Газет преступление и наказание

Из газеты «Гласный суд». (О романе «Преступление и наказание»)

Из газеты «Гласный суд»

Так как всему на свете есть конец, то, на этом основании, и бесконечный, по-видимому, роман Достоевского «Преступление и наказание» — тоже окончился.

Начало этого романа наделало много шуму, в особенности в провинции, где все подобного рода вещи принимаются, от скуки, как-то ближе к сердцу. Главнейшим образом заинтересовала всех не литературная сторона романа, а, так сказать, тенденциозная: вот, мол, студент ведь старуху-то зарезал, следовательно, тут-тово, что-нибудь да не даром! 1 А тут, как раз кстати, появилась и известная рецензия в «Современнике», которая, надобно правду сказать, много дала «Русскому вестнику» новых читателей 2 . О новом романе говорили даже шепотом, как о чем-то таком, о чем вслух говорить не следует. Даже уездные барыни и барышни, которых, по-видимому, исключительно только занимали стуколка да рамс 3 , — и те пустились толковать о новом романе. С этого именно времени научное слово «анализ» получило право гражданства в провинциальном обществе, которое прежде его совсем не употребляло, — и новое слово, как видно, пришлось по вкусу. Только, бывало, и слышишь толки: ах, какой глубокий анализ! Удивительный анализ. О, да! — подхватывала другая барыня, у которой и самой уже возбудилось желание пустить в дело это новое словечко, — анализ действительно глубокий, но только знаете ли что? — прибавляла она таинственно, — говорят, анализ-то потому и вышел очень тонкий, что сочинитель сам был. при этом дама наклонялась к уху своей удивленной слушательницы. Неужели. Ну да, зарезал, говорят, или что-то вроде этого.

Как бы то ни было, а роман Достоевского, наделавший столько шуму и хлопот, окончен, так что теперь самая пора сказать о нем что-нибудь, как о покойнике, оставившем после себя память, если только не придерживаться известной латинской поговорки, по которой про мертвых дозволяется говорить одно хорошее или же просто молчать 4 .

По прочтении «Преступления и наказания» невольно является вопрос: что это такое? Роман это или просто психологическое исследование, изложенное в общедоступной форме? В одном только случае произведение это можно назвать романом, если смотреть на главное действующее лицо, на Раскольникова, как на тип, т. е. как на воплощение какого-нибудь определенного направления, усвоенного обществом, или хотя более или менее значительною частью этого общества. Надобно правду сказать: если даже автор в лице Раскольникова и действительно хотел воссоздать новый тип, — то попытка эта ему не удалась. У него герой вышел — просто-напросто сумасшедший человек, или, скорее, белогорячечный, который хотя и поступает как будто сознательно, но, в сущности, действует в бреду, потому что в эти моменты ему представляется все в ином виде. С первого раза действительно кажется, что анализ нравственного состояния преступника до совершения и после совершения убийства произведен автором очень верно, — но это только так кажется, и притом на первых только порах. У Раскольникова — все признаки белой горячки; ему только все кажется; действует он совершенно случайно, в бреду. Не уходи дворник из дому и не попадись Раскольникову на глаза топор, — он, быть может, просто бы побежал вдоль по каналу и бултыхнулся бы с какого-нибудь моста в воду, как это нередко делают белогорячечные. Топор дворника является во всей этой истории более самостоятельным лицом, чем сам Раскольников. Таких господ, как Раскольников, обыкновенно отправляют в больницу, боясь держать на квартире, и — случись это в действительности — с ним бы так и поступили; но тогда не явился бы и роман г. Достоевского, в способностях которого к тонкому анализу я сильно сомневаюсь: сочинить, разумеется, все можно; Евгений Сю 5 и Дюма — и не такие вещи сочиняли!

Мне кажется, что со времени открытия новых судебных учреждений все эти уголовные повести и романы, которыми так богата наша литература последних годов, — прекратятся сами собою, потому что несравненно поучительнее читать подлинные процессы, нежели испорченные из них извлечения, подобранные сообразно с извращенными вкусами авторов. Возьмите, например, процесс купеческого сына Мазурина, хладнокровно поливающего, в течение нескольких месяцев, труп убитого им человека ждановской жидкостью для очищения воздуха; преступника, у которого недостало даже соображения и смелости вытащить свою жертву из того самого амбара, в котором он очень хладнокровно резнул приятеля бритвой, чтобы обчистить его карманы! 6 Прочитайте подробности происшествия в Черниговской губернии, состоявшего в том, что несколько человек мещан убили на дороге солдата, шедшего из Петербурга в бессрочный отпуск с одной только котомкой, которая и послужила достаточным поводом к убийству. «На вопрос, что они нашли и как воспользовались найденным, убийцы отвечали, что пшеничные сухари и булки они побросали в Десну, потому что были скоромные. Почему же вы не съели их и не отнесли к детям? — На это убийцы отвечали, что дело было в Петровку, а они ведь не бусурманы какие-нибудь, а христиане». С расширением круга действий новых судов много, очень много мазуринских подвигов выйдет на свет Божий; так что будущему романисту представится удобный случай воспроизвести тип, без особенного труда и без всяких натяжек и неправдоподобия.

Досужие люди толкуют, что будто бы раскольниковское дело, описанное в романе Достоевского, напоминает собою уголовное дело о Данилове, решенное в Московском окружном суде 7 . Конечно, думать может каждый что хочет, но только, по-моему, сходства между этими двумя делами нет ни малейшего, кроме разве того, что действующими лицами в обоих случаях являются студенты университета. Раскольников — человек дикий, больной, белогорячечный, одним словом, воспроизведение больной, тоже отчасти горячечной фантазии; Данилов же — красивый франт, не имеющий с университетскими товарищами ровно ничего общего и постоянно вращающийся между женщинами, ювелирами и ростовщиками. Раскольников убивает старуху единственно только потому, что дворника не было дома, а топор лежал под лавкой; он глупейшим манером зарывает захваченные вещи где-то вблизи здания министерства государственных имуществ у Синего моста и цотом опять бежит, сомневаясь, наяву он сделал преступление или все это видел в белогорячечном бреду, — Данилов же действует вовсе не так. Этот красивый салонный франт действует очень основательно, — и если бы не несчастная рана на руке, — Бог знает, открылось ли бы что-нибудь; вероятно что нет. Данилов — человек практический, созревший с двадцати, а может быть, и с пятнадцати лет; на господ этого сорта университет может иметь такое же влияние, как на гуся вода, т. е. самое поверхностное. Это одна из тех, довольно часто встречающихся у нас личностей, для которых юности не существовало; они уже с десятилетнего возраста начинают приучаться на елках к изысканным светским манерам и волокитству. Иначе ничем нельзя объяснить желания красоваться на скамье подсудимых и убийственного хладнокровия, с каким выслушал этот изящный господин приговор суда, хотя и смягченный, но, к сущности, вовсе не мягкий 8 . Одним словом, Данилов столько же похож на Раскольникова, сколько живая, хотя и печальная действительность может походить на произведение болезненно настроенного воображения.

Примечания:

Впервые — в номере от 16/28 марта (1867. No 59 — из колонки «Заметки и разные известия»). Печатается по первой публикации. В газете «Гласный суд» (СПб., 1866—1867) сотрудничали Н. А. Демерт, В. С. Курочкин, Н. К. Михайловский, П. А. Гайдебуров, который последние полгода существования газеты был ее фактическим редактором.

1 Ср. реплику Ляпкина-Тяпкина в «Ревизоре» (д. 1, явл. 1).

2 Имеется в виду отзыв Г. З. Елисеева (см. в наст. изд.).

3 Стуколка — азартная карточная игра, рамс — «любимая дамская игра», как утверждают самоучители карточных игр (см., например, «Карточный игрок на все руки»).

3 Имеется в виду латинская поговорка: «De mortuis atit bene, aut nihil» (О мертвых либо хорошо , либо ничего ).

5 Евгений Сю (1804—1857)— французский писатель, автор авантюрных романов.

6 Цитируем газету «Санкт-Петербургские ведомости» (1867. 4 марта. No 62. С. 3). Художник академии, ювелир Илья Иванович Калмыков, отправился (в Москве) к Василию Федоровичу Мазурину 14 июня 1866 г. и пропал. В феврале полиция проникла в дом Мазурина: «Труп Калмыкова, почти истлевший и издававший невыносимый запах, лежал в маленькой комнатке за магазином, дверь в который была заставлена шкафом, а единственное окно было закрыто внутренними створнями. По всей вероятности, убийца обливал труп какою-нибудь жидкостью». То же — в газете «Гласный суд» (No 148. 5. 03. С. 3).

На следующий день «Гласный суд» (No 149. 6. 03) продолжал знакомить читателей с материалами суда. Как установлено следствием, преступник » вынул бритву и между лезвием и ручкой положил палочку, обернул ее бумагою и потом, связав крепко бечевочкой, чтобы бритва не шаталась и чтобы удобнее было ею действовать, спокойно вошел в комнату взял его левой рукой за плечо, а правой так сильно нанес бритвой рану по горлу своей жертвы, что Калмыков, не вскрикнув, повалился на пол и захрапел». Здесь же указано, что труп убитого преступник поливал ждановской жидкостью. Убийце не более 25 лет, убитому — 30.

7 Речь идет об убийстве Алексеем Михайловичем Даниловым отставного капитана Попова и служанки его Марии Нордман. Материалы судебного процесса освещались, в частности, в газете «Московские ведомости» 15—17 февраля 1867 г.

«Подсудимому на вид около 20-ти лет; длинные черные откинутые назад волосы, черные усики и большие черные глаза придают его довольно красивому лицу особенную выразительность». «Ответы его смелы, и вообще, в нем не заметно ни малейшего смущения. Одет он довольно щеголевато «. Убийство совершенно 12 января 1866 г., вечером, в Среднекисловском переулке, в доме Шелятина (в Москве). Попов отдавал под залог деньги (в ноябре объявил в «Полицейских ведомостях»). Убийцу узнал работник Данило Шохин, из магазина Феллера, куда тот приезжал под чужой фамилией, чтобы оценить перстень. Подозрения возбудил шрам на левой руке, на подкладке зимнего пальто кровавые пятна. Приговор суда присяжных (сообщен в «Санкт-Петербургских ведомостях» (1867. 23 февр. Ne 54. С. 3)) — «лишив всех прав состояния, сослать в каторжные работы в рудниках на 9 лет, а затем поселить его в Сибири навсегда».

8 Ср. в журнале «Домашняя беседа» (вып. II, 11 марта) в разделе «Блестки и изгарь», под заглавием «Страшный вопль». Появление Данилова в судебной зале «на присутствующих и преимущественно на дам произвело сильное впечатление» (с. 337). » такого спокойствия и хладнокровия нам не приходилось видеть ни в одном из подсудимых» (с. 337); «У него не дрогнул ни один мускул в лице; хладнокровию своему он не изменил ни одним движением: после чтения приговора он спокойно сел, картинно облокотившись на решетку» (с. 337—338).

dostoevskiy.niv.ru

Преступление и наказание в романе Ф. М. Достоевского

Преступление и наказание в романе Ф. М. Достоевского

Преступление Раскольникова началось не с убийства, а закончилось не признанием в полицейской конторе. Началось оно за год до совершения убийства ростовщицы — со статьи в газете, где Раскольников изложил свою жизненную позицию. Суть философии Раскольникова состояла в том, что он разделил людей на «обыкновенных» и «необыкновенных». «Обыкновенные» — это те, кто, невзирая на все жизненные невзгоды — нищету, унижение, — остаются покорными и безответными. «Необыкновенные» люди преступают все законы нравственности и становятся вершителями человеческих судеб. Раскольников задавал себе вопросы: «Вошь ли я, как все, или человек?», «Тварь ли я дрожащая или право имею?» Своим преступлением он решил доказать себе и всем людям, что он не «вошь» и не «тварь дрожащая». Жизнь Родиона Раскольникова привела его к подобным размышлениям и выводам. Жизнь в абсолютной нищете, невозможность продолжать учебу, ^вынужденное существование на скудные средства матери, униженное положение сестры — все эти обстоятельства камнем легли на душу молодого человека и вызвали напряженную работу мысли. Сидя в трактире, он подслушал разговор между студентом и офицером о старухе-ростовщице. Он узнал «точно такие же мысли», что «наклевывались в его голове» («Одна смерть и сто жизней взамен — да ведь тут арифметика!»).

Далее последовал расчет — убить ростовщицу! Раскольников убедил себя, что задуманное им не является преступлением. До совершения убийства Расколышкову казалось, что он хорошо обдумал и точно рассчитал все возможные обстоятельства. Но реальная жизнь оказалась гораздо сложнее, чем его отвлеченные, «книжные» мечты. Вместо одной старухи процентщицы Раскольников был вынужден убить и ее младшую сестру — кроткую, забитую и бессловесную Лизавету, которая неожиданно вернулась домой и застала его на месте преступления. После убийства Раскольников случайно попал в полицию, где навлек на себя подозрение в совершении преступления. Началась его долгая и мучительная борьба со следователем Порфирием Петровичем. Раскольников пытался сбить следователя с. толку, но в результате происходящей в нем внутренней борьбы и беспокойства сам способствовал своему разоблачению.

Раскольников ошибся не только в предположении, что все обстоятельства преступления могугбытьвзвешеныипросчитаны. Еще больше он ошибся в самом себе, думая, что преступление не повлияет на его отношение к жизни и окружающим людям. Раскольников считал, что он ответствен за свои действия только перед самим собой и что суд других для него безразличен. Однако человек иногда даже не предполагает, до какой степени он связан с окружающим миром, с обществом, в котором живет. Поэтому после убийства ростовщицы Раскольников все больше ощущал мучительное чувство «разомкнутости и разъединенности с человечеством». Самые близкие люди — мать и сестра — стали для него почти чужими и бесконечно далекими. Постепенно Раскольников начал осознавать, что своим преступлением он поставил себя вне нравственных законов, По которым должны жить все люди. Он думал убить ненавистную ему, отвратительную и бесполезную старуху-ростовщицу, сосущую кровь бедняков, а «убил себя». Собственный суд, тот ад, что поселился в его душе, — вот наказание, которое его настигло и которого он не ожидал. Философия Раскольникова и его преступление привели его тому, что он как будто стал единомышленником Лужина, Свидригайлова, ростовщицы Алены Ивановны и всех тех «подлецов», против которых он восстал. Совесть, мучающая Раскольникова после убийства старухи-процентщицы, — то великое начало, которое объединяет его с человечеством. Оно живет в душе героя и не дает ему спокойно пожинать плоды своего преступления.

Крах выстраданной философии оказался таким мучительным, а нравственная пытка столь нестерпимой, что ни суд, ни каторга не стали более тяжелым наказанием.

Если бы Раскольников был другим человеком, способным лгать самому себе, не произошло бы и нравственного роста юноши. Совершив ошибку и осознав ее до конца, Раскольников не согнулся под тяжестью своей вины. Он нашел силы для возрождения. Гибель его мрачной и бесчеловечной «идеи» стала началом возрождения живого и человеческого начала его личности.

Перелом наступил тогда, когда он отказался от своих убеждений и принял убеждения Сони. И тут началась «новая история, история постепенного обновления человека, история постепенного перерождения его, постепенного перехода из одного мира в другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью».

www.yaklass.ru

Мир Достоевского

Жизнь и творчество Достоевского. Анализ произведений. Характеристика героев

Меню сайта

Статья Раскольникова «О преступлении»: краткое содержание, смысл и суть

В романе «Преступление и наказание» главный герой, Родион Раскольников, однажды пишет статью и посылает ее в одну из петербургских газет.

Ниже представлено краткое содержание статьи Раскольникова «О преступлении», суть и смысл статьи, ее роль в развитии сюжета романа.

Смотрите:
Все материалы по «Преступлению и наказанию»
Все статьи о Раскольникове

История написания и публикации статьи Раскольникова

Краткое содержание статьи Раскольникова «О преступлении»

Текст статьи «О преступлении» в романе не приводится. Однако смысл и краткое содержание статьи можно понять из первой беседы Раскольникова и Порфирия Петровича. Текст этой беседы читайте здесь.

В статье «О преступлении» Раскольников описывает психологическое состояние преступника в ходе преступления, а также излагает свою теорию о двух рязрядах людей.

По мнению Раскольникова, люди деляться на два разряда — «низший разряд» («обыкновенные люди», «материал») и «людей, которые двигают мир» («собственно люди», «Наполеоны»). Именно эта теория становится причиной преступления Раскольникова.

Вот как следователь Порфирий Петрович пересказывает суть статьи Раскольникова:
«Одним словом, если припомните, проводится некоторый намек на то, что существуют на свете будто бы некоторые такие лица, которые могут. то есть не то что могут, а полное право имеют совершать всякие бесчинства и преступления, и что для них будто бы и закон не писан.» «Всё дело в том, что в ихней статье все люди как-то разделяются на «обыкновенных» и «необыкновенных». Обыкновенные должны жить в послушании и не имеют права переступать закона, потому что они, видите ли, обыкновенные. А необыкновенные имеют право делать всякие преступления и всячески преступать закон, собственно потому, что они необыкновенные.» Вот как сам Раскольников передает краткое содержание своей статьи «О преступлении»:
«. Я только в главную мысль мою верю. Она именно состоит в том, что люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать в среде своей новое слово. « «. первый разряд, то есть материал, говоря вообще, люди по натуре своей консервативные, чинные, живут в послушании и любят быть послушными.» «Второй разряд, все преступают закон, разрушители, или склонны к тому, судя по способностям. Преступления этих людей, разумеется, относительны и многоразличны; большею частию они требуют, в весьма разнообразных заявлениях, разрушения настоящего во имя лучшего. Но если ему надо, для своей идеи, перешагнуть хотя бы и через труп, через кровь, то он внутри себя, по совести, может, по-моему, дать себе разрешение перешагнуть через кровь, — смотря, впрочем, по идее и по размерам ее, — это заметьте. В этом только смысле я и говорю с моей статье об их праве на преступление. « «Первый разряд всегда — господин настоящего, второй разряд — господин будущего. Первые сохраняют мир и приумножают его численно; вторые двигают мир и ведут его к цели. И те, и другие имеют совершенно одинаковое право существовать. Одним словом, у меня все равносильное право имеют. « Вот как Разумихин понимает главную мысль статьи Раскольникова:
«. но что действительно оригинально во всем этом, — и действительно принадлежит одному тебе, к моему ужасу, — это то, что все-таки кровь по совести разрешаешь, и, извини меня, с таким фанатизмом даже. В этом, стало быть, и главная мысль твоей статьи заключается. Ведь это разрешение крови по совести, это. это, по-моему, страшнее, чем бы официальное разрешение кровь проливать, законное. « Следователь Порфирий Петрович считает статью Раскольникова нелепой, фантастичной и мрачной, но при этом искренней и смелой:
«Статья ваша нелепа и фантастична, но в ней мелькает такая искренность, в ней гордость юная и неподкупная, в ней смелость отчаяния; она мрачная статья-с, да это хорошо-с. Статейку вашу я прочел, да и отложил, и. как отложил ее тогда, да и подумал: «Ну, с этим человеком так не пройдет!» Ну, так как же, скажите теперь, после такого предыдущего не увлечься было последующим! Ах господи!» (Порфирий — Раскольникову) Статья Раскольникова становится одной из «косвенных улик», помогающих Порфирию Петровичу расследовать дело:
«А как начали мы тогда эту вашу статью перебирать, как стали вы излагать — так вот каждое-то слово ваше вдвойне принимаешь, точно другое под ним сидит! Ну вот, Родион Романыч, таким-то вот образом я и дошел до последних столбов. « (Порфирий — Раскольникову) Это было краткое содержание статьи Раскольникова «О преступлении», суть и смысл статьи, ее роль в развитии сюжета романа, история написания и публикация статьи.

www.alldostoevsky.ru

Раскольникова отправили «грузом 200»

Сериал «Преступление и наказание»

На Первом канале завершился телесериал «Преступление и наказание», в финале которого Федор Достоевский внезапно превратился в Алексея Балабанова.

Экранизация классики — это несомненный российский тренд начала 21 века. Началось все с гениального «Идиота» Бортко и пошло-поехало. Вот и сейчас – нам только что показали ставший недоразумением сериал «Война и мир» с горящим Храмом Христа Спасителя, и снова Достоевский. Диктор за кадром так и объявляет: «Федор Достоевский. Преступление и наказание». После сериала о гинекологе с женскими истериками и артистом Лобоцким сие выглядит более чем умиротворяюще и настраивает на нужные мысли о вечном.

Режиссер Дмитрий Светозаров и двуединый продюсер и композитор Андрей Сигле, как могли, интриговали зрителя еще задолго до показа.

В роли Порфирия Петровича был заявлен Андрей Панин – и зрители сразу замерли в ожидании момента, когда он в своей фирменной манере скажет: «Так вы же и убили-с, Родион Романович». Но главная интрига была в другом – создатели фильма обещали неожиданный финал сериала. Тут уже общественность забилась в разного рода истериках, несмотря на уверения, что режиссер просто интерпретировал эпилог не так, как учат в школе.

Звучало это логично. Упреки в неубедительности эпилога «Преступления и наказания» преследуют роман с момента издания. Внушительной численности лагерь литературных критиков говорит, что полифония Достоевского в финале самым нелепым образом превратилась в монолог в спешке дописывавшего роман писателя.

И что забрезжившая надежда на перерождение метущейся души вышла неправдоподобной

Итак, смотрим. Сюжет известен – вот похожий на Христа Раскольников разговаривает с Семеном Мармеладовым, вот взмахивает топором. И еще раз взмахивает. И еще — обухом. Вот говорит с Порфирием Петровичем. И вот вчера — последняя серия, и вот лысый и жалкий каторжанин Раскольников из эпилога романа сидит на фоне бескрайних снежных просторов на камне рядом с Соней.

До этого самого эпилога все шло прекрасно. Светозаров, хоть и называл «Идиота» не лучшим романом Достоевского, в точности следовал опыту экранизации Бортко, фактически не отклоняясь от текста романа. Впрочем, Достоевский с его холодным, размеренным письмом действительно чертовски кинематографичен. До последних минут казалось, что нынешний фильм гораздо больше соответствует тексту, нежели давнишняя экранизация с Раскольниковым-Тараторкиным. Каждый кадр почти безупречно соответствует болезненному желтому Петербургу Достоевского, по которому метался на пути к спасению Раскольников. И вот в кульминационный момент всё кончилось.

Вернее, кончился Достоевский, и начались сюрпризы продолжительностью в последние пять минут картины.

После доноса на себя Раскольников попал на каторгу. Но телезрители увидели лишь бритого налысо Владимира Кошевого, казнящего себя за то, что признался, и Соню, вперившуюся в него полными страдания глазами. А потом они сидят рядом на камне — и ни моровой язвы, ни Евангелия, никакого бога, никакого раскаяния, никакой любви к Соне. Только небрежно нарисованные на компьютере просторы да лысый затылок Раскольникова. Именно так создатели прочитали Достоевского: ничего не будет, не мойте шею, Раскольников – вошь, дрожащая тварь, недостойная спасения.

Меж тем, даже в черновиках романа видно, что автор видел свою главную задачу именно в том, чтобы показать, что каждый имеет право на прощение. Именно об этом столь убедительно он говорит устами Порфирия Петровича в последнем разговоре с главным героем. Именно поэтому светозаровский Раскольников оказался так похож на Христа, наконец. Режиссер и сценарист не прочитали по-новому, а попросту не дочитали эпилог. Каторжанин Достоевский, переживший в ссылке духовный перелом, просто не мог желать герою столь скорбной участи.

В результате создатели, топором обрубив концовку классического произведения русской литературы, превратили его во что-то вроде скандального и спорного «Груза 200» Алексея Балабанова.

Ведь история о маньяке Журове – суть тот же Достоевский, просто лишенный жизненно важного для писателя катарсиса.

Все получилось, как в генеральном тренде последних лет российского кино – мир отвратителен, мы все умрем, а живые позавидуют мертвым. Видимо, Александр Гордон во время обсуждения сериала неслучайно задал собравшимся вопрос: «Так это фильм про нас?!» Создатели сериала решили, что они святее папы Римского, и за счет финала фильм действительно оказался необыкновенно современным и жутким, полностью отразив мысль, гложущую европейского интеллигента добрые полторы сотни лет: страшную немецкую догадку о бессмысленности бытия или, если угодно, слепой и жестокой мировой воле. Осталось только ответить на один вопрос: причем тут, собственно, Достоевский.

m.gazeta.ru

Преступление, наказание и продолжение

Ученики Дмитрия Быкова, выполняя его задание, написали свою верию сиквела романа Ф.М. Достоевского

Фото: «Новая газета»

Предлагаемый текст имеет, грубо говоря, только одно предназначение: у всякого учителя — в особенности у гуманитария, который и в целесообразности собственного существования не каждый день уверен, — случаются моменты, когда он готов.

Предлагаемый текст имеет, грубо говоря, только одно предназначение: у всякого учителя — в особенности у гуманитария, который и в целесообразности собственного существования не каждый день уверен, — случаются моменты, когда он готов опустить руки. Ему кажется, что дети дураки или злодеи, что в головах у них ветер и пустота, что ремесло его бесполезно и вдобавок малооплачиваемо, — короче, тоска. У меня такие настроения тоже бывают, хоть и редко. Русский рецепт в подобных случаях известен: «Откупори шампанского бутылку иль перечти…» Перед вами то, что следует перечитывать в минуты учительской тоски.
Неделю назад я дал своим десятиклассникам тему: продолжение «Преступления и наказания». Шкловский говорил, что наиболее частый финал русских романов — «дверь в никуда»: мы не знаем, какой будет жизнь Раскольникова или, допустим, Нехлюдова после духовного перерождения. Оно зафиксировано, а дальше хоть трава не расти. Что будет с Раскольниковым после внутреннего переворота? Каким он выйдет на свободу, кем станет? Напишите хоть главу из этого будущего романа, можно стилизовать под Достоевского, можно спорить с ним — но предложите хотя бы варианты.
Когда мы с Леной Романовой, с которой вместе ведем литературу в десятых, зачитывали это вслух, учительская рыдала. Привожу лучшие работы почти без изменений, выправив грамматические ошибки.

Арам Китбалян:

«Раскольников лежал на нарах и в который раз перечитывал Евангелие. Его отношения с заключенными улучшались, некоторые даже уважали его за гордость. Отношения с Соней крепли, любовь даровала им счастье и помогала Раскольникову переносить невзгоды заключения. Оставшиеся четыре года казались четырьмя днями.

Лишь одно не давало ему покоя: несколько дней назад на лесоповале он увидел, как двое заключенных попытались сбежать. Они бежали, не обращая внимания на крики охранников. Но один из охранников не кричал. Он сразу прицелился… Прогремело два выстрела. Оба заключенных повалились на землю и остались лежать в неестественных позах.

Раскольников стоял онемев. Дикая злоба переполняла его, и он не мог понять: зачем охранник выстрелил?! Ведь эти двое могли стать великими людьми в будущем, а погибли такой смертью! Можно было хоть выстрелить им в ноги, оставив их в живых… «А если бы на его месте был я?» — промелькнуло у него в голове. Евангелие выпало из его рук, голова закружилась от злобы и бессилия.

В эту ночь он плохо спал, его мучили кошмары, всю следующую неделю он страдал от головной боли. Наконец через неделю он и еще несколько заключенных отправились работать к берегу реки, где устроена была печь для алебастра. С ними отправился тот самый охранник. Пока они работали, он курил, повернувшись к ним спиной.

«Сейчас или никогда, — подумал Раскольников. — Больше ты никому не испортишь счастья». Он взял лежавший неподалеку топор, двинулся вперед. С каждым шагом конечности Раскольникова наливались свинцом, но вместе с тяжестью в них прибавлялось силы. Почуяв движение сзади, охранник начал медленно оборачиваться. «Это тебе не бабулька, надо ударить посильнее», — подумал Раскольников и с силой опустил топор.

Охранник повалился на землю, обрызгав Раскольникова кровью. Тот даже не стал проверять, мертва ли жертва. Раскольников не обращал внимания на крики, топот и щелчки выстрелов. Он подошел к воде и выбросил топор.

— Тварь ли я дрожащая? — прошептал он. — Нет, я право имею!»

Никита Сендеров:

«Раскольников сидел на станции, ожидая поезда Сибирь — Москва. Возвращаться в Петербург он не хотел — с этим городом его связывали не лучшие воспоминания.

Наконец поезд подали. Едва нога Раскольникова ступила на подножку вагона, перед ним пронеслась вся его жизнь. После каторги он сильно изменился — как внешне, так и внутренне. Его черты заострились, щеки были покрыты седеющей щетиной, он выглядел несколько старше своих тридцати. На каторге у Родиона было время осмыслить свою жизнь и начать все сначала. Он отказался от теории, окончательно замкнулся в себе.

Приехав в Москву, он увидел близ вокзала ресторанчик, где решил пообедать. Внутри было очень уютно, Раскольников взял столик, заказал щей и бутерброд с черной икрой.

Вдруг за стеклом ресторана он увидел долговязый женский силуэт. Темнело, но он был виден отчетливо, словно светился призрачным светом. Родиону показалось, что он узнал женщину. Он выскочил из ресторана, не доев щей. Девушка двигалась все быстрее, перешла на бег — Родя не отставал. После получасового преследования они оказались в глухом московском переулке, в тупике. Девушка остановилась и резко обернулась. Да, это была она, несчастная кроткая Лизавета.

— Родя, Бог тебя простит, а я не прощаю! — произнесла она и поманила Раскольникова пальцем в московский проходной двор. — Не прощаю бессмысленную мою гибель и дурацкую твою теорию, и в мучения твои не верю, много вас таких с топорами да с теориями… Ежели каждый покается, что ж, всех прощать? Мне-то, Родя, разве легче? Я ведь, Родя, беременная была…

— Постой! — кричал Раскольников. — Я тебе все объясню!

Но она только качала головой и манила его все дальше. Раскольников шел за ней, порываясь высказать все передуманное, — но вдруг она исчезла, оставив его прямо на рельсах конки. Когда он сел, конных трамваев еще не было, так что несчастный так и не успел понять, какая сила расплющила его».

Сергей Рожков:

«Родион Романович Раскольников, мужчина лет сорока пяти, сидел в парке близ Кремля и неотступно размышлял на тему, которая стала ему уже привычной в последние 20 лет. Кем же он был до несчастного случая на каторге, когда упал в яму с камнями и ударился головой? Этот удар напрочь отшиб Раскольникову память. Единственная, кого он помнил, — его жена Соня, ныне уже покойная. Он несколько раз пытался узнать у нее, за что попал на каторгу, но так и не дознался.

После заключения он начал жизнь с чистого листа. Они с Соней отправились в Москву, сняли убогую квартирку… Иногда Соня уходила из дома и приносила немного денег. Раскольников не пытался дознаться у нее, откуда они брались. Сам он устроился работать в полицию — у него оказался необычайный нюх на преступления. Он понимал психологию преступников, а вскоре получил юридическое образование. Следователь Раскольников процветал, и вскоре его жена смогла отказаться от постыдного заработка, о котором он по-прежнему не догадывался.

Однажды к Раскольникову зашел бойкий старичок с пронзительными глазками. Он отрекомендовался Порфирием Петровичем, следователем, переведенным из Петербурга в Москву для раскрытия странных преступлений, — таинственный убийца зарубил уже четырех старушек. Все четыре были ограблены, но взять у них было почти нечего. Раскольников ощутил странное родство со старичком, словно знал его заранее.

— Помогите, Родион Романович! — ласково сказал старичок. — Без вас никак-с.

— Чем же я могу помочь вам?

— Психологией, Родион Романович, ведь все одна только психология-с.

Раскольников согласился, хоть и почуял недоброе. Старик чего-то недоговаривал. Вместе они изучали все обстоятельства убийств, подробно осматривали улики, но никак не могли вычислить преступника. Порфирий трогательно заботился о Раскольникове, напоминал, чтобы он не курил и регулярно питался, а сам нехорошо присматривался к нему.

— Что-то вот и губка у вас дрожит-с, Родион Романович, — замечал он.

— Так ведь обидно, Порфирий Петрович! Никак мы его не поймаем!

Наконец Порфирий заметил, что неподалеку от квартиры Раскольникова живет старушонка, похожая на будущую жертву.

— Беспременно он ее убьет-с, — говорил он беспокойно. — Надобно бы засаду-с… Нынче полнолуние — самое маньяческое время-с…

Раскольников согласился. Он притаился в квартире одинокой старухи и стал ждать, сжимая топор, прихваченный на случай внезапной атаки маньяка. Но едва появилась в окне огненно-рыжая, огромная луна, — почувствовал, что им овладела необъяснимая и ужасная сила. В припадке дикой злобы кинулся он к старухе, занес над ней топор… Старуха обернулась и захихикала. В руке у нее был револьвер. Под платком Раскольников узнал съежившегося Порфирия Петровича.

— А вот оно и доказательство, — проговорил старичок. — Поймал я вас, Родион Романович, на месте-с.

— А… как же… а кто же тех… — бормотал Раскольников.

— Вы и убили, Родион Романович, и больше некому-с, — пояснил Порфирий. — Самого себя искали. Провалы в памяти-с. Нет, кто маньяк, того уж не исправишь… Вы ведь и тогда-с теорию только так, в оправдание придумали. Просто вам нравилось старушек того-с, в полнолуние… Нет, Родион Романович, раскаяние раскаянием, а маньяк маньяком. Черного кобеля не отмоешь добела!»

Алексей Кретов:

«…Ночь. Бывший студент, а ныне каторжанин Родион Раскольников лежал на нарах, сжимая в руках уже сильно потрепанное Евангелие. Он сжал книгу так, что пальцы его побелели, и подсчитывал, сколько же ему осталось быть в заключении? Казалось, прошла уже целая вечность, но — впереди было пять лет. В голове его заворочалась грешная мысль о самоубийстве. Тут же вспомнились Соня и мать: так поступить с ними он не мог.

В неволе Родион стал глубоко верующим человеком. Только молитва помогла ему отказаться от мыслей о том, чтобы оборвать все разом. Все чаще он мечтал посвятить себя служению Богу. На каторге он был уже своего рода священником без сана — такой человек был остро необходим в Сибири. К нему каждый день приходили исповедоваться, и многим после становилось легче.

Ночь длилась, и казалось, ей не будет конца. Внезапно в барак ворвался стражник.

— Раскольников! — крикнул он. — На выход, с вещами!

— С вещами? — переспросил Родион, не зная, к добру или к худу меняется его участь.

Стражник, не отвечая, небрежно побросал его немудрящие пожитки в одеяло, свернул его узлом и вытолкал Родиона из барака. Они шли к самому начальнику каторги — Родион видел его до этого всего один раз, только приехав в Сибирь.

— Папироску? — спросил генерал.

— Благодарю, не курю.

— Прошение вашей матушки на высочайшее имя рассмотрено, — сказал генерал. — Ходатайство Федора Михайловича возымело действие. Вы досрочно освобождены из-под стражи за примерное поведение…

Дальнейшего Раскольников не помнил. Голова отяжелела, все потонуло в тумане слез. Раскольников взял свое одеяло и, шатаясь, побрел за ворота — к жилищу Сони…

Через десять лет в домике близ церкви отец Родион доставал из чулана детские сани. Его супруга Софья одевала для прогулки Федора Родионовича, названного понятно в чью честь, и малолетнюю Арину Родионовну. Отец Родион был толст, румян и жизнерадостно улыбался. Лишь две вещи в домике напоминали о прошлом убийцы и блудницы: потрепанное Евангелие и то самое дырявое одеяло.

Должен же быть в русской литературе один роман с безусловно счастливым концом!»

www.novayagazeta.ru

Смотрите еще:

  • Налог на прибыль за 2 квартал уплата Подходит срок уплаты налога на прибыль организаций До 28 мая (понедельник) включительно организациям – плательщикам налога на прибыль, для которых отчетным периодом является I квартал, полугодие и девять […]
  • Образец заявления от руки Письмовник Деловое письмо Этот вид документов состоит из следующих реквизитов: Схема расположения реквизитов заявления: Прошу принять меня на должность начальника бюро корреспонденции. В 1979 году я окончила […]
  • 146 приказ от 16082011 Приказ Федерального фонда ОМС от 16 августа 2011 г. N 146 "Об утверждении форм отчетности" (не вступил в силу) В соответствии с пунктом 5 части 8 статьи 33 Федерального закона от 29 ноября 2010 года N 326-ФЗ […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.