Единичные и множественные преступления

Множественность преступлений: понятие, признаки, виды

Понятие множественности преступлений

Множественность преступления – это совершение одним и тем же лицом двух и более преступлений.

Признаки множественности преступлений:

1. Включает в себя не менее двух составов преступлений.

2. За каждым преступлением сохраняются определенные уголовно-правовые последствия (т.е. не утрачено основание для уголовной ответственности).

Отличие множественности от единичного преступления

Единое (единичное) преступление – это одно или несколько преступных деяний, которые содержат признаки одного и того же состава преступления.

От множественности преступлений необходимо отличать такие виды единичных преступления как:

1. Составные преступления – характеризуются тем, что их объективная сторона складывается из двух или более действий, каждое из которых образует самостоятельное преступления, но с учетом тесной связи этих преступных посягательств законодатель закрепляет их в качестве элементов объективной стороны единичного состава преступления (ст. 162 ).

2. Длящиеся преступления – такие деяния, которые осуществляются непрерывно в течение более или менее длительного времени вплоть до его прекращения (ст. 338 ).

3. Продолжаемые преступления – называются преступления, которые складываются из ряда последовательно совершаемых однородно-преступных деяний (ст. 117 ).

Виды множественности преступлений:

1. Совокупность (статья 17 УК РФ) – при совокупности лицо несет уголовную ответственность за каждое совершенное преступление.

Совокупность преступления подразделяется на реальную (субъект разными деяниями совершает несколько преступлений, квалифицируемых самостоятельно и идеальную.

2. Рецидив (статья 18 УК РФ) – от лат. возвращающийся – это совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за ранее совершенные умышленные преступления (т.е. за преступление по неосторожности – не рецидив). По характеру совершенных преступлений рецидив подразделяется на:

  • опасный рецидив (часть 1 статьи 18 УК РФ),
  • особо опасный рецидив (часть 3 статьи 18 УК РФ).

Следует отметить, что для признания наличия рецидива необходимо, чтобы прежние судимости имели уголовно-правовое значение (т.е. лицо осуждено, отбыло срок, но судимость не погашена).

Часть 5 статьи 18 УК РФ устанавливает более строгое наказание при рецидиве преступлений.

Порядок назначения наказания при рассмотрении рецидива – в статье 68 УК РФ.

Согласно статье 58 УК РФ, рецидив преступлений учитывается при назначении осужденным к лишению свободы вида исправительного учреждения.

3. Неоднократность преступления (статья 16 УК РФ, утратила силу согласно ФЗ №162 от 08.12.2003).

student-pravo.ru

Единичные и множественные преступления

Тема 12. Множественность преступлений

  1. Понятие единичного (единого) преступления.
  2. Понятие множественности преступлений. Виды множественности.
  3. Рецидив и его виды.
  4. Соотношение множественности преступлений и конкуренции уголовно-правовых норм.
  5. 1. Понятие единичного (единого) преступления.

    Единичное преступление – это деяние, которое полностью охватывается признаками одного состава преступления (одной статьи Особенной части Уголовного кодекса). Если же в действиях виновного содержатся признаки нескольких преступлений (статей), то в таких случаях следует говорить о множественности (о нескольких) преступлений.

    Некоторые преступления содержат описание лишь одного элемента состава. Такие преступления называются преступлениями с простым составом. В случае формального простого состава преступления он содержит одно деяние, один объект и одну форму вины. Примером может служить ст. 177 УК (разглашение тайны усыновления). В материальном простом составе преступления должен содержаться лишь один объект, одно деяние, одно последствие и одна форма вины, как например, в ст. 205 УК (кража).

    Некоторые составы преступлений сформулированы так, что в них сочетаются несколько однородных объективных или субъективных признаков. Такие преступления называются преступлениями со сложным составом. В зависимости от того, признаки какого элемента состава преступления содержат однородные свойства, выделяют составные преступления, преступления с двумя деяниями, с альтернативными действиями, с повторными действиями, длящиеся и продолжаемые преступления.

    Составное преступление образуется путем включения в отдельный состав двух преступлений, которые предусмотрены Уголовным кодексом в качестве самостоятельных простых преступлений. Так, разбой или грабеж (статьи 206 и 207 УК) представляет собой а) изъятие имущества и б) применение насилия к потерпевшему. Оба эти действия, если они не связаны единством времени осуществления и единством умысла, будут квалифицироваться отдельно, а не по статьям 206 или 207 УК.

    Преступлением с двумя обязательными действиями считается такое преступление, в котором предусмотрено совершение двух самостоятельных действий. Если же совершено только одно из них, то такое преступление не будет оконченным. Так, для спекуляции (ныне исключенной из Уголовного кодекса ст. 256 УК) было необходимо совершение двух действий – скупки товаров и их последующей перепродажи.

    Преступление с альтернативными действиями предусматривает уголовную ответственность за совершение любого из указанных в диспозиции статьи действий. Так, ст. 295 УК объявляет уголовно-наказуемым любое из таких действий, как-то: изготовление, либо приобретение, либо передача, либо сбыт, либо хранение, либо перевозка, либо пересылка, либо ношение огнестрельного оружия.

    Составы с повторными действиями будут иметь место тогда, когда законодателем установлено обязательное повторение подобных, аналогичных действий в качестве условия наступления уголовной ответственности. В уголовном праве используются для описания повторяющихся действий следующие понятия: неоднократность, или совершение одного и того же деяния два и более раза, а также систематичность. Систематичность означает совершение аналогичного действия три и более раза (ст. 154 УК – истязание). Кроме того, в уголовном праве используется термин «в виде промысла». Он означает то, что для виновного незаконная деятельность становится основным или дополнительным источником существования. Дисциплинарная и административная преюдиция означают то, что для того, чтобы виновный мог быть привлечен к уголовной ответственности, он обязательно должен перед этим привлекаться за подобные действия к ответственности административной (дисциплинарной), причем со времени привлечения к административной ответственности не может пройти более года (ст. 32 УК). В случаях нарушения требований об отсрочке наказания (ч. 6 ст. 77 УК) условием отмены отсрочки является официальное предупреждение осужденному, которое также имеет преюдициальное значение. При привлечении к уголовной ответственности за уклонение от превентивного надзора (ст. 422 УК) преюдициальное значение имеют решение об установлении превентивного надзора и постановления о нарушении условий превентивного надзора.

    Преступления со сложным составом могут включать не только несколько действий, но и несколько объектов (ст. 206 УК — грабеж), несколько последствий (ч. 1 ст. 147 УК – тяжкие телесные повреждения), или несколько форм вины (ч. 3 ст. 147 УК – умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлекших по неосторожности смерть потерпевшего).

    Длящимися называются преступления, которые после начала совершения преступных действий представляют собой длительное преступное состояние (ст. 406 УК – недонесение о преступлении). Продолжаемые преступления складываются из совокупности тождественных действий, направленных на достижение одной цели; это совершение одного преступления в несколько этапов. Так, продолжаемым, а значит и единичным преступлением, будет вынос похитителем из магазина товара по частям. Если же действия были разнородными, хищения осуществлялись из разных источников, в различное время, умысел на действия вызревал самостоятельно, то такие действия будут не единичным преступлением, а несколькими самостоятельными преступлениями.

    Различать длящиеся и продолжаемые преступления от единичных преступлений необходимо для правильной квалификации деяний. Так, вынос товара со склада по частям не образует признака повторности кражи и квалифицируется по части 1 ст. 205 УК. И наоборот, совершение двух различных краж создает множественность (повторность) преступлений и требует квалификации по части 2 ст. 205 УК.

    2. Понятие множественности преступлений. Виды множественности.

    Множественность преступлений – это совершение лицом двух и более самостоятельных единичных преступлений. Уголовный закон рассматривает совершение нескольких преступлений как фактор, отягчающий уголовную ответственность.

    При определении множественности преступлений не могут учитываться те преступления, в отношении которых истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности или сроки давности исполнения обвинительного приговора; преступления, за которые судимость снята или погашена; те преступления, которые не повлекли применение мер уголовной ответственности (совершенные до наступления возраста уголовной ответственности, попавшие «под амнистию» и по другим обстоятельствам).

    Виды множественности преступлений. Множественность подразделяют на повторность преступлений, совокупность преступлений и рецидив. В соответствии со ст. 41 УК повторностью признается совершение двух и более преступлений, предусмотренных одной и той же статьей Особенной части Уголовного кодекса. Таким образом, повторность – это совершение аналогичных преступлений. В некоторых случаях действие института повторности распространяется не только на аналогичные, но и на другие, однородные (похожие) преступления. Так, повторность действует при совершении хищений в любой форме (часть 2 примечания к главе 24 Уголовного кодекса). Например, после совершения кражи последующий грабеж (разбой, вымогательство и т.д.) будет повторным преступлением и наоборот. Такая повторность называется смешанной. Смешанная повторность образует одновременно и совокупность преступлений. Во всех других случаях повторность и совокупность преступлений не совпадают.

    Повторность не зависит от того, был ли осужден виновный за совершенные ранее действия или нет. Для определения повторности необходимо, чтобы не истек срок давности привлечения к ответственности (если лицо не было осуждено за предыдущее преступление) или чтобы не была погашена судимость (если лицо было осуждено за предыдущее преступление). Лишь в отдельных случаях Уголовный кодекс учитывает в качестве повторности только такой ее случай, когда она связана с осуждением, например, судимостью за взяточничество (ч. 3 ст. 430 УК). В этом случае повторность будет одновременно и рецидивом преступлений или, иными словами, повторность здесь выражается через рецидив. Преступление не признается повторным, если за ранее совершенное преступление лицо было освобождено от уголовной ответственности либо судимость за это преступление была погашена или снята.

    Указанный в статьях Особенной части признак повторности охватывает любое количество аналогичных (однородных) преступлений. Это предопределяет квалификацию преступлений по той части статьи, которая содержит признак повторности. Так, любое количество краж будет квалифицировано по ч. 2 ст. 205 УК (если нет других квалифицирующих признаков).

    Совокупность преступлений – это совершение двух и более преступлений, предусмотренных различными статьями Особенной части, ни за одно из которых лицо не было осуждено (ст. 42 УК). Каждое из таких преступлений квалифицируется отдельно.

    Если преступление предусмотрено различными статьями, из которых одна норма является общей (родовой), а другая – специальной (видовой), совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает только по специальной норме (ч. 2 ст. 42 УК). Примером может выступать соотношение статей 210 (хищение путем злоупотребления служебными полномочиями) и 424 (злоупотребление властью или служебными полномочиями) Уголовного кодекса, где норма ст. 424 УК – общая, а норма ст. 210 УК – специальная. В случае совершения должностным лицом злоупотребления, которое выразилось в совершении хищения, действия лица квалифицируются только по ст. 210 УК.

    Совокупность преступлений в зависимости от способа и времени совершения деяний подразделяют на реальную и идеальную совокупность.

    Реальная совокупность – это совершение нескольких преступлений разными действиями (например, виновный сегодня совершил кражу, а назавтра – хулиганство). Идеальная совокупность – это совершение одним действием двух разнородных преступлений. Например, виновный с целью проникновения в жилище и совершения кражи ломает дорогостоящие замки, разбивает окно, выводит из строя сигнализацию. Причинение вреда имуществу в таком случае требует дополнительной квалификации по ст. 218 УК, так как последствия в виде повреждения имущества статьей 205 (кража) Уголовного кодекса не предусмотрены.

    3. Рецидив и его вины.

    Рецидивом преступлений признается совершение умышленного преступления лицом, имеющим судимость за умышленное преступление (ст. 43 УК). Поскольку рецидив свидетельствует о повышении степени общественной опасности личности лица, совершившего преступление и о его нежелании становиться на путь исправления, то рецидив влечет более строгую ответственность.

    Рецидив делится на два вида: опасный и особо опасный рецидив. Рецидив признается опасным:

    1) при совершении лицом умышленного преступления, за которое оно осуждается к лишению свободы, если ранее это лицо было не менее трех раз осуждено и отбывало наказание в виде лишения свободы за умышленные преступления;

    2) при совершении лицом тяжкого или особо тяжкого преступления, если ранее оно было не менее двух раз осуждено и отбывало наказание в виде лишения свободы за тяжкие преступления либо было осуждено и отбывало наказание в виде лишения свободы за особо тяжкое преступление.

    Рецидив признается особо опасным при совершении лицом тяжкого или особо тяжкого преступления, если ранее оно было не менее двух раз осуждено и отбывало наказание в виде лишения свободы за особо тяжкие преступления

    При признании рецидива преступлений не учитываются судимости за преступления, совершенные до 18-ти лет, а также снятые и погашенные судимости. Судимость лица, допустившего особо опасный рецидив, не погашается (ст. 97 УК), она может быть снята судом при условии ведения осужденным законопослушного образа жизни (ст. 98 УК).

    Рецидив является предметом исследования различных юридических дисциплин. Криминология, например, изучает влияние рецидива на состояние преступности и на формирование у граждан преступных навыков. И криминология, и уголовное право выделяют пенитенциарный рецидив, под которым понимается совершение преступлений лицами, отбывающими наказание. Примерами учёта пенитенциарного рецидива в уголовном праве могут служить ст.410 (действия, дезорганизующие работу мест лишения свободы) и ст.411 УК (злостное неповиновение требованиям администрации мест лишения свободы). Таким образом, криминология выделяет пенитенциарный рецидив в качестве исключительно опасного фактора преступного поведения, а уголовное право применяет особые меры борьбы с таким видом рецидива.

    В зависимости от вида совершённого нового преступления рецидив может быть общим и специальным. Общий рецидив — это совершение любого нового преступления. Специальный рецидив — это совершение однородного нового преступления.

    4. Соотношение множественности преступлений и конкуренции уголовно-правовыхнорм.

    Конкуренция уголовно-правовых норм – это наличие похожих признаков в различных составах преступлений (статьях Уголовного кодекса). В процессе квалификации, естественно, встает вопрос о том, какую из сходных норм следует применить. Для правильной квалификации преступлений поэтому очень важно отличать множественность преступлений и конкуренцию уголовно-правовых норм. При множестве преступлений каждое действие квалифицируется отдельно. При конкуренции норм необходимо выбирать только одну норму, которая и будет единственно правильной.

    Конкуренция норм возникает тогда, когда преступное деяние содержит признаки нескольких статей Особенной части. Конкуренция составов может иметь место, например, в случае нанесения виновным ранений потерпевшему, от которых тот умер. В данном случае возникает вопрос о том, было ли совершено убийство (статьи 139-143 УК), причинены тяжкие телесные повреждения (ст. 147 УК) или смерть причинена по неосторожности (ст. 144 УК). Из всех однородных норм конкретному деянию будет соответствовать только одна (верная) статья Особенной части, применение которой исключит применение других, конкурирующих статей.

    Вопросы по теме:

  6. Чем отличается множественность преступлений от преступлений со сложным составом?
  7. Квалификация длящихся и продолжаемых преступлений.
  8. Назовите виды повторности преступлений. Проведите примеры.
  9. Чем отличается повторность от совокупности преступлений?
  10. Может ли иметь место одновременно повторность и совокупность преступлений?
  11. Как влияют на установление факта повторности преступлений давность привлечения к уголовной ответственности и срок судимости за предыдущее преступление?
  12. В чём заключается уголовно-правовое значение рецидива преступлений.
  13. Как соотносится повторность преступлений и конкуренция уголовно-правовых норм?

ebooks.grsu.by

Единичные и множественные преступления (А. П. Козлов, 2011)

В работе анализируются единичные и множественные преступления с позиций их определения, классификации, квалификации и назначения наказания. Такой подход позволил авторам создать достаточно полную картину взаимосвязи исследуемых категорий уголовного права в их соотношении друг с другом и правовых последствий данного соотношения. Работа рассчитана на преподавателей, аспирантов и студентов юридических вузов.

Оглавление

  • Введение
  • Часть 1. Единичные и множественные преступления: их понятие и классификация
  • Часть 2. Квалификация преступлений
  • Приведённый ознакомительный фрагмент книги Единичные и множественные преступления (А. П. Козлов, 2011) предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.

    Общие вопросы квалификации преступлений

    Квалификация преступления наряду с назначением наказания является одной из двух ведущих категорий уголовного права. По существу, все учение о преступлении, и Особенная и Общая части уголовного права направлены на создание совокупности знания, которая должна привести к правильной квалификации преступления.

    Исходя из сказанного, рассмотрим некоторые определения квалификации, предложенные теорией уголовного права. Так, многие авторы признают квалификацией «установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой». [470] Примерно об этом же говорит и Б. А. Куринов. [471]

    По поводу самого понятия «квалификация преступлений» особых проблем не возникает, господствует в теории уголовного права именно указанная фраза. Тем не менее определенные сомнения по этому вопросу возникли у некоторых ученых. Так, по мнению Р. А. Сабитова, «сущность квалификации состоит не столько в отнесении конкретного деяния к какой-либо статье УК, сколько в отнесении его к определенному преступлению, предусмотренному статьей УК. В связи с этим правильнее говорить не о квалификации преступлений, а о квалификации общественно опасных деяний». [472] На первый взгляд, автор прав, поскольку именно деяние мы квалифицируем, именно в деянии мы определяем наличие преступления. Фактически это и так, и не так. Дело в том, что на стадии расследования уголовного дела действительно никто не имеет права говорить о квалификации преступления, поскольку преступления еще нет, только в будущем суду предстоит вынести решение о виновности или невиновности лица и о совершении или несовершении им преступления. Этого не хотят видеть определенные министерства и ведомства (Генеральная прокуратура РФ, Министерство внутренних дел РФ, Министерство РФ по делам ГО и ЧС и ликвидации последствий стихийных бедствий, Министерство юстиции РФ, Федеральная служба безопасности РФ, Министерство экономического развития и торговли РФ, Федеральная служба РФ по контролю за оборотом наркотиков), которые ввели в действие Приказ о едином учете преступлений от 29 декабря 2005 г. № 39/1070/1021/253/780/353/399. В соответствии с данным приказом многие формы учета (Статистическая карточка на выявленное преступление – Ф. 1, Статистическая карточка о результатах расследования преступления – Ф. 1.1, Статистическая карточка на лицо, совершившее преступление – Ф. 2, Статистическая карточка о потерпевшем – Ф. 5, в определенной части Статистическая карточка о результатах рассмотрения дела судом первой инстанции – Ф. 6) [473] указывают на совершение преступления как изначально очевидную вещь. Строго юридически те из указанных форм учета, которые подписываются органами предварительного расследования, должны фиксировать только деяние, а не преступление, а подписанные судьей – должны фиксировать деяние до вступления обвинительного приговора в законную силу и преступление после такового. Отсюда следует, что данные формы учета составлены некорректно и должны быть изменены. Применительно же к изложенной теоретической дискуссии можно констатировать, что Р. А. Сабитов в данной части прав. Однако при квалификации мы сопоставляем реальное общественно опасное деяние с моделью преступления, заложенной в норме УК, т. е. в данном случае мы имеем не один, а два объекта сравнения, и уже по одному этому наименование деятельности сравнения мы не можем ограничить только одним объектом (деянием). При объединении двух указанных объектов результатом сравнения выступает констатация того, что данное деяние есть преступление, т. е. делается вывод о преступности деяния. Именно поэтому вполне логично указанная деятельность по сопоставлению двух объектов названа по конечному результату «квалификацией преступлений».

    К достоинствам приведенного определения можно отнести то, что авторы весь процесс квалификации разбивают на два этапа (это очень важно в связи с тем, что невозможно найти термин, который бы в полной мере раскрывал процесс квалификации) – установление и юридическое закрепление.

    Общепризнанно, что квалификация преступления выступает в двух аспектах: с одной стороны, это процесс установления сходства (тождества) конкретно совершенного преступления с признаками диспозиции нормы Особенной части уголовного закона, а с другой – вывод об этом сходстве. [474] В целом с такой позицией необходимо согласиться, поскольку она верно отражает практическую значимость квалификации. Однако настораживает в данном подходе следующее: один и тот же термин понимается как динамический процесс и как определенное состояние, что, конечно же, является неприемлемым с точки зрения однозначности толкования юридических терминов. Попытка обратить внимание на тесную взаимосвязь процесса и результата [475] лишь усиливает осознание того, что мы имеем, хотя и связанные, но самостоятельные явления, оформленные в теории одним термином. И только в этом плане двухаспектное толкование понятия квалификации вызывает возражения. Действительно, квалификация преступления представляет собой процесс познания явления, его сходства с другим явлением. Именно это – главное в квалификации. «Процесс – … 2) совокупность последовательных действий для достижения какого-либо результата». [476]

    Остается вопрос, выводит ли такое понимание процесса результат за пределы процесса или оставляет его в структуре процесса? «Человек, осуществляющий какую-либо деятельность, стремится к определенной цели, а достижение этой цели свидетельствует о том, что процесс деятельности завершен. Если же цель не достигнута, то можно говорить о прекращении деятельности, а не о ее завершении, ибо завершение всегда подразумевает достижение результата». [477] Очень похоже на то, что результат установления является структурным элементом процесса и, соответственно, значения за пределами процесса не имеет. Поэтому признание квалификации процессом установления сходства сразу снимает проблему второго толкования квалификации, так как данный процесс завершается выводом о применении соответствующей нормы уголовного права, без чего процесс не будет законченным.

    Несколько иначе определяет двойственное значение термина «квалификация» Н. Г. Кадников: «Обратим внимание на двоякое значение термина «квалификация преступления»: а) деятельность должностных лиц правоприменительных органов (орган дознания, следователь, прокурор, судья), результатом которой является установление точного соответствия между деянием и признаками состава преступления, указанного в Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ); б) государственно-правовая оценка совершенного общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом». [478] Довольно странная позиция. Во-первых, автор разделяет деятельность и установление соответствия как результат деятельности, хотя несколько ниже мы увидим, что он полностью поддерживает при определении квалификации преступлений В. Н. Кудрявцева, который под таковой деятельностью понимает само установление соответствия. Во-вторых, в уголовном законе указана диспозиция, а не состав преступления, если только автор не отождествляет диспозицию с составом преступления. В-третьих, элементы «состава преступления» (диспозиции) указаны не только в Особенной части уголовного закона, но и в Общей части (вина, оконченное и неоконченное преступление, соучастие и т. д.). [479] В-четвертых, ни о какой государственно-правовой оценке при квалификации преступлений не может быть речи, поскольку сам автор признает субъектами квалификации должностных лиц, а не государство. И хотя они действуют от имени государства, тем не менее их поведение основано на их убеждении, что создает особые преграды для признания такого поведения государственным. Мало того, в уголовном законе нет самой квалификации, а есть только один ее объект – диспозиция (модель преступления), с которой сопоставляется реальное деяние. В-пятых, квалификация преступления может исходить не только от должностных лиц, указанных автором, но и от адвокатов, законных представителей и т. д. Однако автор прав в том, что с позиций легального значения квалификации ею могут заниматься только особо уполномоченные лица; квалификация, произведенная адвокатом, станет социально значимой только после ее подтверждения особо уполномоченными лицами. Тем не менее никакого двойственного характера квалификации преступлений в приведенном высказывании не проявляется.

    Недостатком указанного определения квалификации является то, что авторы используют термин «состав преступления». Дело в том, что данная теоретическая конструкция абсолютно условна и не выдерживает критики, [480] хотя на фоне данной критики в теории уголовного права предпринимаются попытки сохранения и обоснования данной фиктивной категории уголовного права. [481] Строго говоря, если встать на позицию сторонников состава преступления, то при квалификации преступления вообще нельзя опираться на состав преступления, поскольку при квалификации лишь устанавливается общность признаков и элементов реального поведения и уголовного закона, тем самым устанавливается только наличие преступления как единства деяния и диспозиции уголовного закона. Только после констатации того, что в деянии виновного содержится преступление, мы можем говорить о «составе преступления».

    Правда, в настоящее время предложено под составом преступления понимать некоего монстра: «Общепризнанный термин имеет, однако, три самостоятельных, но взаимосвязанных друг с другом значения, в каждом из которых он встает перед нами только в своей, ему присущей ипостаси. Во-первых, состав преступления в значении явления социальной реальности как строго структурированное содержание общественно опасного деяния, имеющего свои четкие границы и в обобщенном типизированном виде отраженного в коллективном (законодатель) или индивидуальном (отдельный ученый, исследователь) сознании познающего субъекта в форме нормативного общеобязательного установления либо научной дефиниции. В этом значении он является объектом познания, аналогом сформированного на этой основе соответствующего понятия. Во-вторых, состав преступления в значении законодательной конструкции, общеобязательного юридического понятия, закрепленного в диспозиции уголовно-правовой нормы, относящейся к Особенной части, и в соответствующих нормах Общей части УК… В-третьих, состав преступления как научное понятие, как доктринальная дефиниция вырабатывается и формируется на более высоких уровнях обобщения его элементов и признаков и представляет собой теоретические определения самого крупного масштаба с максимально возможной степенью обобщения слагаемых определяемого явления, например, общее понятие состава преступления». [482] Приносим извинение за столь длинную цитату, но нам она необходима для точного уяснения контекста. Прежде всего, необходимо отметить следующее: а) автор допускает «подмену тезисов», поскольку в первой ипостаси смешивает реальное, отражения в законе и доктринальное значения состава, в то же время выделяя во второй и третьей ипостасях самостоятельные значения состава преступления применительно к закону и доктрине; б) это сделано для того, чтобы прикрыть ложность состава преступления применительно к реальному поведению, где состава преступления до квалификации преступления быть не может (есть просто общественно опасное поведение, но пока не преступление), и при квалификации преступления быть не может; состав преступления появляется после завершения квалификации, после констатации существования преступления в реальном поведении (разумеется, все это будет выглядеть таким образом при условии, что мы не пойдем по пути, предложенному Р. А. Сабитовым, и не признаем квалификации общественно опасного деяния); в) но после квалификации преступления уже нет самостоятельно существующих деяния и диспозиции, они объединены возникшим преступлением, соответственно, и здесь не может быть двух самостоятельно существующих значений состава преступления; г) лукавит автор и применительно к составу преступления как законодательной конструкции, общеобязательного юридического понятия, закрепленного в диспозиции; этого просто хочет автор, поскольку нет в диспозиции состава преступления, там отражены признаки и элементы возможного преступления с необходимой для признания его в качестве такового структурой; д) можно согласиться с признанием доктринального значения состава преступлении, поскольку он и был изобретен как теоретическая конструкция преступления, но только в качестве технического термина, обозначающего структуру преступления, и без придания ему образа триединого «бога» со всякими гносеологическими и социально-правовыми обоснованиями, ведь мы особо не обосновываем наличие структуры явления – она есть и есть. Лично для меня состав преступления не является существенной доктринальной категорией: применительно к преступлению хватает термина «структура», использование которого вполне достаточно для анализа преступления, а применительно к квалификации вполне достаточно диспозиции нормы (модели преступления) как эталона квалификации. При таком подходе из теории уголовного права удаляется фиктивная категория состава преступления, теория становится простой и ясной: имеется общественно опасное поведение, которое нужно признать преступным или непреступным, имеется диспозиция нормы как модель преступления, сопоставлением первого и второй мы получаем либо преступление, либо отсутствие преступления. Ничего лишнего – деяние как преступление или непреступление.

    Похоже, В. Н. Кудрявцев это видит: «Для квалификации же преступления обязательным условием является ссылка на норму уголовного закона». [483] На это же указывает Б. А. Куринов: «…Диспозиция по своему значению – сердцевина всей уголовно-правовой нормы, в ней заключена характеристика сущности преступления». [484] Именно норма уголовного закона, а также обязательные признаки ее диспозиции представляют собой ту основу, на которую примеряют при квалификации признаки реально содеянного.

    Правда, по мнению Е. В. Благова, «включение в искомое понятие как эталона квалификации уголовного закона подчеркивает лишь внешний, видимый ее аспект. Его недостаточно в силу неотражения связи между преступлением и законом (выделено нами. – А. К.)». [485] Но непонятно, о какой связи пишет автор. Ведь при квалификации нет и быть не может связи между преступлением и диспозицией, поскольку пока нет преступления, а есть общественно опасное деяние, которое еще не признано преступлением и которое также никак не связано с законом. В процессе квалификации мы только пытаемся установить существование этой связи и определить в качестве результата наличие преступления определенного вида. Поэтому попытка Е. В. Благова расширить объем эталона квалификации за пределы уголовного закона является неудачной, а ее реализация будет социально вредной, поскольку высказанная позиция не ограничивает квалификацию законом, соответственно, такая квалификация с ее результатом будет заведомо незаконной. Мало того, остается непонятным и то, каким образом, на основании чего автор при квалификации будет применять ту или иную норму уголовного закона, если, по его мнению, уголовного закона для квалификации недостаточно.

    Несколько непонятна позиция Е. Н. Лаптевой, которая определяет квалификацию как «единство процесса соотнесения (сопоставления) признаков совершенного деяния и признаков состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой, и результата их совпадения или несовпадения». [486] Дело в том, что автор здесь говорит о единстве процесса соотнесения и результата соотнесения, тогда как чуть ниже (и мы уже приводили ее позицию) она доказала, что результат входит в процесс, соответственно, разделять процесс и результат нельзя.

    В определенной части противоречиво определение квалификации, которое дают А. В. Наумов и А. С. Новиченко: «Квалификация преступления… представляет собой констатацию тождества признаков квалифицируемого общественно опасного деяния и признаков уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за это деяние», [487] и здесь видится два недостатка. 1. Едва ли оправданно применяется термин «констатация», который, скорее всего, характеризует состояние, но не процесс развития явления, хотя авторы являются сторонниками последнего. В более поздней работе один из авторов дал несколько иное определение квалификации: «Под ней обычно понимается установление соответствия или тождества признаков совершенного общественно опасного деяния признакам предусмотренного уголовным законом преступления». [488] Здесь правильно указан процесс (установление), но не указано состояние результата сопоставления, поскольку оно входит элементом в структуру процесса. 2. Не было никакой необходимости смешивать в одном определении, касающемся преступления, две различные категории «преступление» и «ответственность», последняя просто излишня, поскольку авторы анализируют квалификацию, а не назначение наказания; лучше было бы говорить о диспозиции нормы. Примерно так же, но в плане квалификации – вывода, рассматривает квалификацию и Б. А. Куринов. [489]

    На наш взгляд, более точное определение квалификации дано Г. В. Вериной и М. С. Рыбак: «Квалификация преступления – это процесс, при котором выявляется соответствие между совершенным лицом общественно опасным деянием и признаками конкретного состава преступления, описанного в одной из статей уголовного кодекса». [490] Данное определение более точно только с позиций соотношения процесса и результата – авторы включают результат в процесс («квалифицировать преступление – значит дать ему правовую оценку и определить соответствующую статью УК» [491] ). В остальном определение малоприемлемо, поскольку а) в законе не описывается состав преступления, согласно структуре нормы там присутствуют диспозиция и санкция (мы не включаемся в дискуссию о структуре нормы, которая нами проанализирована ранее, и высказываем свою позицию [492] ); б) элементы диспозиции отражены и в Особенной, и в Общей части УК, а не в одной норме.

    Обширное определение квалификации преступлений дает И. В. Андреев: «Осуществляемая специально-уполномоченными органами и лицами уголовно-правовая оценка поведения индивида на основе выявления и юридического закрепления уголовно значимых признаков, определения уголовного закона и его элементов, подлежащих применению, и установления тождества выявленных признаков конкретному составу преступления при отсутствии факторов, исключающих преступность поведения». [493] Определение действительно полное, настолько полное, что вызывает сомнение в целесообразности такового. Дело в том, что в данном определении объединены и уголовно-правовые, и уголовно-процессуальные положения, что, на наш взгляд, чрезмерно расширяет объем исследования, поскольку уголовно-процессуальные аспекты квалификации, естественно, могут быть самостоятельно исследованы. [494] Достаточная глубина исследования может быть достигнута только путем сужения объема исследования. Поэтому мы считаем излишними упоминания о признаках квалификации, носящих уголовно-процессуальный характер (по кругу лиц и по документальному закреплению оценки поведения индивида). Кроме того, на наш взгляд, является излишним упоминание об отсутствии факторов, исключающих преступность поведения, ведь автор определяет квалификацию преступлений, т. е. он для себя уже определил, что сталкивается только с преступлением со всеми его элементами и признаками. Поэтому при наличии факторов, исключающих преступность поведения, отсутствует сам предмет исследования (нет преступления, нет квалификации преступлений). И, естественно, нас не устраивает состав преступления – эта эфемерная теоретическая конструкция – в качестве эталона квалификации преступлений.

    При рассмотрении указанных и других работ возникает проблема терминологического оформления связи между поведением лица и нормой уголовного закона (диспозицией). Как видно, авторы говорят либо о соответствии, либо о тождестве, либо о совпадении, либо о подобии.

    Во многих работах эта связь признана тождеством. [495] При этом говорится, что «в традиционной формальной логике принцип тождества («а плюс а» или «а есть а») имеет двоякое значение: во-первых, онтологическое (тождественность себе предметов и ситуаций, о которых идет речь, как условие логического рассуждения); во-вторых, логическое (необходимость сохранения в процессе рассуждения постоянства значения понятий)». [496] Действительно, формально-логический закон тождества означает: «в процессе рассуждения о каком-либо предмете мы должны мыслить именно этот предмет», [497] т. е. по существу разрешаем формулу «а есть а». Но при этом нельзя забывать и о том, что указанное вовсе не означает двоякого (онтологического и логического) значения закона тождества. Закон однозначно говорит о равенстве предмета самому себе. Совершенно не случайно в философии выделяются логика и онтология (мы не станем вдаваться в дискуссию о том, является логика составной частью философии или нет, и примем за основу одну из позиций): первая из них – наука о познании, формах мышления, а вторая – учение о бытии (действительности, реальности). Уже поэтому не совсем точна позиция данных авторов по поводу того, что в формальной логике закон тождества имеет значение онтологическое; речь может идти только о самостоятельном онтологическом значении формально-логического закона тождества, тогда как благодаря анализируемому подходу происходит смешение логического закона тождества с онтологическим тождеством, хотя они не совпадают по объему: если логический закон тождества свидетельствует о равенстве понятия самому себе, то онтологическое тождество в одном значении реализует закон тождества и устанавливает равенство предмета самому себе, а в другом значении представляет собой равенство различных объектов (собственно тождество), не имеющее никакого отношения к логическому закону тождества, поскольку не предполагает равенства самому себе. Ведь в философии тождество определяется как «понятие, выражающее предельный случай равенства объектов, когда не только все родовидовые, но и все индивидуальные их свойства совпадают», [498] т. е. речь идет о соответствующем сравнении различных объектов и констатации их полного совпадения. «Таким образом, диалектическое тождество не есть одинаковость, совпадение предмета, понятия с самим собой, а есть взаимодействие противоположностей, т. е. тождество, которое предполагает различие и которое есть тождество противоположностей». [499] Смущает здесь лишь применяемый авторами термин «противоположности», который явно не к месту, поскольку противоположности представляют собой отсутствие тождества (белое и черное, дом и не дом, день и ночь). И ссылка авторов на Гегеля ничего в этом плане не меняет. Лучше говорить о тождестве самостоятельных явлений.

    kartaslov.ru

    Смотрите еще:

    • Приказ прокурора 33 Действующие приказы Генпрокуратура России Приказ Генпрокуратуры России N 12, Минфина России N 3н от 20.01.2009 "О взаимодействии органов прокуратуры и Министерства финансов Российской Федерации при […]
    • Льготный стаж для сотрудников полиции Пенсионный стаж в МВД Здравствуйте. Мой стаж работы в МВД 17лет 6месяцев, 1.5года служба в армии. До армии 2 года обучался в техникуме на дневном отделении, после армии восстоновился и закончил техникум на […]
    • Ангарская опека Ангарская опека Опека Уважаемые жители района Западное Дегунино! Органы опеки, попечительства и патронажа муниципалитета внутригородского муниципального образования Западное Дегунино в городе Москве, […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.