Личный закон физического лица международном частном праве

Статья 1195. Личный закон физического лица

1. Личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет.

2. Если лицо наряду с российским гражданством имеет и иностранное гражданство, его личным законом является российское право.

3. Если иностранный гражданин имеет место жительства в Российской Федерации, его личным законом является российское право.

4. При наличии у лица нескольких иностранных гражданств личным законом считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.

5. Личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.

6. Личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище.

Комментарий к Ст. 1195 ГК РФ

1. Глава 67 ГК РФ посвящена правовому положению лиц в международном частном праве. В ней сосредоточены коллизионные нормы, позволяющие определить статус физических лиц, юридических лиц и государства в отношениях, осложненных иностранным элементом.

Комментируемая статья определяет общее понятие — «личный закон физического лица» (lex personalis), используемое в различных коллизионных нормах данной главы. Личный закон физического лица — право того государства, с которым физическое лицо имеет наибольшую связь. До принятия части третьей ГК РФ это понятие не было прямо закреплено в гражданском законодательстве, однако всегда представляло собой устойчивый правовой термин.

Помимо норм комментируемой главы упоминание о личном законе гражданина содержится также в ст. 399 ГПК РФ, однако его содержание определяется гражданским процессуальным законодательством.

2. В качестве критериев определения личного закона физического лица используется его гражданство и место жительства. Гражданство — устойчивая правовая связь лица с государством, выражающаяся в совокупности их взаимных прав и обязанностей.

Общим правилом, закрепленным в комментируемой статье, является правило о законе гражданства (lex patriae).

Основания и порядок приобретения, а также прекращения гражданства Российской Федерации определяются Федеральным законом от 31 мая 2002 г. N 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации». В соответствии со ст. 11 названного Закона гражданство Российской Федерации приобретается по рождению, в результате приема в гражданство Российской Федерации, в результате восстановления в гражданстве Российской Федерации и по некоторым иным основаниям.

3. Специальное правило для случаев наличия у физического лица одновременно двух и более гражданств, одно из которых — гражданство Российской Федерации — закреплено в п. п. 2 и 3 комментируемой статьи. Разумеется, в такого рода ситуациях российский орган государственной власти, осуществляющий применение права, при определении личного закона физического лица должен руководствоваться положениями российского права.

4. Трудности с определением личного закона физического лица могут возникнуть в случае, когда такое лицо имеет одновременно несколько иностранных гражданств. В соответствии с п. 4 комментируемой статьи его личным законом считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства. Однако и эта правовая категория — место жительства физического лица — не является в достаточной мере определенной.

Так, например, германское гражданское право допускает, что место жительства гражданина может находиться в нескольких местах одновременно. В соответствии со ст. 103 ФГК изменение места жительства происходит «вследствие действительного проживания в другом месте, связанного с намерением установить там свое основное обзаведение».

Как указывается в ст. 20 ГК РФ, местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает. Между тем в целом ряде ситуаций установить такое место нет почти никакой возможности, в частности тогда, когда образ жизни гражданина нескольких государств связан с его постоянными перемещениями. Кроме того, с точки зрения того понимания ст. 20 ГК РФ, которое сложилось в настоящее время, место жительства не может быть определено иначе как помещение — жилое или нежилое . В частности, не принято считать местом жительства гражданина населенный пункт.

———————————
См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 апреля 2008 г. N 7-П «По делу о проверке конституционности абзаца второго статьи 1 Федерального закона «О садоводческих, огороднических и дачных некоммерческих объединениях граждан» в связи с жалобами ряда граждан».

Проживание в гостинице, пусть даже длительное, в российской правовой системе не рассматривается в качестве постоянного проживания, поскольку в соответствии со ст. 2 Закона РФ от 25 июня 1993 г. N 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации» гостиницы, санатории, дома отдыха являются местами пребывания.

В то же время, однако, в соответствии с Законом о правовом положении иностранных граждан допускается временное проживание иностранных граждан и лиц без гражданства на территории Российской Федерации. В таком случае местом жительства (несмотря на его «временный» характер) иностранного гражданина или лица без гражданства следует считать территорию Российской Федерации.

Не меньшее значение проблема установления места жительства имеет для определения личного закона лиц без гражданства. Известная традиционная привязка, отсылающая к месту жительства лица, в таком случае требует аналогичных разъяснений.

5. В соответствии с Федеральным законом от 19 февраля 1993 г. N 4528-1 «О беженцах» беженцем считается лицо, которое не является гражданином Российской Федерации и которое в силу вполне обоснованных опасений стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений находится вне страны своей гражданской принадлежности и не может пользоваться защитой этой страны или не желает пользоваться такой защитой вследствие таких опасений; или, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного места жительства в результате подобных событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие таких опасений.

———————————
Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. N 12. Ст. 425.

Комментируемая статья устанавливает, что личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище.

stgkrf.ru

В российской науке МЧП правовой статус физических лиц рассматривается в трёх аспектах: 1) личный закон физического лица; 2) правовое положение иностранцев в России; 3) правовое положение российских граждан за рубежом.

Гражданский кодекс РФ (раздел VI, часть третья) вводит новые для российского законодательство понятия: «личный закон физического лица» и личный закон юридического лица», которые соответственно определяют правовой статус физических и юридических лиц.

Личный закон физического лица (lex personalis) – давно сложившаяся и широко применяемая в МЧП различных стран формула прикрепления (коллизионный принцип, коллизионная привязка). Личный закон существует в двух вариантах: как закон гражданства (lex patria) и как закон места жительства (lex domicilii).

Общая тенденция в развитии МЧП разных стран, в том числе и России – применение смешанной системы личного закона, применение, как закона гражданства, так и закона места жительства.

Российское коллизионное законодательство, не допуская в принципе обратной отсылки, разрешает её применение в случаях отсылки к российскому праву, определяющему правовое положение физического лица (статьи 1195-1200).

Среди физических лиц выделяют три категории: граждане России, иностранные граждане и лица без гражданства. Особый статус имеют беженцы.

Российское законодательство (ст.1195 ГК) предусматривает шесть вариантов личного закона физического лица. Статья 1195 ГК содержит ассоциацию коллизионных норм.

Основная (генеральная) коллизионная норма содержит общий коллизионный принцип определения личного закона физического лица.

1.Личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет(п.1).

Следующие пять пунктов статьи содержат дополнительные (субсидиарные) нормы, объёмы которых выступают как дифференцированные к общему объёму пункта 1.

2.Если лицо наряду с российским гражданством имеет и иностранное гражданство, его личным законом является российское право (односторонняя субсидиарная норма).

3.Если иностранный гражданин имеет место жительства в РФ, его личным законом является российское право (односторонняя субсидиарная норма).

4.При наличии у лица нескольких иностранных гражданств личным законом считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.

5.Личным законом лица без гражданства считается право страны, в которой это лицо имеет место жительства.

6.Личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище.

Таким образом, российское законодательство при определении личного закона физического лица применяет смешанную систему, используя как закон гражданства, так и закон места жительства.

Закон гражданства применяется в качестве основного (генерального) коллизионного правила определения личного закона физического лица, для определения личного закона российских и иностранных граждан. Закон места жительства определяет личный закон иностранных граждан, имеющих место жительства в РФ, иностранных граждан, имеющих несколько гражданств, лиц без гражданства (апатриды). Не совсем ясна ситуация с лицом, имеющим несколько гражданств, но не проживающим ни в одной стране своего гражданства. По буквальному толкованию п.4 ст.1195 ГК здесь применяется закон места жительства лица безотносительно к его гражданствам.

В силу п.1 ст.1187 ГК квалификация юридических понятий при определении применимого права осуществляется по российскому праву.

Гражданство физического лица. По закону «О гражданстве Российской Федерации» от 31 мая 2002 г.[1] гражданствомпризнаётся устойчивая правовая связь лица с государством, выражающаяся в совокупности их взаимных прав и обязанностей (ст.3). Проживание российского гражданина за пределами РФ не влечёт прекращения российского гражданства (п.2 ст.6), и в России его личным законом будет российское право.

Иностранный гражданин – это лицо, не являющееся гражданином РФ и имеющее гражданство (подданство) иностранного государства.

Лицо без гражданства (апатрид) – лицо, не являющееся гражданином РФ и не имеющее доказательства наличия гражданства иностранного государства.

В законодательстве ряда стран для лиц, имеющих гражданство более чем одного государства (бипатриды), решающее значение для определения личного закона имеет принадлежность к тому государству, с которым у этого лица существует наиболее тесная связь (§9(1) закона Австрии «О международном частном праве», ст.23(2) закона Швейцарии «О международном частном праве»). Вводный закон Германии (ст.5(1)) применяет тот же коллизионный принцип с некоторыми уточнениями – применяется право страны, с которыми лицо наиболее тесно связано, в особенности в силу постоянного места жительства или в течение своей жизни.[2] Модельный гражданский кодекс для стран СНГ от 17 февраля 1996 г.[3] также предлагает считать личным законом бипатридов право страны, с которым лицо наиболее тесно связано (ч.1 ст.1204 Модели).

Такой выбор в науке получил название «принципа эффективного гражданства».

Место жительства физического лица. Статья 20 ГК определяет местожительствокак место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает.

Закон РФ «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации»[4] уточняет это определение ГК.

Местом жительства является место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает в качестве собственника, по договору найма (поднайма), по договору аренды либо на иных основаниях, предусмотренных законодательством РФ. Таким местом могут быть: жилой дом, квартира, служебное жилое помещение, специализированные дома (общежития, гостиница-приют, дом маневренного фонда, специальный дом для одиноких и престарелых, дом – интернат для инвалидов, ветеранов и др.), а также иное жилое помещение.

Место, где гражданин временно проживает, — гостиница, санаторий, больница и т.п. не является местом жительства, а относится к месту пребывания.

При определении места жительства иностранца в России следует принимать во внимание его намерение рассматривать своё место нахождения как постоянное, а не временное, доказательством чего может служить получение им разрешения на постоянное проживание и вида на жительство и последняя регистрация в РФ по месту жительства. Временный характер пребывания иностранцев, въезжающих в Россию по российским визам, подтверждается при её оформлении.[5]Если намерение иностранца установить невозможно суд не должен руководствоваться одним фактом наличия или отсутствия постоянной регистрации, а самостоятельно оценивает все фактические обстоятельства дела.

На это указал Конституционный Суд РФ в постановлении от 15 января 1998 г. №2-П «По делу о проверке конституционности положений частей первой и третьей статьи 8 ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» в связи с жалобой гражданина А.Я. Аванова».[6]

Суд признал противоречащей Конституции правоприменительную практику рассмотрения органами внутренних дел и судами места жительства как факта, подтверждённого регистрацией.

Постановлением КС РФ признаны не соответствующими Конституции положения Закона (ч.1 ст.8) в части, по существу препятствующей выдаче гражданину РФ при отсутствии у него регистрации по месту жительства или по месту пребывания заграничного паспорта в ином порядке. Не соответствуют Конституции также положения ч. 3 той же статьи в части, по существу препятствующей выдаче гражданину РФ, имеющему место жительства за пределами её территории, заграничного паспорта в РФ.

Беженцы. Определение беженца даётся в ФЗ «О беженцах» от 19 февраля 1993 г. (в ред. От 7 августа 2000 г.).[7] Определение слишком громоздко и трудно для восприятия, а потому назовём те признаки, которые позволяют квалифицировать лицо как беженца.

1. Лицо не является российским гражданином.

2. Лицо вполне обоснованно опасается стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определённой социальной группе или политических убеждений.

3. Лицо в силу этих опасений находится вне своей страны гражданской принадлежности и не может или не желает пользоваться защитой этой страны вследствие таких опасений.

4. Эти же признаки характеризуют и беженца, который является лицом без гражданства.

Закон называет обстоятельства, при которых лицо не может быть признано беженцем. Решение о признании либо отказе в признании беженцем выдаётся компетентным государственным органом. На основании решения выдаётся удостоверение беженца.

На международном уровне правовое положение беженцев определяется Конвенцией о статусе беженцев 1951 г. и Протоколом, касающемся статуса беженцев 1967 г.

В рамках СНГ заключено Соглашение об оказании помощи беженцам и вынужденным переселенцам (24 сентября 1993 г., Москва).

От беженцев следует отличать вынужденных переселенцев,правовое положение которых определяется ФЗ «О вынужденных переселенцах» от 19 февраля 1993 г. (в редакции от 7 августа 2000 г.).[8]

Вынужденные переселенцы являются гражданами РФ, а не иностранцами как беженцы. Поэтому их личным законом будет российское право. Вынужденные переселенцы – это те лица, которые покинули своё место жительства вследствие совершённого в отношении них или членов их семей насилия или преследования в иных формах либо вследствие реальной опасности подвергнуться преследованию. Преследование совершается по признаку расовой или национальной принадлежности, вероисповедания и т.п.

Россия заключает двусторонние договоры со странами СНГ и Балтии о регулировании процесса переселения и защите прав переселенцев; о правовом статусе российских граждан, постоянно проживающих на территории другой страны и граждан этой страны, постоянно проживающих на территории РФ; по вопросам гражданства.

studopedia.org

22. Личный закон физического лица: понятие, критерии его определения, сфера применения.

Это lex personalis. Два варианта его:

1) lex patriale — закон гражданства, применяется в странах романо-германской системы права (Франция, Германия, Швейцария). Личным законом физического лица является закон того государства гражданином которого он является.

2) lex domicilii — закон места жительства, применяется в странах англосаксонской системы права (США, Канада, Новая Зеландия, Австралия).

lex personalis — личный закон физического лица, как коллизионная привязка применяется:

1) когда надо установить законод-во какой страны надо использовать для определения начального момента возникновения и окончания правоспособности физического лица;

2) для определения объема правоспособности;

3) для определения момента полной дееспособности физического лица (для РФ -18лет, США — 21год, Кубы — 16лет, Иран — 14лет);

4) для определения условий, порядка и последствий признания лица недееспособным, ограниченно дееспособным. Напр. Дети до 7лет недееспособны, до14 лет — частично дееспособны, с 14ле-относительно дееспособны;

5) для определения порядка признания лица безвестно отсутствующим и объявления его умершим (в германии лицо признается умершим не ранее срока когда ему бы исполнилось 25 лет. Признание лиц старше 25 лет умершими осуществляется не ранее чем через 10 лет, а лиц старше 70 лет – не ранее чем через 5 лет);

6) для определения порядка установления опеки и попечительства; для решения вопросов усыновления; для решения вопросов cвязанных с наследованием имущества.

Если лицо наряду с российским гражданством имеет и иностранное гражданство его личным законом явл-ся российское право. Если иностр гр-н имеет место жительства в РФ то его личным законом явл-ся российское право. При наличии у лица нескольких иностр-х гражданств личным законом считается право страны в кот-й это лицо имеет местожительства. Личный закон беженца-право страны предоставившей убежище. Личный закон лица без гражд-ва –право страны в кот-й этой лицо имеет место жит-ва.

Личный закон — право страны в соответствии с которым определяется правовой статус субъекта, участвующего в гражданско-правовом отношении, осложненном иностранным элементом. Правовой статус включает:правоспособность субъекта и дееспособность субъекта.

В международном частном праве выделяют: личный закон физического лица (lex personalis) и личный законюридического лица (lex societatis).

Личный закон физического лица

По общему правилу, личным законом физического лица считается право страны, гражданство которой это лицо имеет.

Российское законодательство определяет ряд специальных правил определения личного закона физического лица (ст. 1195 ГК РФ):

Если лицо наряду с гражданством другого государства имеет российское гражданство, его личным законом является российское право

Если иностранный гражданин имеет место жительства в РФ, его личным законом является российское право

При наличии у лица нескольких иностранных гражданств личным законом считается право страны, в котором это лицо имеет место жительства

Личным законом лица без гражданства (апатрида) считается право страны в которой это лицо имеет место жительства

Личным законом беженца считается право страны, предоставившей ему убежище

Личный закон физического лица определяет: способность лица иметь права и нести обязанности, дееспособность лица и ее объем. Например, определяет возраст с которого лицо считается совершеннолетним, брачный возраст, обязательные критерии личного состояния для совершения сделок и т. п.

studfiles.net

Личный закон физического лица международном частном праве

Источник: Электронный каталог отраслевого отдела по направлению «Юриспруденция»
(библиотеки юридического факультета) Научной библиотеки им. М. Горького СПбГУ

АР
Б17 Базаев, Г. Б. (Георгий Борисович).
Личный закон физического лица в международном частном
праве :Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата юридических наук. 12.00.03 — Гражданское право ;
Предпринимательское право ; Семейное право ; Международное
частное право /Г. Б. Базаев ; Науч. рук. Г. Ю. Федосеева. —
М.,2008. -24 с.-Библиогр. : с. 23.4. ссылок Материал(ы):

    Личный закон физического лица в международном частном праве
    Базаев, Г. Б.

Базаев, Г. Б.
Личный закон физического лица в международном частном
праве :Автореферат диссертации на соискание ученой степени
кандидата юридических наук

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Общее укрепление позиций Россий­ской Федерации в мире, разностороннее укрепление ее международных связей с другими странами, явившееся характерной чертой последних де­сятилетий и нарастающее в настоящее время, увеличение объемов торгового и гражданского оборота, миграции населения поистине в пла­нетарном масштабе привело к актуализации проблем международного частного права, в том числе и связанных с необходимостью установления основ правового статуса личности за рубежом.

В юридических публикациях советского и современного этапов вопрос о правовом положении физического лица периодически становился пред­метом внимания специалистов. Проблемами правового статуса иностран­ца-индивидуума в России занимались многие специалисты в области международного частного права, например, Л.П. Ануфриева, 1Y1.M. Богу­славский, А.А. Рубанов, Л.В. Лазарев, Л.Н. Галенская, А.Л.Маковский, М.И. Брагинский, В.И. Кисиль, В.П. Пастухов, М.Н. Кузнецов, ИМ. Иль­инская, Д.И. Микеладзе, Н.И. Марышева, О.Н. Садиков, Н.Г. Скачков, И.О. Хлестова и др.

Отдельное внимание уделялось такому аспекту, как предприниматель­ская правосубъектность индивидуума, а также другим сторонам правового положения иностранных субъектов права. При этом взгляд на статус фи­зического лица через призму коллизионно-правового подхода был нети­пичен для советских и российских изданий по международному частному праву и юридической науки в целом.

Несмотря на то, что личный закон физического лица как историческое достояние международного частного права не подвергался специальному изучению в современной отечественной науке, база для этого имелась до­вольно солидная. В дореволюционной российской и советской литературе существовал ряд фундаментальных трудов, в которых личный закон об­стоятельно и подробно рассматривался и через призму историографиче­ского подхода, и с точки зрения сравнительного правоведения, и с позиций сугубо теоретических постулатов международного частного права. Такие имена, как А.Н. Мандельштам, М.И. Брун, А.Н. Макаров, И.С. Перетерский и сегодня означают высокий уровень мнений, выска-

занньтх ими по вопросам личного статута физических лиц-иностранцев. Их вклад в анализ понятия «личный закон физического лица» и сравни­тельного правоведения в рамках коллизионно-правового регулирования при использовании этого принципа в различных странах мира составляет бесценный багаж для исследователя, занимающегося данной темой.

Цель и задачи исследования. Целью диссертации является исследова­ние юридического содержания понятия «личный закон физического лица» с точки зрения объективного права и науки международного частного права, а также определение места данного явления в теории и практике международного частного права.

Для достижения указанной цели диссертантом поставлены следующие задачи:

— выявить исторически существовавшие подходы к определению лич­ного закона физического лица и представить хронологическую картину их развития;

— проанализировать существующие в международном частном праве основные системы определения личного закона физического лица;

— определить роль и место личного закона как элемента коллизион­ного регулирования право-, дееспособности иностранных физических лиц в международном частном праве;

— провести исследование сферы действия личного закона физического лица;

— оценить значение и место личного закона физического лица в праве и доктрине Российской Федерации;

— определить тенденции развития международного частного права в вопросе личного закона физического лица в Российской Федерации.

Объектом диссертационного исследования выступают частноправовые отношения международного характера, в которых участвуют иностранные физические лица, подпадающие под действие личного закона как инстру­мента международного частного права.

Предметом исследования выступают нормы национального права раз­личных государств, положения международно-правовых договоров, пра­воприменительная практика национальных и.международных судебных и иных органов, а также доктрина в области разрешения коллизий, касаю­щихся личного закона физического лица.

Степень разработанности проблемы. Помимо того, что было указано в связи с оценкой достижений и усилий, приложенных к изучению понятия личного закона физического лица, следует отметить все же отсутствие спе­циального исследования этой категории в отечественной науке. Тем более это касается системного подхода не только со стороны отечественной, но и западной теории международного частного права. Несмотря на встре­чающиеся в юридических публикациях советских авторов попытки оста­новить внимание на отдельных гранях проблемы личного закона — в частности, В.И. Кисиль подверг его рассмотрению с точки зрения семей­ного права в рамках международного частного права[1], — тем не менее, нельзя констатировать, что категория личного закона характеризуется фундаментальной разработанностью.

В современной российской правовой литературе, вышедшей после принятия третьей части ГК РФ, которая ввела это понятие в легальный оборот, также не отмечается крупных или хотя бы особо выделяющих во­прос личного статута физического лица трудов. Более того, даже те работы, которые по своему предмету теснейшим связаны с данным явлением, обходят его стороной: в частности, авторы, занимающиеся проблемами коллизионного регулирования или применимого права, в том числе ино­странного (В.А. Канашевский, Ю.А. Тимохов, В.Л. Толстых), либо анали­зировавшие новеллы в российском законодательстве по международному частному праву (ТВ. Матвеева), не отвели место личному закону физиче­ского лица как отдельной категории современного российского регулиро­вания.

Тем более отсутствуют основания для констатации всесторонности теоретической исследованности данного явления. Хотя на протяжении многих десятилетий «личный закон» фигурировал в работах по междуна­родному частному праву, но упоминался он практически исключительно в связи с вычленением специальной коллизионной формулы прикрепления. В условиях, когда в действующем праве СССР и бывших союзных респуб­лик понятие личного закона существовало лишь как часть доктринальных разработок, практический эффект последних сводился к минимуму, так как не имелось вопроса, актуального для целей правоприменения.

Наряду с этим п западной науке и практике международного частного права проблема личного закона издавна занимала место одного из веду­щих коллизионных принципов, что вело свое начало еще со времен сред­невековья и теорий статутариев (XIII-XV вв., а затем и XV1-XVU вв.). Основы учения о личном законе были заложены именно статутарной док­триной, вследствие чего принципиальные подходы итальянской, гол­ландской и французской школ в течениях статутариев сохранили свое значение в известной части и сегодня.

Учение о личном законе и связанных с ним явлениях международного частного права представлено в развитии подходов, имевших место во взглядах представителей самых разных течений, пытавшихся обосно­вать особенности международного частного права: Бартола, Бальда, Салицета, Александра, Дюмулена, Гюи-Кокия, Д’Аржантрэ, Фролана, Лун-Булльнуа, Павла и Йоханнеса Вутов, Губера, Сгори, Уитона, Каль-во, Феликса, Варей-Сомьера, Уэстлейка, Гаррисона, Дайси, Вехтера, Мапчини, Эсперсопа, Фьоре, Андрэ Вейса, Дюрана, Лорана, Шеф-фнера, Савииьи, Бара, Броше, Т. Ассера, Гефтера, Ф.Ф. Мартенса, Пийе, Цительмана и др.

Методологическая основа исследования. В процессе изучения мате­риалов, относящихся к предмету, и его анализа диссертантом исполь­зовались общенаучные и специальные методы познания: исторический, диалектико-материалистический, логический, формально-юридичес­кий, а также методы сравнительного правоведения и системного анализа.

Теоретическую основу исследования составили труды по истории и теории государства и права, гражданскому и международному частному праву как отечественных, так и зарубежных юристов. Автор обращался, в частности, к работам дореволюционных (М.И. Брун, А.Н. Мандельштам, Д.И. Мейер, А.А. Пиленко, И.А. Покровский, В.И. Сергеевич, Г.Ф. Шер-шеневич), советских (В.Э. Грабарь, В.М. Корецкий, СБ. Крылов, Л.А. Лунц, А.Н. Макаров, И.Б. Новицкий, И.С. Перетерский,) и совре­менных исследователей (Л.П. Ануфриева, М.М. Богуславский, М.И. Бра­гинский, Е.А. Васильев, Р.И. Виноградова, ПК. Дмитриева, И.В. Елисеев, Н.Ю. Ерпылева, А.Н. Жильцов, В.П. Звеков, В.А. Канашевский, В.И. Ки-силь, А.Л. Маковский, Н.И. Марышева, В.П. Мозолин, А.И. Муранов,

B.C. Репин, А.А. Рубанов, О.Н. Садиков, А.Г. Светланов, А.П. Сергеев, Н.Г. Скачков, Е.А. Суханов, Ю.К. Толстой, В.Л. Толстых, Е.Т. Усенко, Г.Ю. Федосеева и др.).

Кроме того, в ходе работы над диссертацией были использованы труды английских (У.Е. Батлера, М.Е.Гаши-Батлер, М. Вольфа, А. Дайси, Э. Дженкса, Дж. Морриса, П. Норта,Дж. Чешира), американских (Д. Кей-верса, Р.Лефлара, Э. Рабеля, В.Л.М. Риза, Дж. Стори, А. Эренцвейга), не­мецких (М. Вольфа, Э. Йайме, Ф. Кана, Г. Кегеля, X. Коха, У. Магнуса, П. Винклер фон Моренфельса, Л. Раапе, Ф. Савинъи, А.Юнкера) и фран­цузских авторов (А. Батиффоля, П. Буреля, В. Ёзе, П. Леребур-Пижонь-ера, И. Луссуарна, П. Лягарда, П. Майе, А. Пийе).

Нормативной и эмпирической базой исследования послужило законода­тельство и судебная практика по международному частному праву Англии, Австрии, Бразилии, Буркина-Фасо, Венгрии, Венесуэлы, Германии, Гре­ции, Грузии, Египта, Ирана, Италии, Кубы, Литвы, Лихтенштейна, КНР, Мадагаскара, Мексики, Монголии, ОАЭ, Перу, Польши, Португалии, Рос­сийской Федерации, Румынии, США, Таиланда, Украины, Чехии, Чили, Швейцарии, Югославии, Франции, Эстонии, Южной Кореи, Японии, а также международные договоры и решения международных судебных ор­ганов.

Научная новизна. Диссертационное исследование является первым спе­циальным исследованием в отечественной науке международного част­ного права, посвященным анализу личного закона физического лица. В работе рассматривается исторический процесс формирования подходов и закрепления в праве моделей личного закона, начиная от теории статутов до современного отражения в категории личного закона принципов гиб­кого регулирования; выявлены сущность и юридические особенности современных «смешанных» систем личного закона, сформулированы и обоснованы наиболее отвечающие потребностям современного развития подходы к решению проблем регулирования, связанных с действием lex personalis в рамках международного частного права Российской Феде­рации; выявлена роль личного закона в определении правового положе­ния иностранного физического лица; определена сфера его действия.

Проведенное исследование позволило сформулировать и вынести на защиту следующие положения:

1. Применительно к регулированию правового статуса иностранцев международное частное право на разных исторических этапах своего раз­вития характеризовалось последовательной сменой используемых посту­латов.

Выделяются следующие подходы:

1) решение всех аспектов правового положения лица за границей его отечественной государственно-правовой общности (общины/племени — города — государства) на основе личного статута с отрицанием действия местного закона;

2) разделение правового регулирования личного статуса иностранца на две части сообразно двум сторонам правосубъектности лица: правоспо­собности и дееспособности — с подчинением его правоспособности лич­ному закону, а дееспособности в случаях совершения им сделок и иных действий на данной территории местному правопорядку, к тому же с кон­кретизацией, что местный закон превалирует, если по его нормам данное лицо является дееспособным, а по своему личному закону оно такой спо­собностью не обладает;

3) непризнание коллизионных аспектов в регулировании правоспо­собности физического лица, когда оно действует за границей, и обращение к коллизионному разрешению лишь в отношении дееспособности инди­видуума;

4) прикрепление статуса физического лица-иностранца в целом клич-ному закону — как в вопросах его правоспособности, так и дееспособно­сти, что соответствует современному состоянию международного частного права.

2. На протяжении существования международного частного права в понятие «личный статут» вкладывалось различное содержание: от узко формального (использующего элементы коллизионного подхода), затем материально-правового до широкого, основанного на сочетании фор­мально-юридического (коллизионного) с материально-правовым.

В действующем международном частном праве формула «личный закон физического лица» воспринимается, во-первых, как привязка (колли­зионный принцип), присутствующий в двусторонней коллизионной норме. Во-вторых, «личный закон» опосредствует совокупность матери­ально-правовых предписаний соответствующего правопорядка, который отвечает на все (или, по крайней мере, важнейшие) вопросы правового

статуса данного лица. В-третьих, сегодня под категорией «личного закона физического лица» подразумевается весь диапазон элементов: основания и форма привязки, связь статута данного лица с определенным государ­ством. При этом указанные факторы выражены нормативно — в виде самостоятельной общеобязательной коллизионной нормы, имеющей от­сылку к компетентному правопорядку.

3. В отечественной и зарубежной юридической литературе иногда имеет место постановка вопроса об «экстерриториальном» действии законов иностранного государства за рубежом. С так называемой «экстерритори­альностью» тесно связано и функционирование «личного закона». «Экс­территориальность» правовых норм других государств внешне выглядит как неотьемлемое качество МЧП. Однако данная экстерриториальность имеет особый смысл, который заключается в том, что она является не автоматическим действием иностранного права на территории другого государства, а производным эффектом специальных юридических пред­писаний как первого, так и второго из государств, — преимущественно коллизионных норм. С одной стороны, иностранное право приводится в действие собственными коллизионными правилами государств, а право прочих является «толерантным», допуская применение правоположений иной страны. С другой стороны, категория «личного закона» в самой своей сути построена на «экстерриториальности» — в нем не было бы нужды, если бы не существовало допущения, что вместе с лицом через границы государств и их юрисдикции следует и право, которому данное лицо под­чиняется.

4. В рамках отечественной науки международного частного права осу­ществлена разработка понятия «статут международного частноправового отношения». Будучи родовым, оно приложимо к видовому понятию «ста­тут личного (неимущественного) отношения» с участием физического лица. Базируясь на результатах современных исследований в этой обла­сти, «статут личного (неимущественного) отношения» необходимо пони­мать как правопорядок, с которым данное отношение связано по своему существу, природе, цели и назначению и который регулирует право-, де­еспособность индивидуума и иные аспекты его состояния/статуса в сфере международного хозяйственного и гражданского оборота.

5. Распространение нормативного закрепления формулы прикрепле­ния «lex personalis» — личного закона физического лица — как основопо-

лагающей категории МЧП, относящейся к право-, дееспособности лица, выступает одной из характерных черт сегодняшнего МЧП, в том числе и в Российской Федерации. Принцип личного закона физического лица при­обретает качества одного из основных начал международного частного права, с одной стороны, в связи с тем, что права человека, его основные свободы, вообще человек как часть социума становится все большей цен­ностью в системе регулирования с помощью не только публично-правовых инструментов международного пли внутригосударственного права, но и благодаря средствам международного частного права. Вторая же сторона усиления позиций принципа «личного закона» в современном МЧП свя­зана с существенным расширением его сферы действия.

6. Современный этап в развитии международного частного права раз­двигает возможности для обращения к «гибким» коллизионным нормам, вследствие чего возникают основания говорить о том, что и в части «лич­ного закона» есть место для применения принципов «тесной связи», «прочной связи», а также соединения «жестких» и «гибких» привязок («за­кона суда» и закона «заинтересованного государства» и т.п.).

7. В условиях отхода на настоящем этапе МЧП от жесткого регулиро­вания в сторону большей гибкости отчетливо проступает принципиальное явление «конкурирования статутов», которое затронуло и выбор компе­тентного правопорядка в области личных и связанных с ними прав субъ­екта — иностранного физического лица. При этом возникли особое направление и прием коллизионного регулирования — выбор наиболее благоприятного (для тех или иных последствий, интересов или общего конкретного статуса лица) права. Последний основан, как видно, на осо­бом критерии (благоприятности получаемых результатов применения норм соответствующего правопорядка) и постепенно отвоевывает для себя новые области использования, причем в немалой мере за счет именно лич­ных (неимущественных) отношений (в частности, брачно-семейных).

8. Отстаивание в юридической литературе РФ оправданности обраще­ния законодателя к lex personalis для решения коллизионных вопросов правоспособности опирается преимущественно на постулат тесной связи субъекта права — индивидуума с его личностью. Между тем с личностью индивидуума связана именно дееспособность; существование же правос­пособности обусловлено фактом самого появления на свет или ухода из жизни биологической, точнее, психофизической, особи — человека.

Вследствие этого личностные качества безусловно влияют на объем его правомочий, т.е. того, что он вправе приобретать своими осознанными (волевыми) действиями и, значит, дееспособности в целом, что дает осно­вания для коллизионной постановки вопроса и определения его дееспо­собности с помощью привязки к личному закону. Правоспособность физического лица обусловлена также и соответствующей правовой его связью с тем или иным государством и подчиненностью в силу этого нормам данного правопорядка. Однако в случаях, когда речь идет об ино­странцах, определение правоспособности согласно предписаниям по­следнего касается лишь начала и конца правоспособности, а не ее содержания как такового.

9. Дееспособность иностранных физических лиц подчиняется их лич­ному закону, действующему в двух вариантах — закона домициля и закона гражданства. Последний в настоящих условиях обладает преимуществен­ным распространением. В то же время критерий домицилия, свойствен­ный некоторым «традиционным» правовым системам в силу ряда причин, в том числе и исторических традиций — как, например, англосаксонских стран, — видоизменяет свое содержание, в некоторых случаях даже при­ближаясь по сути к признаку гражданства. Вследствие высокой интенсив­ности миграции населения законодателем в разных странах используется дифференциация признаков, уточняющих содержание понятия «домици­лий» или заменяющих его («постоянное место жительства», «обычное местопребывание», «преимущественное пребывание» лица и т.д.), что объективно ведет к постепенной утрате категорией «домицилий» его «мо­нолитности».

Научно-практическое значение исследования. Научная значимость ис­следования состоит в том, что в результате работы осуществлено уточнение понятийного аппарата, используемого в российской науке международ­ного частного права. Личный закон физического лица представлен как це­лостное явление современного международного частного права, в том числе и международного частного права России. Кроме того, в ходе ис­следования были сформулированы рекомендации по совершенствованию законодательства в области МЧП в направлении учета особенностей ре­гулирования с помощью личного закона правоспособности лица, с одной стороны, и его дееспособности — с другой.

Выводы, полученные в результате исследования, могут быть исполь­зованы при разработке проектов, законодательных актов РФ, право­применительной практике отдельных органов (нотариата, ЗАГС, опеки, судебных учреждений), в рамках формулирования соответствующих по­ложений международных договоров с участием Российской Федерации, при дальнейшей научно-теоретической разработке проблем коллизион­ного регулирования правового-статуса физического лица в МЧП, а также при преподавании учебной дисциплины «Международное частное право».

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена и обсуж­дена на кафедре международного частного права Московской государ­ственной юридической академии. Основные положения диссертационного исследования использовались при подготовке выступлений на научных студенческих и аспирантских конференциях, проводимых в рамках МГЮА, в ходе проведения практических (семинарских) занятий со сту­дентами в рамках прохождения педагогической практики по дисциплине международного частного права.

Структура диссертации обусловлена объектом, предметом, целью и за­дачами исследования и включает в себя введение, три главы, заключение и библиографию.

Основное содержание работы

В введении обосновывается актуальность темы исследования, анализи­руется степень ее научной разработанности, определяются объект, предмет, цель и задачи исследования, его методологическая основа, теоретическая и нормативно-эмпирическая база, обосновывается научная новизна, фор­мулируются положения, выносимые; на защиту, а также определяются тео­ретическая и практическая значимость исследования.

Первая глава диссертации — «Понятие, системы и место личного закона физического лица в международном частном праве» имеет своей задачей вы­явление содержания понятия «личный закон физического лица» в между­народном частном праве; анализ объективной основы возникновения коллизий, приводящих в сфере правового регулирования общественных отношений, в которые вступают физические лица в процессе междуна­родных обменов и разнообразного общения, к появлению различных си­стем личного закона; установление роли личного закона в коллизионном регулировании право-, дееспособности иностранных физических лиц в международном частном праве.

В нервом параграфе — «Понятие личного закона физического лица в меж­дународном частном праве» — проанализированы подходы к определению личного закона (статута) физического лица, существовавшие соответ­ственно на разных этапах развития международного частного права как в странах континентального, так и «общего» права. В диссертации показана эволюция концепций, закладывавшихся в содержание категории «личный закон» иностранца: первоначально понятием «статут» обозначали мате­риальное регулирование — закон — как исходную точку вопроса о приме­нимом праве; затем — в XIX—XX вв. — оформилось понимание, что коллизионные правила должны быть сформулированы как самостоятель­ные общеобязательные юридические нормы, на основе которых опреде­ляется применимое право; наконец, современное значение понятия «статут» международного частноправового отношения вообще и, следова­тельно, «личный статут», в частности, опосредствуется сочетанием колли­зионных и материально-правовых элементов регулирования.

В свою очередь, изменялись и представления об объеме подпадающих под регулирование с помощью личного закона совокупностей отношений.

В практическом смысле, по мнению большинства, значение личного за­кона физического лица состоит в том, чтобы ответить па вопрос о его право- и дееспособности. При этом доктрина «старого» международного частного права подчеркивала, что «при обсуждении правоспособности фи­зических лиц в пределах правопорядков культурных государств коллизий разпоместных законов, по общему правилу, быть не может. Признание вся­кого лица правоспособным является прочным достоянием гражданского правопорядка»[2]. Однако в современных кодификациях норм международ­ного частного права коллизионный аспект регулирования правоспособ­ности все же предусматривается, хотя, разумеется, в большинстве случаев вовсе не имеется в виду, что в некоторых государствах узаконено рабство или иное зависимое состояние.

Действительно, чтобы выяснить объем правомочий физического лица в части его личных неимущественных прав, необходимо руководство­ваться его личным статутом как законом, который подлежит применению ко всей совокупности элементов конкретного вида отношений или хотя бы к основной их части. Коллизионные нормы, предназначенные для определения личного закона физического лица — участника международ­ных отношений частноправового характера, безусловно, должны прини­мать в расчет характерные черты отношения, о котором идет речь. В их числе выделяется, прежде всего, несомненная и неразрывная связь ана­лизируемого отношения, содержанием которого выступает право-, деес­пособность лица, с личностью субъекта.

В диссертации обосновывается вывод о том, что личный закон отра­жает взаимодействие коллизионного и материально-правового содержа­ния, приводящее к конечному результату — регулированию личных отношений данного субъекта права по существу, исходя из их вида, при­роды, цели и назначения.

Второй параграф «Системы определения личного закона физического лица в международном частном праве» посвящен одному из мало исследованных в науке международного частного права вопросов разграничения всех су­ществующих правопорядков различных государств по типу действующих в них систем личного закона. Известно, что «личный закон» (lex person­alis) физического лица (иностранного гражданина, лица без гражданства,

беженца и т.п.) относится к разряду старейших коллизионных формул. В международном частном праве издавна сложились две разновидности кри­териев для его определения: закон гражданства (lex patriae/lex nationalis) и закон местожительства (lex domicilii), каждая из которых свойственна определенным правовым системам, что в немалой степени является про­изводным от исторических, культурных, этнических и правовых традиций соответствующих наций, народов и государств в целом. Сообразно ука­занным двум вариантам личного закона право отдельных государств строится либо на принципе привязки личного статута физического лица к закону гражданства, либо — к закону местожительства (домицилия).

Вместе с тем в современную эпоху выявилась тенденция к вычленению и еще одной системы личного закона — смешанной. Наиболее часто фор­мулируемым тезисом применительно к указанному выступает положение о том, что «смешанную систему» образует параллельное использование в праве некоторых стран как принципов гражданства, так и принципов домициля. К разрешению этого вопроса обращались с разной степенью детальности советские и российские авторы (JI.A. Лунц, В.П. Звеков, Г.К. Дмитриева, Н.И. Марышева, О.Н. Садиков и др.). В частности, Л.А. Лунц дал недвусмысленную квалификацию «смешанной системы» как «подчинение собственному закону личного статуса иностранцев на ос­новании принципа домициля и наряду с этим подчинение собственному закону всех своих граждан по принципу закона гражданства»[3].

В работе подчеркивается ряд обстоятельств, имеющих важное значе­ние для квалификации той или иной системы в качестве смешанной. Так, вряд ли обоснованно считать некую систему в качестве «смешанной» только потому, что в ее правопорядке зафиксирован как принцип граж­данства, так и принцип домицилия. В частности, для определения личного закона апатридов во всех национально-правовых системах, стоящих на по­зициях принципа гражданства, применяется отсылка к закону государства, в котором лицо постоянно или преимущественно проживает. Нет сомне­ний, что в данном случае речь не идет о «смешанной» системе, так как при­менительно к фактическому составу общественного отношения нельзя использовать никакой другой принцип. Указанное присутствие в норма­тивном массиве какого-либо государства привязки к гражданству и доми-

цилию не следует принимать за смешанность системы и путать с закреп­лением дуализма существования как самих принципов, так и систем лич­ного закона, что имеет место, в частности, в Кодексе Бустаманте.

В третьем параграфе «Личный закон — основа коллизионного регулиро­вания право-, дееспособности иностранных физических лиц в междуна­родном частном праве» lex personalis рассматривается как старейшая коллизионная формула, образующая ведущую норму международного частного права, которая определяет право-, дееспособность физического лица. В разделе обосновывается и более общее значение личного закона, который, стремительно расширяя сферу своего действия, постепенно по­лучает признание в качестве основного начала международного частного права.

Коллизионный аспект регулирования право-, дееспособности физиче­ских лиц в международном частном праве становится еще более актуаль­ным для отечественной науки и особенно практики правоприменения в связи с принятием нового регулирования по международному частному праву, помещенного в третью часть Гражданского кодекса РФ. За счет VI раздела ГК РФ массив коллизионно-правовых правил существенно по­полнился не только количественно, поскольку увеличилось число соо­тветствующих норм, но и прежде всего качественно. Прежде всего, это коснулось расширения и детализации регулирования применительно к коллизионно-правовым аспектам статуса физического лица. Именно по­следнее обстоятельство во многом обусловило повышение интереса к этой проблематике вообще и, в частности, ее специальное рассмотрение в ка­честве самостоятельного предмета в настоящем исследовании. В совре­менный период имеет место последовательное расширение сферы действия коллизионной привязки «личного закона» за счет ее распро­странения и на другие составляющие регулируемых отношений. Так, по­следнее десятилетие выявило характерную особенность современного международного частного права: распространение регулирования, опери­рующего данным коллизионным принципом, еще на одну составляющую правосубъектности физического лица — правоспособность, что непо­средственно закреплено не только в российском праве, но и в праве ино­странных государств.

Во второй главе диссертационного исследования анализируется сфера действия личного закона.

Первый параграф, озаглавленный «Установление сферы действия лич­ного закона в доктрине и нормативной практике международного частного нрава», имеет целью сопоставление права в объективном смысле разных государств и их доктрины в части концептуального определения сферы действия личного закона с необходимым закреплением этого в действую­щих нормах.

Вопрос о сфере действия личного закона, как и многие другие про­блемы международного частного права, сопровождается различиями во мнениях специалистов. В существенной мере отмеченный факт объясня­ется расхождениями, присутствующими в позитивном праве разных стран. В теоретическом плане проблема, затрагиваемая во второй главе диссер­тационной работы, также характеризуется невысокой степенью разрабо­танности, особенно в отечественном международном частном праве. Одним из явных достижений советской науки международного частного права выступало представление о сфере действия личного закона, предло­женное Л.А. Лунцем. Так, он включал в нее:

а) вопросы начала и конца правоспособности лица, подчеркивая при этом, что содержание правоспособности иностранца, как правило, не кол­лизионный вопрос; это в основном вопрос материального гражданского права, который разрешается на основе принципа национального режима;

б) вопросы дееспособности лица;

в) вопросы личных прав (право на имя, фирму, честь н достоинство и т.д.);

г) вопросы семейного права (в первую очередь вопросы внутренних условий брака и развода);

д) вопросы наследования движимости. Структура разделов, относя­щихся к личному закону физического лица, в ГК РФ, а также модельном гражданском кодексе стран СНГ отчасти сообразуется с этими позициями и отражает сходный перечень направлений в этом отношении. Однако си­стема норм, присутствующая в Гражданском кодексе Российской Федера­ции, хотя и помещена в раздел, озаглавленный «Международное частное право», все же является частью акта гражданского права. Закономерно вследствие этого, что она не затрагивает некоторых видов частноправовых

отношений — брачно-семейных, трудовых или других отношений. В ре­зультате брачно-семейный статус, а также отдельные разновидности неи­мущественных прав (права на фирму, деловую репутацию и т.п.) остались за пределами нормативной регламентации VI раздела ГК. Между тем они продолжают включаться в орбиту собственно проблем международного частного права и, значит, должны восприниматься как связанные с лич­ным законом и его сферой действия.

В результате проведенного анализа нормативной основы и теоретиче­ских направлений в изучении сферы действия личного закона в диссерта­ции формулируется вывод о том, что в настоящих условиях отхода от жесткости коллизионного регулирования в сторону большей гибкости от­четливо проступает принципиальное явление «конкурирования статутов», которое затронуло и выбор компетентного правопорядка в области лич­ных и связанных с ними прав субъекта — иностранного физического лица. При этом возникли особое направление и прием коллизионного регули­рования — выбор наиболее благоприятного права.

Существенный объем второго параграфа 2 «Общий (гражданско-право­вой) статус физического лица» касается одного из весомых элементов общей характеристики правового статуса физического лица и двух сторон его пра­восубъектности — правоспособности и дееспособности.

Исследуя развитие международного частного права применительно к постулатам, существовавшим на разных исторических этапах при опреде­лении правоспособности иностранцев, можно заметить последовательную смену используемых позиций.

В условиях, когда в сегодняшнем международном частном праве прак­тически повсюду в мире центральное место отведено принципу нацио­нального режима, вследствие чего иностранцы приравниваются (пусть и с изъятиями, установленными национальными законами и международ­ными договорами) к собственным гражданам, места для обращения клич-ному закону применительно к их правоспособности по существу не остается, поскольку реальное содержание правоспособности физического лица за границей должно устанавливаться на основе норм местного пра­вопорядка.

В итоге закономерен вывод о том, что при включении коллизионного начала личного закона в нормативный массив российского международ-

ного частного права следовало бы более строго сформулировать колли­зионные положения, затрагивающие правоспособность: прежде всего, обозначить пределы коллизионного регулирования в вопросе правоспо­собности и подчинить личному закону не всю правоспособность в целом, а лишь те ее элементы, которые действительно неразрывно связано с ин­дивидуумом, то есть ее начало и конец. В части же содержания правоспо­собности физического лица, являющегося иностранным по отношению к Российской Федерации, целесообразно было бы указать, что она устана­вливается на основе принципа национального режима, сформулирован­ного в отечественном праве.

В рамках исследования определения дееспособности индивидуума при обращении к личному закону на основе признака домицилия главное вни­мание в диссертации уделено трудностям установления данного критерия, понимаемого в юридическом смысле, а не в фактическом его значении. В работе указывается на заметные процессы сближения значения термина «домициль» с понятием «гражданство», которое свойственно даже клас­сической стране «общего права» — Великобритании. Критерий домици­лия, свойственный в силу исторических, культурных, правовых и иных традиций англосаксонским странам, — видоизменяет свое содержание, в некоторых случаях даже приближаясь но сути к признаку гражданства. Вследствие объективных масштабов подвижности населения законо­дателем в разных странах используется дифференциация признаков, уточняющих содержание понятия «домицилий» или заменяющих его («постоянное место жительства», «обычное местопребывание», «пре­имущественное пребывание» лица и т.д.), что объективно ведет к посте­пенной утрате категорией «домицилий» своей монолитности.

В регулировании отдельных элементов дееспособности иностранных физических лиц (способности к совершению сделок, деликтоспособно-сти, брачной или завещательной способности и т.д.) невозможность ис­пользования одного лишь закона — его личного статута — ощущалась издавна в международном частном праве. Вследствие этого и в научном, и в практическом планах возникает проблема соотношения «персонального» и «территориального» законов, применимых к конкретным обстоятель­ствам, когда физическое лицо действует за границами своего государства. Принцип недопустимости ссылок на собственную недееспособность лица, дееспособного по закону государства, на территории которого оно дей-

ствует, исторически вошел в практику международного частного права и обусловлен потребностями международного оборота, особенно заинтере­сованностью в его стабильности. Преимущественное значение террито­риального закона в общем порядке согласно позитивному праву многих государств преобладает. Однако применительно к отдельным фактическим обстоятельствам подходы могут быть конкретизированы иначе. Особенно это касается брачной дееспособности лица.

В связи сданным аспектом и особенно вопросом о дееспособности ино­странных физических лиц, являющихся гражданами нескольких государств или имеющих место жительства на территории нескольких государств, в третьем параграфе «Брачно-семейный статус» проведено сопоставление ре­гулирования, содержащегося в нормативных актах ряда зарубежных стран (Венгрии, Германии, Лихтенштейна, Португалии, Румынии, Швейцарии, штата Луизиана, Кодексе Бустаманте), а также международных договорах, в том числе, и тех, в которых Российская Федерация не участвует (Гаагской конвенции «О заключении и признании действительности браков» от 14 марта 1978 г ., Гаагской конвенции «О признании разводов и решений о раздельном жительстве супругов» от 1 июня 1970 г .).

Кроме того, в работе обращается внимание на то, что в ГК РФ и СК РФ не совпадают нормы, относящиеся к решению вопроса о личном за­коне субъекта, если последний имеет несколько гражданств. Так, ст. 1195 ГК РФ предусматривается, что при наличии у лица нескольких ино­странных гражданств личным законом считается право страны, в ко­торой это лицо имеет место жительства (п. 4). «Если лицо наряду с граж­данством иностранного государства имеет гражданство Российской Федерации, к условиям заключения брака (в том числе и брачной деес­пособности) применяется законодательство Российской Федерации. При наличии у лица гражданства нескольких государств применяется по выбору данного лица законодательство одного из этих государств» (п. Зет. 156).

В данном случае отчетливо проявляется расхождение норм междуна­родного частного права, зафиксированных в разных актах: акте граждан­ского права (ГК РФ), с одной стороны, и акте семейного права, — с другой. В диссертации указывается, что этой коллизии вполне можно было бы из­бежать, если бы правила международного частного права были сосредото-

чены в одном законе о международном частном праве, кодифицирующем соответствующие правила поведения субъектов частноправовых отноше­ний международного характера.

Глава третья диссертационного исследования «Тенденции развития международного частного права в вопросе личного закона физического лица»

имеет целью выявление некоторых наиболее заметных особенностей в современном состоянии международного частного права, свойственных разрешению проблем личного закона иностранных физических лиц. На основе проведенного ретроспективного анализа в работе отмечается изменение содержания понятия «личный статут»: от узко формального (использующего элементы коллизионного подхода), затем материально-правового до широкого, основанного на сочетании формально-юридиче­ского (коллизионного) с материально-правовым. Несмотря на то, что в праве ряда государств Запада (Австрии, Бельгии, Франции, ФРГ) и быв­ших колоний европейских стран, преимущественно Франции (Алжира, Марокко, Туниса, и т.п.), существует особый раздел «право иностран­цев», в большинстве случаев проблематика личного закона не входит в него, поскольку считается, что «право иностранцев» состоит из матери­ально-правовых предписаний, большей частью административно-пра­вовых.

Однако иногда встречаются исключения, относящиеся к природе норм, которые входят в состав «права иностранцев». В частности, в ФРГ суще­ствует точка зрения, согласно которой в состав «права иностранцев» вхо­дят также и отдельные коллизионные нормы. В этой связи с учетом современной тенденции «материализации» коллизионного регулирова­ния, о которой говорится не только в трудах западных авторов, но и в оте­чественных юридических публикациях, можно предположить и обратное воздействие: «право иностранцев» будет вмещать в себя коллизионные ас­пекты, в том числе в нем найдется место и для личного статута.

В качестве еще одной особенности настоящего этапа развития международного частного права в диссертации указывается на такое на­правление, как тенденция к обоснованию применения компетентного правопорядка с помощью такого неопределенного критерия, как отыска­ние «благоприятного права». Критерии благоприятности статуса, право­вого положения, режима и т.д., достаточно давно известные правовым

системам мира, применялись как критерии материально-правового регу­лирования в самых различных областях жизнедеятельности человека и об­щества. Так, например, Конвенция о статусе апатридов 1954 г . исходит из закрепления возможно более благоприятного положения апатридов (во всяком случае, не менее благоприятного, чем то, каким при тех же об­стоятельствах обычно пользуются иностранцы) в отношении приобрете­ния движимого и недвижимого имущества и прочих связанных с ним прав, а также в отношении арендных и иных договоров, касающихся движимого и недвижимого имущества (ст. 13).

В ряде случаев конструирование норм, оперирующих критерием «бла­гоприятности права» исходит не просто из идеи отыскания наиболее бла­гоприятного права, а выстраивает целую систему возможностей для выбора. Такими качествами характеризуется, в частности, подход зако­нодательства в области международного частного права канадской про­винции Квебек в части кровного происхождения или усыновления (ст. 3091 ГК).

Современное развитие международного частного права идет не только по пути кардинальных нововведений, но и в рамках консервативного из­менения устоявшихся подходов, правовых средств и инструментов. Это касается в существенной мере и личного закона физического лица. В усло­виях, когда существует очевидное «размывание», дробление, видоизмене­ние критериев, закладываемых в основу формулирования домицилия, ни закон места жительства, ни закон гражданства не могут обеспечить опре­деленности, поскольку устойчивость как первого, так и второго критериев значительно пошатнулась ввиду подвижности объектов, по поводу кото­рых возникают отношения. В числе «новых» признаков домицилия, а иногда и понятий, его заменяющих, значатся: «местожительства», «место постоянного или преимущественного проживания», «место проживания», «место пребывания» и др. Подобные категории используются при толко­вании не только в правопорядках государств «старой» Европы, но и в стра­нах СНГ, включая и Россию. Множественность понятий, применяемых для целей установления личного закона и обеспечения надлежащего ре­гулирования соответствующих отношений, бесспорно, создает допол­нительные трудности для правоприменения, в свою очередь, требуя ин­терпретации, о чем свидетельствует практика как национальных, так и международных судов.

В заключении формулируются основные выводы по теме исследования, а также рекомендации по совершенствованию системы и содержанию рос­сийского законодательства в области международного частного права.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

Базаев Г.Б. Личный закон физического лица в международном част­ном праве // Право и государство: теория и практика. 2007. № 6 (0,6 п.л.);

Базаев Г.Б. К вопросу о системах определения личного закона физиче­ского лица в международном частном праве // Право: теория и практика. 2008. № 2 (0,5п.л.);

Базаев Г.Б. Основные начала коллизионного регулирования право,-де­еспособности иностранных физических лиц в международном частном праве // Федерация. 2008 № 2 (0,5 п.л.);

Базаев Г.Б. Методы определения личного закона физического лица в международном частном праве // Объединенный научный журнал. 2008 №4 (0,4 п.л.).

[1] См.: Кисиль В.И. Lex personalis в международном семейном праве// Вестник Киевского университета. Международные отношения и международное право. Вып. 10. Киев, 1980.

[2] Макаров Л.Н. Основные начала международного частного права. С. 78., 2005.

[3] Лунц Л.А. Международное частное право. М.: Юрид. лит. 1970. С. 177.

www.law.edu.ru

Смотрите еще:

  • Основные законы римского права 6. Закон как источник римского права. Виды законов. Законы (leges) – главное воплощение римского писаного права. Для признания правового предписания в качестве закона необходимо было, чтобы он исходил от […]
  • Закон суров но это закон кто сказал Dura lex, sed lex Латинско-русский и русско-латинский словарь крылатых слов и выражений. — М.: Русский Язык . Н.Т. Бабичев, Я.М. Боровской . 1982 . Смотреть что такое "Dura lex, sed lex" в других […]
  • Документы для оформления российской пенсии Какие нужны документы для оформления пенсии по старости? Законодательство РФ предусматривает три различных вида пенсий по старости (п. 1 ст. 3 Закона от 28.12.2013 N 400-ФЗ; п. п. 3, 6 ст. 5, пп. 5, 8 п. 1 […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.