29 млрд, Merrill Lynch — $25 млрд, Lehman — $13 млрд, Bank of America — $12 млрд, Morgan Stanley — $10 млрд. Но никто не знал, последние это списания или же они будут продолжаться. В 2008 году Citigroup списала свои активы еще на $63 млрд, Merrill — $39 млрд, Bank of America — $29 млрд, Lehman — $14 млрд, JPMorgan Chase — $10 млрд, Morgan Stanley — $10 млрд. Подозрения в неплатежеспособности банков нарастали.

Буря разразилась в марте 2008-го, после краха Bear Stearns, считавшегося самым слабым из «большой пятерки» действующих самостоятельно инвестиционных банков. Bear Stearns рухнул из-за массового изъятия банковских вкладов. Он гораздо сильнее своих конкурентов подвергался риску из-за структурированных ценных бумаг, обеспеченных пулом ипотек, и к тому же очень сильно зависел от краткосрочного финансирования «overnight». Это означало, что его кредиторы могли отказаться пролонгировать свои кредиты, выдаваемые сегодня с возвратом на следующий день, и вместо этого потребовать возврата своих денег. Если такое произошло бы, у Bear Stearns не было бы никакой возможности это сделать, так как многие из его активов были неликвидными. При срочной продаже структурированных ценных бумаг могли возникнуть сложности, да и сама такая продажа привела бы к значительному снижению их цен.

В начале марта на рынке пошли слухи, что Bear Stearns оказался в тяжелом положении. Слухи начали сбываться, когда кредиторы и клиенты хедж-фондов стали сокращать свои вложения в этот банк, из-за чего денежные средства банка быстро закончились. Минфин и ФРС столкнулись с перспективой̆ его банкротства. Это привело бы к замораживанию активов банка арбитражным судом на несколько месяцев (а то и лет) и оставило бы его кредиторов и контрагентов без доступа к деньгам. Сначала ФРС попыталась одолжить Bear деньги через посредничество JP Morgan Chase (как инвестиционный банк, Bear Stearns не имел права получать кредиты непосредственно от ФРС). Когда этот вариант сорвался из-за недоверия сторон, Полсон, Бернанке и Гайтнер организовали продажу Bear тому же JP Morgan за ничтожные $10 за акцию. Но даже при этой цене JP Morgan отказывался от сделки без поддержки правительства, поэтому Федеральный резервный банк Нью-Йорка согласился взять на себя все убытки банка в размере $30 млрд по неликвидным ценным бумагам Bear Stearns.

Такой вариант был настоящей удачей для JP Morgan, который заплатил за Bear Stearns примерно столько, сколько стоило его здание. Удачей эта сделка оказалась и для генерального директора JP Morgan Джейми Даймона, который по счастливому совпадению оказался членом совета директоров Федерального резервного банка Нью-Йорка. В день объявления об этой сделке ФРС объявила о старте программы кредитования первичных дилеров, позволяющей̆ инвестиционным банкам занимать деньги непосредственно у ФРС. Государство пошло на эти меры, чтобы поддержать остальные инвестиционные банки.

Спасение сильнейших

Главным фактором, запустившим самый сильный этап кризиса, снова стал крах инвестиционного банка — на этот раз Lehman Brothers. Как и в ситуации с Bear Stearns, появились слухи, что Lehman не хватает свободных средств, и эти слухи быстро стали самосбывающимися. В течение выходных, 13–14 сентября, правительство искало, кто мог бы выкупить компанию. После провала переговоров с Barclays о приобретении Lehman правительство перешло к резервному плану, который предусматривал банкротство. В ночь на субботу, зная, что средства из бюджета не будут выделены, Джейми Даймон сказал подчиненным из JPMorgan Chase: «Мы врезались в айсберг. Спасательных шлюпок на всех не хватит. Кому-то придется умереть».

Почему Полсон, Бернанке и Гайтнер на этот раз отказались организовать спасательные работы? Это потребовало бы предоставления огромного кредита от ФРС с гарантированными притязаниями государства на большую часть активов банка. Чиновники утверждали, что они не смогли спасти Lehman, так как у банка не было достаточного залога, который мог стать обеспечением при получении чрезвычайного кредита от ФРС, — но этот аргумент появился лишь через несколько недель.

Позже, выступая в конгрессе, Бернанке заявил: «[Мы] полагали, что у инвесторов и контрагентов было время [после долгого спасения Bear Stearns], чтобы принять меры предосторожности». К сожалению, по итогам предыдущей истории финансовые компании усвоили противоположный урок: они решили, что правительство и на этот раз не позволит Lehman рухнуть. Вот что рассказывает Эндрю Росс Соркин, финансовый колумнист New York Times, о днях накануне банкротства Lehman: «Большинство людей на Уолл-стрит. думали, что правительство вмешается и не допустит неудачи [Lehman]». Однако оказалось, что правительство не располагает ресурсами, достаточными для защиты всех крупных банков. На этот раз не хватило политического капитала, необходимого для спасения еще одного банка в условиях критики действий правительства со стороны конгресса и общественности.

Банкротство Lehman вызвало цепную реакцию на всех финансовых рынках. Во вторник рейтинговые агентства снизили рейтинг American International Group (AIG), которая к тому времени уже испытывала трудности из-за последствий сделок с деривативами. ФРС пришлось срочно вмешаться и предоставить кредитную линию AIG на $85 млрд, чтобы удержать ее на плаву.

Когда инвесторы поняли, что любое финансовое учреждение может стать жертвой̆ массового изъятия банковских вкладов, банки столкнулись с кризисом недоверия. Вкладчики Washington Mutual забрали из него свои деньги, и он рухнул, что привело к крупнейшей банковской катастрофе за всю историю США. Банк Wachovia, также оказавшийся на грани краха, был приобретен Wells Fargo. Отчаянно пытаясь сохранить оставшиеся деньги, банки прекратили кредитование. Капиталы, по существу, стали перемещаться только в одном направлении — их вкладывали в самые надежные американские казначейские векселя.

Восемнадцатого сентября Полсон и Бернанке отправились в конгресс просить $700 млрд на выкуп токсичных ценных бумаг. Трехстраничный по объему и противоречивый по содержанию документ предусматривал предоставление министру финансов практически неограниченной̆ власти по использованию государственных денег. Конгресс на это ответил принятием чрезвычайного закона «Об экономической стабилизации» (Emergency Economic Stabilization Act). Основное положение этого закона — программа по спасению проблемных активов (TARP) — предусматривало выделение Минфину $700 млрд на покупку «проблемных активов» у финансовых учреждений.

На встрече в Министерстве финансов, состоявшейся 13 октября (с нее и начинался рассказ о кризисе), девяти крупнейшим банкам было выделено $125 млрд из средств программы TARP. $40 млрд было направлено в Citigroup и Bank of America, еще больше денег TARP было использовано для гарантий ФРС, выдаваемых на токсичные активы, которые принадлежали этим двум банкам, а $70 млрд были инвестированы в AIG. Кроме того, ФРС пообещала выделить триллионы долларов на накачивание финансовой системы дешевыми деньгами.

Никогда прежде так много денег налогоплательщиков не выделялось на спасение отрасли от последствий, возникших из-за ее же ошибок. Печальная ирония заключалась в том, что деньги пошли в отрасль, представители которой на протяжении десятилетий заявляли о пагубности государственного вмешательства, и о том, что волшебная рука рынка лучше любых властей способна регулировать финансы.

Правительство «прогнулось»

Финансовый кризис 2008 года был уникальным по сложности и масштабам. Учитывая силу паники, возникшей̆ на финансовых рынках, возможным сценарием развития событий могло стать полное прекращение кредитования в сочетании с быстрым сокращением кредитного плеча у финансовых учреждений и корпораций во всем мире. Все это пахло новой Великой депрессией.

Основная проблема заключалась в том, что в беде оказались самые разные финансовые учреждения. Непосредственную угрозу представляло массовое изъятие вкладов под влиянием паники. Но на самом деле базовой проблемой, лежащей в основе кризиса, оставались токсичные ценные бумаги, принадлежащие банкам, цена на которые рухнула. Если банкам пришлось бы избавляться от этих активов по их текущим рыночным ценам, то они рисковали бы стать неплатежеспособными. Если очень коротко подытожить происходившее тогда, банкам требовалось либо больше «живых» денег, либо дополнительно страховать свои активы от дальнейшего снижения цены.

Что могло сделать правительство? Первый вариант — государство как источник потенциально неограниченных денег, может помочь финансовым учреждениям удержаться на плаву, для чего ему достаточно предоставить компаниям необходимые им деньги (инвестируя в новый капитал, переплачивая за банковские активы или страхуя эти активы по ценам ниже рыночных). По сути, это полный карт-бланш.

Вторым был вариант поглощения. Правительство могло забрать терпящие крах финансовые учреждения и либо очистить их от долгов и затем вернуть частным собственникам, либо закрыть. Именно так действует FDIC в случае с неплатежеспособными мелкими банками: она забирает их активы, а затем управляет ими в варианте опеки или продает эти активы другому банку.

Как при варианте предоставления карт-бланша, так и при сценарии поглощения кто-то должен был взять на себя убытки. Банк по своей сути является кучей денег, которые вкладываются в самые разные активы. Некоторые из этих денег приходят от акционеров банков, остальные заимствуются у вкладчиков и других кредиторов. Если стоимость активов возрастает, банк может вернуть депозиты своим вкладчикам и кредиторам (с процентами), а остальной̆ прирост получат акционеры. Если активы падают в цене, акционеры несут убытки; если стоимость активов продолжает падать и после того, как акционеры потеряли все свои деньги, начинают нести убытки вкладчики (если они не имеют страховки) и кредиторы, потому что в этом случае банк не может заплатить им в полном объеме.

При реализации сценария карт-бланша правительство помогает банку остаться на плаву в его нынешнем виде: руководители сохраняют работу, у акционеров остается какая-то часть стоимости, а у кредиторов — вся, и основные потери несут налогоплательщики. Вся «премия» принадлежит акционерам — если банк восстанавливает свои позиции и его активы растут в цене, пожинать плоды будут именно они. При сценарии поглощения, напротив, руководители теряют свои рабочие места, акционеры уходят, а оставшиеся убытки делятся между налогоплательщиками и кредиторами. Поскольку теперь банком владеет правительство, на последующую «прибавку», если она будет, могут претендовать налогоплательщики.

Интересная деталь: именно вариант поглощения настоятельно рекомендовало странам с развивающимися рынками в 1990-х годах Министерство финансов США под руководством Рубина и Саммерса (а также Гайтнера как помощника министра финансов, а затем его заместителя по международным делам). «Больные» банки, как советовали тогда эти люди, в лучшем случае являются потенциальным тормозом для экономического восстановления, а в худшем — источником серьезных макроэкономических рисков; когда инвесторы опасаются краха банков страны, они часто отказываются от других своих активов, что приводит к резкому обесцениванию валют этих стран.

Во время финансового кризиса в США основные творцы экономической политики, вначале Полсон, Бернанке и Гайтнер, а затем Гайтнер (как министр финансов), Бернанке и Саммерс (в качестве директора Национального экономического совета), разработали множество схем, предназначенных для укрепления банковской системы. Их общей чертой было то, что они пытались закрыть зияющие дыры в банковских балансах государственными субсидиями.

Итак, правительство выбрало вариант рекапитализации банков, предоставив им наличные денежные средства в обмен на привилегированные акции (воспользовавшись нечеткими формулировками в законе о программе TARP). Размещение государственных денег в некоторых банках является стандартной практикой в странах с развивающимися рынками, к которой прибегают во времена финансовых кризисов, но эти деньги туда обычно поступают при условии запуска реформ. Однако в США эти условия установлены не были. Правительство не настаивало на рыночных ценах своих инвестиций (как, к примеру, это сделал Уоррен Баффетт со своими инвестициями в Goldman Sachs). Правительство, наоборот, «прогнулось», чтобы сделка стала более привлекательной̆ для банков, установив для них процентную ставку ниже рыночной̆ и воздержавшись от получения в свою собственность каких-то значительных долей̆. При этом, как показали экономисты Джовей Чэнь и Коннор Расо, выше всего вероятность получения дешевого капитала TARP была у банков с хорошими политическими связями. Эта деталь обычно тоже характерна для развивающихся рынков. Еще один пример — спасение AIG, которое обосновывалось необходимостью предотвращения полного хаоса на рынке кредитных дефолтных свопов.

По факту эта операция оказалась еще одной скрытой субсидией банковскому сектору. Контрагентами AIG в сделках с кредитными дефолтными свопами в первую очередь были крупные банки. Выделив за время кризиса около $180 млрд для сохранения на плаву AIG, правительство добилось, чтобы контрагенты получили в полном объеме по своим страховым сделкам с AIG. В марте 2009 года под давлением законодателей AIG обнародовала данные о том, кто воспользовался государственными деньгами. Бенефициарами были Goldman Sachs, получивший от AIG $12,9 млрд; Merrill Lynch — $6,8 млрд; Bank of America — $5,2 млрд; Citigroup — $2,3 млрд, а также несколько крупных иностранных банков. Банки не получили бы эти денежные средства, в случае если AIG попала бы под внешнее управление.

Правительственная помощь и гарантии были одним из факторов, которые помогли мегабанкам отойти от пропасти. Другим стало ослабление конкуренции. Мало того что с рынка исчезли Bear Stearns, Lehman Brothers, Merrill Lynch, Washington Mutual и Wachovia, после сдувания жилищного пузыря не стало и всего класса небанковских ипотечных кредиторов. С уменьшением числа конкурентов выжившие участники получили более крупные доли рынка. А третьим фактором стали дешевые деньги, залитые в экономику ФРС. Меньшая конкуренция и дешевые деньги означали более высокие доходы при одновременном снижении затрат.

Получилось, что во всех сделках и операциях Полсон, Бернанке, Гайтнер и Саммерс снова и снова выбирали вариант карт-бланша. Они не приняли жестких мер, чтобы закрыть проблемные банки или оздоровить их. Они не сократили размер госпомощи, оказываемой крупным финансовым учреждениям. Они не задели каналы политического влияния, которые банки использовали на протяжении десятилетий для внедрения политики дерегулирования. Они не заставили уйти ни одного директора крупного банка, несмотря на то что большинство из них непосредственно причастны к ошибкам, которые почти привели их организации к катастрофе. Саммерс понимал странность такого поведения, хотя и не соглашался с тем, что ситуации в США и развивающихся странах были очень похожи. «Я не готов в полной мере согласиться с тем, что мы находимся в том же положении, в каком русские были в 1998 году, — сказал он в интервью в 2009 году. — У США нет проблемы оттока иностранного капитала». Но, к его чести, он признал, что определенное сходство все-таки есть. «Было несколько моментов, когда я лучше понял некоторые реакции официальных лиц из стран, переживающих кризис, чем тогда, когда в свое время судил о них извне. Разумеется, легче предлагать более радикальные решения, когда живешь за тысячи километров, чем когда такие решения относятся к собственной̆ стране».

Общая стоимость всех этих карт-бланшей практически неисчислима. Если говорить о верхнем пределе, то, по оценке генерального инспектора, специально занимавшегося программой TARP, суммарный потенциал всего пакета мер поддержки в итоге составил $23,7 трлн, то есть более 150% ВВП США.

www.forbes.ru

Смотрите еще:

  • Изменение рыночного равновесия при введении налога Раздел 1. Исходные основы микроэкономики Тема 3. Регулирование рынка Практическая работа 2 Целью данного практикума является определение последствий государственного регулирования рынка. Задачами практикума […]
  • Пенсия почетного донора россии Льготы для доноров крови в 2018 году Под донорством, или донацией крови понимается сдача собственной крови, а также её компонентов в добровольном порядке. Учитывая постоянный спрос на переливания крови, можно […]
  • Закон о стикерах Автомобили Закон и право Пешеходов подсветят штрафами Депутаты поддержали штрафы за отсутствие светоотражающих стикеров на несовершеннолетних пешеходах За отсутствие на одежде ребенка светоотражающего […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.