Интернет цензура закон

Цензура в Интернете: плюсы и минусы

Новый закон о защите детей от информации оставил интернет-пользователей без русскоязычной «Википедии». Владельцы ресурса на сутки закрыли сайт, протестуя против предлагаемых Госдумой мер по контролю за виртуальным пространством. Авторы законопроекта уверяют, что в документе главным образом идет речь о блокировании порно-ресурсов, но их оппоненты опасаются, что депутаты могут ввести тотальную интернет-цензуру. Каким будет виртуальным мир — разбирался корреспондент радио «Вести ФМ» Николай Осипов.

«Представьте себе мир без свободных знаний» — русскоязычная версия известной интернет-энциклопедии встречал своих гостей этой надписью. Сайт «Википедии » приостановил работу в России протестуя против закона о защите детей от нежелательной информации, документ рассматривается уже во втором чтении. В теории он должен оградить юное поколение от порнографии, пропаганды наркотиков и прочих угроз, подстерегающих детей в Интернете. Правда многие увидели в этом документе перспективу введения тотальной интернет-цензуры, когда закон позволит блокировать не только порноресурсы, но и вполне безобидныеи, и даже в чем-то полезные сайты, приводит примеры исполнительный директор «Викимедия.ру» Станислав Козловский.

«Там вносятся поправки в закон о защите детей, который в принципе не плохой, но к нему прицепом идут поправки в закон об информации, которые никакого отношения к детям не имеют, чем нам это грозит, например у нас есть та же статья самоубийство, это энциклопедическая статья с классификацией, но, по сути, это описание способа самоубийств и по этой причине можно заблокировать «Википедию», она будет недоступна», — говорит специалист.

Противники ужесточения правил виртуальной жизни проводят аналогии пугающий российских интернет-пользователей, мол, если закон примут, российский Интернет превратится в подобие китайского, где все будет под запретом, все будет блокировано. Но разработчики идеи настаивают, что он только защитит интересы пользователей и оградит их от разного рода интернет-мусора. Организационно схема выглядит следующим образом: следить за содержание ресурсов будет некая некоммерческая организация под эгидой Роскомнадзора. Там в случае появления информации о нелегальном контенте направят предупреждение владельцу ресурса. Если реакции не последует, то ресурс могут заблокировать. В дальнейшем предполагается сформировать целый список таких незаконных сайтов, доступ на которые будет закрыт.

Проблема в том, кто и как будет оценивать нелегальность информации, для этого требуется экспертиза, чтобы признать материалы порнографическими, призывающими к насилию и войне или разжигающими межнациональную рознь. Методы оценок до сих пор главным образом и мешали навести порядок в Интернете и неизвестно как этот порядок будут наводить на основе нового закона. Ресурсы могут оказаться вне закона из-за элементарных ошибок модераторов, которые не обратят внимание на нелегальную информацию, отследить все практически невозможно, поясняет руководитель портала «Копирайт.ру» Василий Терлецкий

«От ошибок никто не застрахован модераторы могут упустить противоправный контент какой-то, который может затрагивать чьи-то права и без решения суд прекратить доступ Опасения, связанное с такого рода непонятным правоприменением, вполне оправдано», — считает специалист

Беспокойство в связи с новым законом высказывают не только представители интернет-индустрии, их отчасти поддерживают и федеральные чиновники. К примеру, в Минсвязи и массовых коммуникаций тоже посчитали, что закон принимают поспешно, и без понимания как он будет работать. В частности министр связи Николай Никифоров заявил, что документ надо доработать, чтобы в итоге Интернет не превратился в зону цензуры и повсеместной блокировки ресурсов.

radiovesti.ru

Как в России становится криминальным поиск информации

Политическая цензура в Интернете: доклад Агоры

Фото: «Новая газета»

Международная правозащитная группа Агора презентовала доклад «Свобода интернета 2017: ползучая криминализация». Он подытожил десятилетие исследования юристами-правозащитниками проблемы вмешательства властей в развитие Сети. Соавтор доклада, кандидат юридических наук Дамир Гайнутдинов рассказал «Новой» о том, какие угрозы существуют сегодня для интернета.

С 2011 года мы наблюдаем постоянно ухудшающуюся ситуацию со свободой интернета в России. Власти поставили перед собой сложную задачу — ограничить распространение информации в сети, только неясно было, как этого достичь. Сначала это были ddos-атаки независимых СМИ в дни выборов или массовых протестов. Нет никаких сомнений, что за ними стояли представители государства или координируемые ими активисты. Явно криминальные дела не совсем к лицу властям — хотелось выглядеть как-то более респектабельно. Удобным предлогом стала защита детей. Первые законы о черных списках оправдывали именно этим, мол, боремся с самоубийствами, наркотиками, порнографией. И неважно, что рост числа суицидов, вовлеченность детей в наркотики и порно продолжался. Главное, что теперь можно смело называть тех, кто предупреждал о внедрении тотальной цензуры, «педофильским лобби». А параллельно с этим процессом, пользуясь актуальностью темы, кто-то решал свои корпоративные задачи. Так появился, например, «антипиратский» закон, который постепенно ужесточался вплоть до «пожизненных» блокировок сайтов и охоты на «зеркала».

«Пользователи будут утекать в даркнет». Глава Роскомсвободы — о законе, запретившем средства обхода блокировок в интернете. Закон вступил в силу 1 ноября

В 2014 году вступил в силу «закон Лугового», названный «законом о политической цензуре». Он позволил без суда и предупреждения блокировать доступ к сайтам, где публиковались сообщения о протестах и репортажи о них. Кстати, примерно в это же время прекратились массовые политически мотивированные ddos-атаки. Полагаю, это связано именно с тем, что у властей появился квазилегальный инструмент в виде требования блокировки. С тех пор его используют регулярно для борьбы с «несанкционироваными» акциями. Например, так прокуроры пытались вычистить из интернета сообщения о маршах «за федерализацию», а в прошлом году практически все крупные акции протеста сопровождались требованиями властей удалить сообщения о них.

Фокус внимания сместился после того, как пользователи успешно научились обходить блокировки с помощью простейших анонимайзеров, а крупные международные сервисы отказались выполнять явно политически мотивированные требования российских властей об удалении контента. Между прочим, Россия регулярно занимает одно из лидирующих положений по количеству таких запросов в Transparency reports крупнейших сервисов. Например, к июню 2017 года российские власти успели направить 14 133 запроса в Google, 1213 запросов в Twitter и 195 запросов в Facebook.

Именно это принципиальное изменение мы фиксируем в новом докладе: на протяжении последних двух лет продолжается резкий рост числа уголовных дел, ужесточение приговоров, реальные сроки лишения свободы. Уже появляются сообщения о том, что задержанных активистов допрашивают, о том, на какие паблики и каналы они подписаны. Из Башкортостана сообщали, что поводом для возбуждения уголовного дела против пользователя стала подписка на YouTube-канал Вячеслава Мальцева. Таким образом, постепенно криминализируется не только распространение информации, но и ее поиск и доступ к ней. Собственно, об этом уже говорили министр связи Николай Никифоров, который признал неэффективность блокировок сайтов и предложил сосредоточиться на выявлении пользователей.

В прошлом году Уголовный кодекс пополнили несколько новых статей — об ответственности за склонение к самоубийству, о торговле редкими животными в интернете, о побуждении подростков к опасному поведению. Это пример реактивного поведения властей — они сменили блокировку контента как основной инструмент регулирования интернета на уголовные дела. Нет сомнений, что эта тенденция продолжится. Уже в 2018 году в Уголовный кодекс предложили ввести статью об ответственности за распространение «негативного контента» и «информации, побуждающей к агрессии». Каждая такая инициатива — реакция на какое-то событие («синие киты», захват заложников в школе, популярность «зацепинга»). Реакция на все одна — уголовное дело, блокировка.

Другой важный тренд — атака на анонимность. Закон о VPN требует от сервисов вмешиваться в трафик пользователей, блокируя доступ к запрещенным сайтам. Это невозможно делать без контроля над всем клиентским трафиком и обессмысливает саму идею VPN как зашифрованного безопасного соединения.

Читайте также

Вычислить всех по IP. Минкомсвязи и силовики прямо отменяют действие 23-й статьи Конституции. К чему это приведет?

Закон о мессенджерах, вступивший в силу с 1 января, обязывает сервисы обмена сообщениями идентифицировать пользователей. Параллельно с этим идут массовые изъятия анонимных sim-карт. Также всерьез власти обсуждают возможность отключения абонентов, не подтвердивших свою личность. Очевидно, что зарубежные сервисы исполнять этот закон не будут, а ответ, как мы знаем, один — блокировка.

Наконец, еще один тревожный тренд — продолжающийся рост нападений на интернет-активистов и сетевых журналистов. Больше половины фактов нападения и угроз не обошлись без полицейских, сотрудников администраций, провластных активистов от казаков и НОД до SERB и прочих.

Дамир Гайнутдинов, правовой аналитик Международной правозащитной группы Агора, кандидат юридических наук — специально для Новой газеты

www.novayagazeta.ru

Цензура в российском интернете увеличилась в девять раз!

Аудио: Цензура в интернете

— Сегодня мы будем изучать свободу в интернете. В России в 2015 году, как заявил международная правозащитная группа «Агора», а они ищут любые нарушения свободы, они изучили на этот раз интернет. В 2015 году почти в девять раз увеличилось количество блокировок интернет-сайтов. А число нарушений права на свободу интернета возросло с 2000 до 15 тысяч. Кроме того, авторы доклада насчитали 203 случая уголовного преследования за публикации в интернете, а к реальному заключению были приговорены аж 18 человек. Сейчас у нас, надеюсь, будет связь с одним из докладчиков, который изучал нашу свободолюбивую сеть, это Дамир Гайнутдинов.

А пока я представлю нашего гостя. Это Дмитрий Николаевич Мариничев, интернет-омбудсмен . Я так понимаю, что вы, Дмитрий Николаевич, работаете с бизнесменами? «Деловая Россия», если не ошибаюсь.

— Совершенно верно. Я представляю интересы компаний, предприятий, работающих в сети и занимающихся IT-бизнесом на территории России.

— Вопрос для наших слушателей. Нужно ли в России контролировать интернет? И где та тонкая грань между контролем и полной потерей свободы писать, читать, публиковать?

Я помню, недавно Госдума приняла закон, по которому за обычный лайк можно сесть на несколько лет. Допустим, ты читаешь в фейсбуке какую-нибудь публикацию. Тебе она по душе, а ты совершенно не знаешь, что эта публикация признана или будет признана экстремистским материалом. Действительно, если я лайкну этот материал, то по нынешним новым законам я рискую свободой?

— Да. К сожалению, это так. Я, конечно, сам не разделяю принципов контроля интернета. Я считаю это совершенно не верной позицией, но регулировать интернет необходимо. Потому что он, так или иначе, становится частью нашей жизни, государственной машины, государства в целом и взаимодействия людей. И он так же, как и правила дорожного движения существуют для того, чтобы комфортно ездить, так же необходимо и регулировать интернет, то есть, создавать для него регуляторные практики и правила. Но отнюдь не контроль.

— Дмитрий Николаевич, моя позиция в том, что последнее время, если наши правозащитники посчитали, что в девять раз увеличился контроль над интернетом, то мне кажется, что он в девяносто раз увеличился. Последние данные: томский блогер был приговорен аж к пять годам колонии. За что? Его обвиняли по двум статьям: действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды. И публичные призывы к экстремистской деятельности. А чего он сделал? Он опубликовал, точнее, лайкнул текст, в котором что-то обсуждалось, что происходит на территории Луганской и Донецкой области. А так же он призвал к участию в несогласованной мирной акции и критиковал местную власть. Были ли на вашей памяти случаи, когда за то, что я могу написать в своем блоге, что давайте соберемся против какого-нибудь ЖЭКа или мэра нехорошего, и за это можно пострадать именно с точки зрения административного уголовного кодекса.

— Против ЖЭКа и мэра я не слышал, честно говоря, чтобы дошло до какого-то финиша такого рода дело. Но ситуация, когда что-то было признано экстремистскими заявлениями, уголовные дела возбуждались. И даже были они достаточно сложные с точки зрения здравого смысла, потому что количество друзей, если это происходило в соцсетях, было у людей совершенно незначительно. Оно было штучным.

— У нас на связи Дамир Гайнутдинов, автор доклада , по которому получается, что увеличилась в девять раз цензура в интернете.

— Дамир, сразу возникает вопрос. Как вы посчитали, что в девять раз интернет стал менее свободным в России?

— Мы мониторинг ситуации ведем с 2011 года. И каждый год фиксируем увеличение. Мы просто можем сравнить цифры, которые были получены в 2015 году с 2014-м, например. И видно, что увеличилось и количество уголовных дел, и количество заблокированных сайтов, и количество разных форм административного давления на пользователей, на провайдеров, на СМИ.

— А уголовные сроки сколько людей получили за прошедший год именно за лайки и перепосты?

— Если говорить про реальное лишение свободы, то мы отследили 18 таких случаев. От нескольких месяцев до 5 лет.

— Как вы считаете, с чем связано такое усиление контроля над интернетом? И к чему это может привести?

— Я полагаю, что государство в последние года четыре, может, больше, начало очень пристальное внимание уделять тому, как распространяется информация в сети, пытаясь взять интернет под контроль. У меня такое впечатление, что наши власти (плохой звук) другого способа регулирования, это кроме уголовных дел, ограничений и блокировок не знают.

Это один момент. А другой момент – это то, что исполнители, чувствуя запрос сверху, нашли очень удобный способ этот запрос удовлетворять. Бороться с экстремизмом в интернете гораздо легче, чем на улице.

— Дамир, к чему нам готовиться? В вашем докладе написано, что придется столкнуться с ограничением доступа к зарубежным сервисам, к ужесточению практики уголовного преследования. Какое будущее у нас?

Гайнутдинов:

— Думаю, что надо быть готовым к тому, что практики будут расширяться, перечень оснований для ограничения доступа будет увеличиваться. Способы будут более изощренными. И наверняка будет расти количество уголовных административных дел в отношении пользователей, потому что власти поняли, что только блокировки не эффективны. Нужно начинать контролировать самих пользователей.

У нас звонок от Николая.

— Здравствуйте! Я считаю, что интернет нельзя ограничивать. Если не будут общаться в интернете, будут общаться по почте или по другим каналам. Но эти каналы будет сложнее отследить. Во-вторых, у нас идет очень большой разрыв между законом и пользователями. Потому что если у меня, как у гражданина, заблокировали сайт, я вынужден идти в полицию, в суд и так далее. Но это же все время и деньги.

— У государства есть еще такая задача. Каким-то образом противодействовать педофилии, экстремизму и так далее. Как быть? Как одновременно и побороться, и при этом не ущемить свободу в интернете? Это возможно? Такое сочетание.

— У нас есть специальные органы, которые за это получают заработную плату. И при этом они являются государственными служащими. И они должны думать. А у нас получается, что они думают, но при этом разрыв между народом и госслужащими очень большой. Мы порой не понимаем, какие законы они вводят и для чего.

— Это правда. Спасибо!

— В некотором роде человек очень хорошо затронул тему. Если сравнивать те законы, которые у нас сейчас позволяют наказывать людей за инакомыслие, а я скажу, что это, действительно, так, то очень похож его пример. Если человек пишет письмо своему другу и запечатывает в конверт, отправляет по почте, то за содержание этого письма никто как бы не наказывает человека. А если человек напишет открытку, то неизвестное количество людей будет читать то, что написано в открытке. И его, соответственно, могут наказать за то, что он в этой открытке написал.

Сейчас у нас законы построены ровно таким же образом, что если можно прочитать, то он распространяет или способствует какому-то нехорошему: сепаратизму…

— Отвечу. Скажите. Вот я прочитал какой-нибудь экстремистский материал. Фашистский откровенно. Я его лайкнул. И все мои 200 подписчиков увидели этот материал. В чем проблема? Я один из распространителей экстремистской продукции, текста. Почему вы видите в этом нарушение прав?

— Потому что человек должен иметь возможность думать, высказываться на любое количество людей. И задача государства, в том числе, пропагандировать свои ценности. И прививать их. И только когда общество одинаково думает, оно может охранять свои ценности. Я не вер в то…

— Какое вы страшное слово сказали «одинаково думает».

— Именно. Не зря говорится, что мы вырастаем на одних и тех же букварях. Поэтому нам не нужно ничего объяснять.

Ценность нации, страны заключается в том, что мы культурно одинаковы. У нас ценности одинаковы.

— Но думать одинаково – это немножко другое. Это тоталитарное что-то.

— Думать одинаково… Мы с вами, кстати, думаем одинаково. Как бы это ни звучало. А в другой стране, на другой стороне океана, моря или за горами люди, такие же как мы, но думают по-другому. Это, действительно, так. И язык наносит свой отпечаток, культура. Много всего.

— У нас на связи Саркис Дарбинян, представитель Роскомсвободы . Это еще одна организация, которая защищает свободу в интернете.

Ворсобин:

— Вы занимаетесь уголовными или административными делами, которые касаются конкретных пользователей. Попали они под эту телегу. И за лайк, за перепост за них взялись правоохранительные органы. Вы их защищаете. Я правильно понимаю?

— Да. Верно. Таких дел последнее время становится, к сожалению, все больше. Наше законодательство не знает такого понятия, как перепост, репост, ретвит и любая публикация может быть признана в самый неожиданный момент незаконной. А владелец аккаунта привлечен к соответствующей ответственности.

— А кого именно привлекают обычно? Всех подряд или по какому-то странному принципу? Или это касается какой-то территории, где прокурор, скажем, более хочет наказать блогеров? А где-то смотрят сквозь пальцы.

— От истории с палочной статистикой никто никуда не уходил. И поэтому если появились составы в уголовном кодексе и в кодексе об административном правонарушении, значит, каждый месяц, каждое структурное подразделение должно приносить определенное количество дел по указанной статье. И там, конечно, мало разбираются, кем являлся владелец профайла в соцсети.

— То есть, нужно сдать план?

Даргинян:

— Это плановая система. И в основном это происходит в отношении сети ВКонтакте, почему-то мы не видим совершенно дел в отношении Фейсбука. ВКонтакте сильно полюбилась нашим правоприменителям. Во время каких-то местных выборов или в отношении каких-то гражданских активистов эта мера используется на ура, когда те или иные органы могут найти информацию, размещенную в соцсетях, размещенную еще раньше, до того, как она была признана экстремистской или противозаконной.

— Закон обратной силы не имеет. Если я лайкнул материал, который еще не признан экстремистским, значит, я не нарушал закон? Или я чего-то не понимаю?

— Нет. В данной истории как раз возникает много случаев, когда есть обратная сила. И когда материалы признаются экстремистскими уже после того, как осуществились перепосты и репосты. При этом надо понимать, что в интернете это все происходит моментально, о принятых решениях государственными органами пользователи мало что знают. Кроме того обширного списка из тысячи позиций на сайте Минюста и реестров еще с десятком тысяч сайтов. У пользователей нет никакой возможности проверить, запрещена эта информация к распространению или нет.

— Саркис, какие обычно сроки дают? И что делать, чтобы избежать наказания?

— Конечно, до реальных сроков доходит редко. Таких случаев было всего несколько про стране. Но, тем не менее, крупные штрафы, соответственно, условные сроки – это да, это возможно. Для того, чтобы избежать этого, конечно, надо внимательней относиться к тому, что вы собираетесь перепостить. И сегодня, действительно, мы понимаем, что цензура в интернет-пространстве, которую когда-то называли фильтрацией плохого трафика, она сказывается уже на самоцензуре. И когда каждый пользователь должен четко и детально продумывать то, что собирается сказать или перепостить.

— Спасибо. Дмитрий Николаевич, а можно ли нас вообще вышколить? Интернет-пользователей. Реально ли выдрессировать интернет?

— Конечно, да. Мы же с вами люди. Поэтому все возможно. Вспомните 37-й или 38-й год. Не было никакого интернета. Но точно так же за все, что можно было сказать на кухне, можно было получить реальный срок. И наказание.

Я не могу провести параллели, что у нас ровно точно так же сегодня. Но принципиально это не хорошо. И моя человеческая позиция состоит в том, что это неправильные законы. Их, конечно, нужно отменить. И как можно быстрее. Потому что сами по себе они уже начнут создавать напряженность в обществе.

— Когда люди поняли, что такое свобода, когда они поняли, как можно свободно общаться, обмениваться мыслями, двигаться вперед, узнавать что-то новое, с чем-то спорить или соглашаться, это история, которую невозможно просто так стереть. И если начать сейчас это достаточно плотно задвигать или переучивать нас, то это будет вызывать обратный эффект, обратную реакцию общества и каждого человека. Я нее вижу в этом смысла.

— Наши слушатели иронизируют в этом случае: «В Северной Корее интернета нет. Вот уж где вышколили всех!».

— В Северной Корее не было интернета. И, соответственно, люди не знают, что такое свобода. Если там говорить по Макиавелли, по теориям управления государством, то у него конкретно сказано, что общество, которое было свободным, его невозможно сделать несвободным. Это приведет к революции в этом обществе.

— Я нашел очень интересную статью. Мы очень много рассуждаем на тему, как же так, свобода в интернете и ее нельзя отдавать, продавать, ограничивая, надо быть очень осторожным. А при этом по опросам, я сейчас самую страшную цифру найду, 11 процентов всего лишь россиян считает, что интернет должен быть совершенно свободным от правительственной цензуры. 49 процентов нашего населения считают, что в интернете должна быть цензура. Такой расклад.

— Я так не считаю. Я думаю, что какой вопрос, такой и ответ. И эти все сводки непонятно откуда и о чем. Наверное, спорить можно только с теми, кто пробовал устрицы о вкусе устриц. И здесь, наверное, нужно задавать вопрос о свободе интернета тем, кто живет сейчас в интернете и пользуется активно им. А не просто опрашивать всех граждан России, потому что технологическая грамотность у нас недостаточно высока. И ей нужно еще уделять значительное внимание. Я бы даже сказал, конкретное внимание.

— Ну, не до такой же степени, что 73 процента полагает, что в сети не стоит публиковать негативную информацию о госслужащих.

— До такой степени. Потому что, значит это только то, что интернет воспринимается как СМИ, как конкретный источник, который переносит информацию, что не есть правильно. И это совершенно не так.

Интернет на сегодня – это основополагающая технология, которая не только позволяет людям коммуницировать между собой, но и вещам, людям с вещами, государству с людьми. И, опять же, не стоит забывать, что в ближайшем будущем нас ждет технологическая сингулярность так называемая…

— Мы не схлопнемся. Мы скажем по-другому: наши мысли будут открыты для мыслей других людей. И мы сможем коммуницировать не только на уровне только голоса, но и на уровне сознания и знания. А это говорит о том, что нечего нам будет скрывать. И нечего будет бояться. И к этому надо спокойно и нормально идти. И только чистота сознания, тут нам религия в помощь, она пропагандирует именно эту политику, что будь свеж и чист в мыслях и в поступках своих. И если мы начинаем что-то грязное в мыслях, то запрещай или не запрещай, штрафуй, сажай, что ни делай, все равно само общество будет больным. Как раз технологии и интернет позволяет, можно сказать, приблизиться к богу, приблизиться к религии, к пониманию религии.

— Просто интернет-проповедник! Хочется сказать «аминь»!

У нас есть звонок от Александра.

— Добрый день! Активный интернет-пользователь, участвуя в обсуждениях, я вижу, как у нас в России существует цензура. Иногда сидишь в форумах, обсуждаешь какие-то общественно-политические моменты. И комментарии исчезают прямо на глазах. Причем, это не комментарии с какими-то нецензурными выражениями, а вполне здравые люди здравые вещи говорят, рассуждают.

Мне кажется, что элита себя защищает. Это принцип самозащиты. Когда общество может консолидироваться и вместе что-то создавать, у нас впечатление, что мы не вместе создаем, а есть отдельный клан элиты и все остальные. И вот элита себя защищает и огораживает. А потом тому блогеру, с которого началась передача, там вообще была история, что человек опубликовать в ютьюбе ролик и сказал, что плохо, что повысили плату за общественный транспорт. Вот за это его и посадили на пять лет.

— Спасибо. Вот такой вот голос народа. Интернет-продвинутого народа.

— Нормальный голос. Единственное, что можно сделать замечание по поводу мысли. Конечно, можно так думать. Но в то же время надо совершать какие-то активные действия. Все эти законы, они же не упали на нас с неба. Они были кем-то придуманы, приняты, обсуждены.

— К чему вы ведете?

— К активной политической деятельности наших блогеров?

Мариничев:

— Абсолютно точно. Я веду к тому, что люди, которые на сегодня жалуются или не удовлетворены чем-то, они должны достаточно активно влиять на политическую жизнь страны. Парламент – это не то, что к нам прилетело ниоткуда. И власть – это не какие-то люди из космоса. Это обыкновенные люди. Такие же, как и мы. И каждый из нас может при своем желании занять эту позицию – изменять мир к лучшему именно так, как он видит это в своих глазах.

— Я все жду наших слушателей, которые скажут, что нужно обуздать интернете. Юрий, слушаю вас!

— Здравствуйте! Я все-таки думаю, что цензура нужна какая-то. Вот никто сегодня не мешает обмениваться мыслями, через интернет общаться. Но никто и не дает право пропагандировать фашизм и экстремизм, детскую порнографию. А есть и другая сторона вопроса. Ведь в некоторых странах сегодня разрешили однополые браки. Ну, я считаю, что для нас это чуждо. Для нашей культуры и истории. Для нашей веры. Так почему мои дети должны это видеть? Читать об этом. Ведь дети не могут отличить хорошее от плохого, они все впитывают как губка.

— Спасибо. Кстати, во время перерыва я говорил, что кто будет против, они с точки зрения отцов и матерей будут выступать, потому что мысль, что твой ребенок сядет за компьютер и понаберется всего, что перечислил наш слушатель. Ответьте. Слышится это очень разумно.

— Я не перестаю повторять, что вся проблема регулирования интернета в том виде, в котором она существует в нас в стране, это проблема отцов и детей. Все люди, которые пытаются каким-то образом цензурить и регулировать интернет, к интернету отношения никакого не имеют. И не понимают даже, как он работает как базовая технология.

Вернемся к нашему личному опыту. Слушатель наверняка помнит, что когда он был маленьким, ходил с родителями и без родителей по двору. Много читал разных слов. И видел много разных картинок.

— Да. Интернет примерно то же самое. Можно прочитать, случайно прочитать. Но это не значит, что ребенку не придется жить в этой среде. И, скорее всего, задача родителей, общества в целом нормально подготовить ребенка и делать из этого стресса.

— У вас есть ребенок?

Марниничев:

— У нас звонок от Станислава.

— Здравствуйте! Я постоянный слушатель. И сразу хочу сказать, что путается два понятия. Первое – это педофилия, однополые браки и тому прочее. Второе – критикование существующей власти. Мне не нравится, что у меня во дворе выкопана яма уже второй год. И я хочу обратить внимание власти на этот момент. Почему я должен нести уголовную или административную ответственность за подрыв конституционного строя? И прочее.

— Станислав, а почему в интернете нельзя критиковать существующую власть?

— Да потому что сейчас вышел этот закон, по которому, я согласен, если я лайкну какой-нибудь пост своего товарища, я буду нести административную ответственность.

— Спасибо. Мне показались, что слушатель внутренне согласен с тем, что не нужно ругать нашу власть в интернете. Но вот уж за какую-нибудь яму, вот тогда это и бесит!

— Власть ругать не только можно, но и нужно. Потому что это абсолютно нормальная обратная связь. И если ее не будет, то не будет ничего. И мы получим монстров, а не власть.

— Вы все-таки проходите мимо педофилии, истории с гомосексуалистами, с тем, что на Западе возможно, там народ более толерантен. У нас этого терпеть не могут. Здесь надо ограничивать свободу интернета?

— Конечно, нет. Интернет интернационален по умолчанию. Это сеть, которая объединяет разные культуры и разные философии, религии. Слушатель прав: где-то это разрешено, где-то запрещено. И невозможно понять, в какой момент времени, на какой территории, в каком обществе ты окажешься. Даже в той же социальной сети. Смысл заключается в том, что рано или поздно, люди научатся жить с этим. И дорожить своей собственной культурой, но в то же время коммуницировать с другой культурой.

— Я двадцать лет это слышу. И никак не могу дождаться хотя бы признаков вот этого улучшения. И последний вопрос. Что будет дальше? Государство будет гнуть свою линию или будет оттепель?

— Думаю, что будет продолжаться по накатанной давление во всех этих вопросах. В то же время я абсолютно убежден, что в перспективе полугода-года нас ждет достаточно серьезная оттепель по вопросам законотворчества и по позиции, касаемой не только интернета, но и в целом.

Возрастная категория сайта 18+

www.kp.ru

Смотрите еще:

  • Заявление на социальный вычет 2018 образец Заявления на стандартный налоговый вычет - образец 2017-2018 Отправить на почту Заявление на стандартный налоговый вычет — наиболее востребованный у подавляющего большинства работающего населения документ. […]
  • Выплаты матерям одиночкам при рождении ребенка в 2018 году Дмитрий Медведев рассказал о новых мерах поддержки семей с детьми в 2018 году 30 ноября 2017 года в прямом эфире премьер-министр России ответил на вопросы ведущих пяти крупнейших российских телеканалов в […]
  • Виновник дтп не платит по решению суда Судебные решения по ДТП Предыдущая статья: Штраф за ДТП Судебный процесс – это сложная и длительная процедура, однако в некоторых ситуациях взыскать с виновной стороны денежную компенсацию, необходимую для […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.