Преступление криминализация и декриминализация

Криминализация и декриминализация деяний

В широком смысле, криминализация это не только закрепление в законе признаков новых составов преступлений, но и повышение верхних пределов санкций в рамках существующих составов, отдельные ограничения в применении институтов освобождения от уголовной ответственности и наказания, а также конструирование норм общего характера, вызывающих более широкий спектр нежелательных для виновных правовых последствий.

Сторонником узкого подхода является Яковлев – криминализация деяний это определение их в уголовном законе в качестве общественно-опасных и наказуемых.

Криминализацию и декриминализацию принято рассматривать в двух аспектах, как процесс и как результат. Процесс криминализации представляет собой выявление общественно-опасных форм человеческого поведения и признания допустимости и целесообразности уголовно-правовой борьбы с ними. Результатом криминализации является появление новой нормы в уголовном законе. Процесс декриминализации предполагает установление оснований общественной опасности деяния и признания нецелесообразности уголовно-правовой борьбы с ним. Результатом декриминализации является отмена уголовной наказуемости деяния.

Основания криминализации – это процессы, происходящие в материальной и духовной сферах жизни общества, развитие которых порождает объективную необходимость и общественную потребность в уголовно-правовой охране тех или иных ценностей. Основания принято делить на социальные и криминологические.

Способы криминализации и декриминализации деяний:

1. Изменение норм общей части УК РФ
2. Изменение в нормах особенной части (Криминализации деяний: включение в уголовный кодекс новых составов преступлений; расширение элементов или признаков уже имеющегося состава преступления, путём увеличения круга потерпевших, путем введения новых альтернативных действий, за счет увеличения круга субъектов преступления, за счет расширения в составе признаков предмета преступления. Декриминализация деяний: исключение из особой части состава преступления; сужение рамок имеющегося состава преступления(сужение круга потерпевших, сужение круга субъектов преступления, исключение одного из альтернативных элементов состава, исключение основного состава преступления))

istochnikiprava.ru

Понятие и значение криминализации (декриминализации) деяний.

Законодатель признает отдельные деяния опасными для общества и криминализирует их, т.е. признает их преступными, и, наоборот, признав, что преступление не обладает признаком общественной опасности, декриминализирует его.

В юридической литературе можно выделить два основных подхода к рассматриваемым явлениям:

1) связан с широким понимаем криминализации (декриминализации) деяний (Р.Р. Галиакбаров, В.Н. Кудрявцев).

Под криминализацией понимается не только закрепление в законе определенных признаков новых составов преступлений, но и повышение верхних пределов санкций в рамках существующих составов, отдельные ограничения в применении институтов освобождения от наказания к некоторым категориям осужденных, конструирование норм общего характера, вызывающих более широкий спектр нежелательных для субъектов правовых последствий.

2) связан с узким пониманием понятий криминализации и декриминализации деяний.

Криминализация — это признание в уголовном законе деяния общественно опасным и объявление его уголовно наказуемым. Декриминализация — это признание того, что деяние больше не является общественно опасным и уголовно наказуемым (исключение деяние из уголовного закона).

В юридической науке криминализация и декриминализация деяний понимается как процесс и как результат. Процесс криминализации состоит в выявлении целей, оснований и возможностей установления уголовной ответственности за те или иные деяния и издания уголовных законов, закрепляющих это решение. Результат криминализации — совокупность норм уголовного права, содержащих перечень преступлений и предусмотренных за них наказаний.

Декриминализация как процесс характеризуется изучением эффективности действующих норм и выявлением среди преступлений тех деяний, у которых отсутствует общественная опасность и с которыми нецелесообразно бороться уголовно-правовыми средствами. Как результат декриминализации — отмена уголовной ответственности за совершение декриминализированных деяний.

Таким образом, криминализация (декриминализация) есть явление динамичное. В зависимости от конкретных политических, социально-экономических условий развития общества происходит либо расширение, либо сужение круга деяний, относимых к преступным и уголовно наказуемым. Уголовный закон должен быть изменчив, динамичен, чтобы являться адекватным отражением состояния общества и главных его ценностей.

Криминализация и декриминализация деяний является междисциплинарной проблемой, т.е. составляет предмет не только криминологии, но и науки уголовного права. Криминология должна сосредоточить свое внимание, главным образом, на обусловленности уголовно-правового запрета, а наука уголовного права — на законодательной технике криминализации и декриминализации деяний.

Критерии криминализации и декриминализации деяний

1) анализ объективных общественных процессов, определяющих как саму необходимость в принятии законодательства или практики его применения, так и конкретное содержание этих измерений.

2) изучение допустимости правовой регламентации, исходя из различного рода обстоятельств (политических, правовых, социальных и др.).

3) определение реальной возможности решения, которое намечается принять, то есть того, будет ли оно осуществляться в действительности.

criminology-info.ru

Преступление криминализация и декриминализация

Понятие преступления связано с процессами (процедурой) криминализации и декриминализации. Первая есть законодательное признание определенных деяний преступными и наказуемыми, т. е. установление за их совершение уголовной ответственности. Вторая — это исключение их из числа уголовно наказуемых, т. е. отмена за их совершение уголовной ответственности. Проблемы криминализации и декриминализации связаны, по сути дела, с более общими проблемами развития любого государства и общества. Как уже отмечалось, представление о необходимости запрещения в уголовном законе тех или иных деяний не остается раз и навсегда данным и неизменным. Жизнь обязательно вносит в него свои коррективы. Особенно остро данная проблема встает перед законодателем в период проведения крупных законодательных работ, например при кодификации. При этом следует отметить, что процессы криминализации и декриминализации тесно связаны друг с другом. Так, при любой кодификации ответственность за какие-то деяния исключается, а за какие-то, наоборот, устанавливается.

Общим основание криминализации (так же, как и декриминализации) соответствующих деяний является переоценка степени их общественной опасности. Анализ изменений, внесенных в этом направлении в уголовное законодательство Российской Федерации в перестроечные и следующие за ними годы реформирования общества, позволяет выделить некоторые причины криминализации отдельных деяний.

Во-первых, криминализация может быть связана с отрицательными последствиями научно-технического прогресса, способными влиять на экологические процессы, в конечном счете, причиняющими огромный вред среде обитания человека. Так, в новом УК РФ в ст. 254 установлена уголовная ответственность за порчу земли (по УК РСФСР 1960 г. наказывалось лишь загрязнение водоемов и воздуха). К причинам этого же порядка можно отнести и развитие атомной энергетики, и вообще использование радиоактивных веществ в научно-исследовательских и промышленных целях. Трагедия Чернобыля обострила эту проблему, и в 1988 г. в УК РСФСР была установлена уголовная ответственность за незаконные действия с радиоактивными материалами — их незаконное применение, хранение, использование, передачу, хищение и некоторые другие действия.

Во-вторых, можно выделить и причины криминализации общественно опасных деяний, являющиеся специфическими лишь для определенного периода развития того или иного государства. Применительно к нашему уголовному законодательству это в первую очередь обстоятельства, связанные с происходящими в стране процессами перестройки и дальнейшего реформирования общества. Так, усилия по становлению независимой судебной власти вызвали принятие уголовно-правовых норм об уголовной ответственности за ряд действий, посягающих на судебную власть. Здесь и вмешательство в разрешение судебных дел, и угроза убийством судьи или, например, присяжного заседателя, их оскорбление и умышленное неисполнение судебного решения.

Причины переоценки необходимости запрещения тех или иных деяний в уголовном законе и их наказуемости, приводящие к декриминализации, более разнообразны. Внимательный анализ этого процесса, т. е. исключения из УК РСФСР уголовно-правовых запретов, за последние годы позволяет выделить следующие причины декриминализации:

1) убеждение в неэффективности борьбы с теми или иными деяниями уголовно-правовыми средствами;

2) принципиальное изменение характера общественных отношений, ранее находившихся под охраной уголовного закона;

3) изменение представления о степени общественной опасности деяния;

4) изменение общепринятой нравственной оценки соответ-ствующего деяния;

5) выполнение государством международно-правовых обязательств об охране прав человека.

Причинами первого порядка была вызвана отмена уголовной ответственности за изготовление или хранение без цели сбыта крепких спиртных напитков домашней выработки, а также за изготовление или хранение без цели сбыта аппаратов для их выработки.

Причины второго порядка вызвали, например, отмену в конце 1991 г. уголовной ответственности за частнопредпринимательскую деятельность и коммерческое посредничество. Это было обусловлено официальным провозглашением задачи перевода экономики на рыночные рельсы, в связи, с чем указанные деяния из общественно опасных превратились не только в разрешенные, но и общественно полезные.

Причины третьего порядка вызвали отмену уголовной ответственности за нарушение законов о записи актов гражданского состояния. Этот уголовно-правовой запрет существовал в советском уголовном праве десятилетия. Криминал заключался в сокрытии обстоятельств, препятствующих вступлению в брак, или сообщении ложных сведений органам записи актов гражданского состояния. Дел по таким преступлениям всегда было немного, и среди них первое место занимали те, в которых криминал состоял в заключении брака лицом, состоящим в другом браке.

Криминализация той или иной разновидности поведения человека и существование определенного уголовно-правового запрета должны соответствовать нравственным представлениям общества. Соотношение же правовых и нравственных запретов не является постоянным. Право может и опережать мораль, выступая нравственным ориентиром. Но чаще всего в жизни бывает наоборот. Нельзя забывать о том, что праву как таковому изначально присущ почти неизбежный определенный консерватизм. Закон — всегда «‘вчерашний'» по отношению к сегодняшней жизни. Закон, в том числе и уголовный, может «пропустить момент», когда нравственные запреты по какому-то вопросу, допустим, ослабли, и тогда он оказывается неподкрепленным нравственными началами. Поэтому встает вопрос о декриминализации соответствующего запрещенного уголовным законом деяния (например, с исключением уголовной ответственности за ненасильственное мужеложство без отягчающих обстоятельств).

Применение уголовно-правовых санкций к человеку (хотя и преступнику) — это всегда ограничение его прав и свобод. Поэтому одна из задач уголовно-правовой науки — обоснование пределов этих ограничений и выработка соответствующих рекомендаций законодателю. До недавнего времени существование целого ряда уголовно» правовых норм противоречило Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., и последующим международно-правовым актам о правах человека, и поэтому были исключены статьи о нарушении свободы совести, об ответственности за нарушение правил паспортной системы, за занятие бродяжничеством или попрошайничеством либо ведение иного паразитического образа жизни, за распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, и некоторые другие.

Проблема декриминализации не связана лишь с проблемой Особенной части уголовного права и формулированием конкретных уголовно-правовых запретов. Декриминализация может быть достигнута и в результате внесения соответствующих изменений в нормы Общей части уголовного закона. Так, своеобразной разновидностью декриминализации можно признать изменение в статьях УК РСФСР об укрывательстве и недонесении. Из круга субъектов укрывательства были исключены супруг и близкие родственники лица, совершившего преступление, а из числа тех, кто должен отвечать за недонесение, еще и священнослужитель, которому о преступлении стало известно из исповеди. Новый УК РФ продолжил эту тенденцию: недонесение было исключено из числа уголовно наказуемых деяний (при этом уголовная ответственность за укрывательство преступлений сохранилась — ст. 316 У К РФ).

Иногда может произойти и фактическая частичная декрими-нализация — без изменения «буквы» закона. Это может быть связано с новым толкованием сохраняющей силу уголовно-правовой нормы, сужающим объем запрещаемого этой нормой поведения (примером является сегодняшнее толкование состава изготовления или сбыта порнографических предметов). Сегодня общественное сознание и мораль оказались более терпимыми к этим явлениям, и в последние годы, отечественными кинематографистами созданы такие фильмы, которые раньше однозначно были бы расценены как, безусловно, порнографические, а создатели и демонстраторы этих кинокартин были бы привлечены к уголовной ответственности. В этом отношении сама ст. 228 УК РСФСР об ответственности за порнографию не подвергалась изменению, но изменилось правосознание судей и следователей вследствие изменения нравственных представлений общества на этот счет, что и привело к фактической декриминализации некоторых видов поведения, ранее образующего состав этого преступления.

studbooks.net

§ 5. Критерии отнесения деяний к кругу преступлений (криминализация и декриминализация деяний)

§ 5. Критерии отнесения деяний к кругу преступлений (криминализация и декриминализация деяний)

Основным материальным признаком всякого преступления является общественная опасность. Однако не всякое общественно опасное деяние должно считаться преступлением и влечь уголовную ответственность и наказание.

К. Маркс писал: «…безусловный долг законодателя – не превращать в преступление то, что имеет характер проступка, и то лишь в силу обстоятельств».[70] И далее: «…нравственный законодатель прежде всего будет считать самым серьезным, самым болезненным и опасным делом, когда к области преступлений относят такое действие, которое до сих пор не считалось преступным».[71]

Отсюда важное значение принципов, которыми руководствуется законодатель при определении круга деяний, относимых к преступлениям, т. е. принципов криминализации. «Принципы криминализации (а равно и декриминализации) общественно опасных деяний представляют собой наиболее абстрактный и общий уровень научного обеспечения и обоснования уголовного нормотворчества, т. е. отправные позиции, учет которых необходим при всяком изменении действующего уголовного законодательства».[72] Он же пишет: «На основе анализа устойчивых и типичных связей уголовного права с различными сферами социальной реальности разрабатываются принципы криминализации – научно обоснованные и сознательно применяемые общие правила и критерии оценки допустимости и целесообразности уголовно-правовой новеллы, устанавливающей или изменяющей ответственность за конкретный вид общественно опасных деяний. Принципы криминализации представляют собой отражение в общественном сознании общих структурно-функциональных свойств и отношений различных оснований криминализации как социальных фактов и тенденций развития общественных отношений. По сути дела принципы криминализации – это система правил и критериев установления уголовной ответственности».[73]

С таким определением критериев (принципов) криминализации деяний следует согласиться. Действительно, критерии криминализации – это основополагающие идеи на уровне общественной идеологии, руководствуясь которыми законодатель определяет круг человеческих поступков, относимых в конкретных исторических условиях к преступлениям.

Правильно подчеркивая идеологический характер критериев криминализации, А. М. Яковлев пишет: «Криминализацию деяний в самой общей форме можно определять как социальный и правовой процесс выявления тех видов индивидуальных актов поведения, которые представляют опасность для господствующих общественных отношений, и отнесение их в законе к числу преступных, уголовно наказуемых, противоправных. Характер данного процесса зависит от элемента общественного (классового) сознания, который составляет социальную (общественную, государственную) шкалу ценностей».[74] В советской юридической литературе имели место довольно удачные попытки дать перечень критериев криминализации. В качестве важнейшего, всеми признаваемого критерия криминализации является оценка человеческого поведения как общественно опасного. Характер общественной опасности прежде всего зависит от ценности того блага, которому причиняется ущерб, конкретным человеческим поступком, т. е. от ценности тех или иных общественных отношений.

При помощи норм уголовного права охраняются наиболее важные социалистические отношения, такие, как общественный строй СССР, его политическая и экономическая системы, социалистическая собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права и свободы граждан, социалистический правопорядок (ст. 7 УК РСФСР).

Другие общественные отношения охраняются при помощи других мер воздействия, а не путем применения наказания. Посягательства на них не считаются преступлениями. Например, нарушение правил уличного движения влечет административную ответственность, нарушение правил, регулирующих порядок в местах общего пользования в коммунальной квартире, – моральную или гражданско-правовую. Ценность той или иной группы общественных отношений определяется законодателем на момент принятия закона в зависимости от конкретных условий жизни общества в той или иной период. Например, до 1940 г. трудовая дисциплина на предприятиях не была объектом уголовно-правовой охраны. В предвоенные годы значение этих общественных отношений резко возросло, и поэтому законодатель счет необходимым установить уголовную ответственность за прогул и самовольный уход с предприятия.

Кроме ценности блага при решении вопроса о признании или непризнании деяния преступлением учитывается характер посягательства, т. е. способ, которым причиняется ущерб. Преступлениями признаются только такие посягательства, которые по своим объективным свойствам могут причинить существенный вред охраняемому благу. Например, имущественным правам граждан, которые рассматриваются как объект посягательства, могут причинить ущерб деяния, носящие характер кражи, грабежа, разбоя, мошенничества, вымогательства, уничтожения или повреждения. Эти деяния законом признаются преступными. Но вред имущественным правам граждан может быть причинен деяниями, носящими другой характер. Например, неуплата долга, пользование имуществом без разрешения собственника, некачественное выполнение заказа и т. д. Эти и другие подобного рода деяния законодатель не считает преступлениями. Или доведение до самоубийства или покушения на него считается преступлением, если это было сделано путем жестокого обращения с потерпевшим или систематического унижения его личного достоинства. Доведение до самоубийства иным способом (подговор, прекращение брачных отношений и т. п.) не считается преступлением.

Немаловажное значение для отграничения преступного от непреступного имеют характер и размер причиненного вреда. Например, нарушение ветеринарных правил рассматривается как преступление в том случае, когда оно повлекло распространение эпизоотии или иные тяжкие последствия, потрава посевов и повреждение полезащитных и иных насаждений влечет уголовную ответственность, если эти действия причинили значительный ущерб, и т. д. При наступлении иных последствий указанные действия преступлениями не являются.

Общественная опасность есть признак, относящийся к преступлению в целом, а не только к деянию. Поэтому в качестве одного из критериев оценки степени общественной опасности используется характеристика личности преступника. Ряд признаков, относящихся к личности преступника, влияет на отграничение преступных деяний от непреступных и оценку степени опасности преступлений одного и того же вида. Такими признаками являются возраст, должностное положение, устойчивость преступной установки. Уголовно-правовая политика исходит из необходимости различать степень общественной опасности деяний, совершенных взрослыми и несовершеннолетними. Деяния, совершенные лицами, не достигшими 14-летнего возраста, не считаются преступлениями. Лица в возрасте от 14 до 16 лет отвечают только за совершение определенных видов преступлений, и только с 16 лет наступает уголовная ответственность за все деяния, предусмотренные уголовным законом. Естественно, что это не относится к таким случаям, когда преступление может быть совершено в возрасте старше 16 лет. Например, ответственность за вынесение заведомо неправосудного приговора наступает с 25-летнего возраста, так как судьями могут избираться лица, достигшие этого возраста; за воинские преступления ответственность наступает с 18 лет, так как военнослужащими могут быть только лица в возрасте 18 лет и старше. При решении этого вопроса учитываются: 1) возможность осознавать общественную значимость совершенного деяния; 2) объективная общественная опасность того или иного вида деяния; 3) распространенность деяний; 4) целесообразность применения уголовного наказания. Должностное положение лица в ряде случаев позволяет ему совершать такое общественно опасное деяние, которое не может быть совершено лицом, не занимающим такого положения, либо, будучи совершенным, не причиняет большого вреда охраняемым законом благам.

Так, за должностные преступления могут отвечать только должностные лица, за воинские преступления – только военнослужащие, за выпуск недоброкачественной, нестандартной или некомплектной продукции – только директор предприятия, главный инженер, начальник ОТК и т. д.

Устойчивость преступной установки внешне проявляется в неоднократном совершении преступления. Уголовная политика ориентирует на необходимость учета этого обстоятельства. Некоторые деяния признаются преступными в случаях, когда они совершаются лицом систематически, в виде промысла, повторно или повторно после наложения административного взыскания. Например, незаконная охота рассматривается как преступление, если она имела место после применения мер административного воздействия за такие же действия (ст. 166 УК РСФСР).

На оценку общественной опасности преступления оказывает влияние характер психического отношения лица к своим действиям и последствиям этих действий. Советская уголовно-правовая политика в качестве одной из основополагающих идей провозглашает ответственность только за виновно совершенное деяние. В принципе уголовной ответственности подлежит лицо, совершившее общественно опасное деяние как умышленно, так и по неосторожности. В тех случаях, когда законодатель считает преступлением деяние, совершенное только умышленно, об этом либо делается оговорка в законе, либо состав формулируется таким образом, что из его анализа можно сделать безошибочный вывод о форме вины. Например, причинение телесного повреждения или нанесение побоев, повлекшее за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности, считается преступлением только тогда, когда это деяние совершено умышленно (ст. 112 УК РСФСР).

Степень общественной опасности деяния зависит не только от наличия вины и формы ее, но также от цели, которую ставил перед собой преступник, и от мотива, которым он руководствовался, совершая деяние. Поэтому одно и то же деяние в зависимости от цели и мотива может быть преступлением, а может либо не быть им, либо подпадать под признаки другого состава преступления.

Например, скупка и перепродажа товаров или иных предметов с целью наживы – преступление (спекуляция), аналогичные действия без этой цели преступлением не являются. Злоупотребление властью или служебным положением считается преступлением, если оно было совершено из корыстной или иной личной заинтересованности, и дисциплинарным проступком, если оно было совершено по другим мотивам.

Общественная опасность деяния зависит и от других обстоятельств, которые сопутствуют совершению деяния. Такими обстоятельствами могут быть время, место, обстановка, способ, характер средств совершения преступления. Эти обстоятельства учитываются законодателем при выработке составов преступлений. Например, мародерство может быть совершено только на поле сражения, хулиганство – только в общественных местах, вымогательство личного имущества является преступлением, если оно было совершено под угрозой насилия над личностью потерпевшего или его близких, оглашения о них позорящих сведений или истребления их имущества (ст. 148 УК РСФСР). Совершение деяния вне указанных в законе времени, места, обстановки и т. д. не считается преступлением.

Характер общественной опасности является наиболее важным, но не единственным критерием криминализации. «Конечно, – пишет И. М. Гальперин, – установление объективных социальных свойств деяния, характеризующих его как в высокой степени опасное с точки зрения охраны правопорядка, является необходимой предпосылкой для оценки законодателем такого деяния в качестве преступления. Решительный отказ от формального понятия преступления и признание того, что преступление – прежде всего деяние общественно опасное, имеют принципиальное значение. Но если преступление – это деяние, характеризующееся сравнительно высокой степенью общественной опасности, то отсюда еще не следует, что всякое такое деяние может и (или) должно признаваться преступлением».[75]

Эта верная мысль находит подтверждение и в уголовном законодательстве (ст. 1 Основ, ст. 1 УК РСФСР), где говорится, что не все, а только определенный круг объективно общественно опасных деяний относится к преступлениям.

При решении вопроса об отнесении того или иного общественно опасного деяния к категории преступлений необходимо учитывать целесообразность применения уголовной репрессии для борьбы с этим видом деяний. Выше уже говорилось о тех принципиальных положениях, которыми руководствуются Коммунистическая партия и Советское государство при применении мер принуждения. В частности, такими принципиальными являются положения о том, что принуждение применяется к меньшинству и только тогда, когда большинство уже убеждено, и что принуждение применяется только тогда, когда поставленную задачу нельзя решить при помощи убеждения или других средств. Именно с такой ситуацией приходится сталкиваться при организации борьбы с некоторыми нежелательными, опасными для общества явлениями. К ним относятся, например, потребление спиртных напитков, потребление наркотических средств, проституция. Советский законодатель, понимая общественную вредность этих явлений, не счел возможным устанавливать за них уголовную ответственность, руководствуясь тем, что применение уголовного наказания в этих случаях неспособно обеспечить достижение тех целей, которые перед ним ставятся. Опыт борьбы с этими явлениями показал, что значительно больший эффект, чем применение чисто административных мер, дает разумная система экономических, медицинских, воспитательных и им подобных мероприятий. Коммунистическая партия и Советское государство используют и уголовно-правовую политику в борьбе с пьянством, наркоманией, проституцией, но не путем установления ответственности лиц, злоупотреблявших алкоголем, наркотиками, занимающихся проституцией, а путем наказания лиц, способствующих сохранению и распространению этого зла.

Так, в целях борьбы с пьянством и алкоголизмом установлена уголовная ответственность за изготовление, сбыт, хранение крепких спиртных напитков домашней выработки, за нарушение правил торговли спиртными напитками, за доведение несовершеннолетнего до состояния опьянения. Уголовно-правовая борьба с наркоманией осуществляется путем наказания лиц, занимающихся незаконным изготовлением, приобретением, хранением, перевозкой или сбытом наркотических веществ, хищением наркотических веществ, склонением к потреблению наркотических веществ, посевами или выращиванием запрещенных к возделыванию культур, содержащих наркотические вещества, организацией или содержанием притонов для потребления наркотических веществ.

Уголовное законодательство предусматривает ответственность за вовлечение несовершеннолетних в занятие проституцией, за содержание притонов разврата и сводничество. Вопрос о целесообразности установления уголовной ответственности возникает не только в рассмотренных случаях. Уголовно-правовая политика ориентирует законодателя на желательность и необходимость отказа от установления уголовной ответственности во всех случаях, когда наказание не способно обеспечить достижение поставленных перед ним целей или когда задачу борьбы с какими-либо нежелательными для общества явлениями можно решить не наказанием, а иными мерами государственного и общественного воздействия.

При решении вопроса об установлении уголовной ответственности должен быть принят во внимание уровень правосознания советских людей. Н. А. Стручков пишет: «Политические решения и нормы права должны еще учитывать сложившееся общественное мнение… Обращает на себя внимание то обстоятельство, что общественное мнение по-разному относится к различным преступлениям и дает разную оценку, с одной стороны, преступности вообще и, с другой стороны, тем конкретным лицам, которые совершили преступления. Подавляющее большинство граждан искренне осуждают преступления, посягающие на жизнь, здоровье и достоинство людей, разбой и грабежи, хулиганство. Но нельзя сказать, что хищение государственного и общественного имущества, спекуляция, частнопредпринимательская деятельность вызывают столь же решительное и единодушное возмущение у граждан. Граждане порой склонны осудить преступление и в то же время пожалеть того, кто совершил это преступление… хулиганство вообще каждому представляется опасным, но человек, совершивший хулиганский поступок, если он хорошо знаком, вызывает жалость и эта жалость заслоняет порой абстрактно воспринимаемые интересы общества в целом».[76]

Это высказывание по существу верно. Однако обращает на себя внимание то обстоятельство, что Н. А. Стручков, говоря о необходимости учитывать общественное мнение, не проводит различия между уровнями общественного сознания. Известно, что общественное сознание существует в трех уровнях: идеологии, общественной психологии и обыденного или индивидуального сознания. Общественное сознание на уровне идеологии представляет собою совокупность научно обоснованных идей, выработанных Коммунистической партией на основе познания объективно действующих законов развития общества и полностью соответствующих им. Общественное сознание на уровне общественной психологии – это совокупность идей, выработанных в процессе практической деятельности людей и выражающих мнение подавляющего большинства граждан. Общественная психология – это не простая совокупность сознания отдельных индивидов (обыденное, индивидуальное сознание), а обобщенное выражение идей определенного класса, слоя населения.

Бытовое, индивидуальное сознание – это идеи, имеющие место в сознании отдельного индивида.

Эти методологические положения имеют прямое отношение и к такой форме общественного сознания, как правосознание. Советская уголовная политика, а вслед за ней уголовное законодательство и практика его применения базируются на правосознании идеологического уровня. В условиях советской действительности, для которой характерно совпадение коренных интересов личности и общества, правосознание на уровне идеологии, общественной психологии и обыденного сознания, как правило, совпадает по своему существу. Однако в силу различных причин (недостаточная воспитательная работа, укоренившиеся традиции и др.) между ними могут иметь место и противоречия. В этих случаях и возникает вопрос о реакции уголовной политики на эти противоречия. Должна ли она ориентировать законодателя (а затем и правоприменяющие органы) на необходимость учета бытового правосознания и правосознания на уровне общественной психологии? В нашей советской литературе довольно часто на этот вопрос дается отрицательный ответ. Основной довод в пользу такого ответа приводится следующий: противоречие между правосознанием на уровне идеологии, с одной стороны, общественно-психологическим и бытовым правосознанием, с другой, означает, что отдельные граждане (когда речь идет об индивидуальном сознании) или большинство граждан (когда речь идет об общественно-психологическом сознании) не поднялись еще до научного понимания правовых идей, что их уровень правосознания свидетельствует об отсталости их правовых взглядов от взглядов Коммунистической партии и Советского государства. «Подчинение деятельности судебных органов и органов, ведающих исправительно-трудовым делом, целям возмездия, может быть, и удовлетворит чувство справедливости людей отсталых, но не будет соответствовать понятию о справедливости социалистической морали».[77] Право же не должно опускаться до уровня сознания «отсталых» людей, а должно поднимать их сознание до уровня идеологии. В принципе это положение правильное. Право должно не просто фиксировать то, что имеется в действительности, но и вести общество вперед. Совершенно очевидно поэтому, что советская уголовная политика в процессе ее формирования и реализации не может ориентироваться на обыденное, индивидуальное правосознание, хотя бы в силу практической невозможности сделать это. Взгляды конкретных людей на правовые идеи, на организацию борьбы с преступностью, на уголовное право, на систему наказаний и т. д. настолько различны, что учесть их (даже при рассмотрении конкретного дела) совершенно невозможно.

Но как быть, если имеет место несовпадение правосознания на уровне общественной психологии и правосознания на уровне идеологии, т. е. когда идеи, соответствующие сознанию большинства советских граждан, не полностью совпадают с научно обоснованными идеями? Думается, что уголовная политика не может не учитывать этого обстоятельства.

Истории Коммунистической партии и Советского государства известны случаи, когда та или иная важная проблема решалась не так, как в принципе полагала ее решить партия, а так, как решение ее соответствовало уровню общественной психологии. Например, наша партия всегда выступала за национализацию земли и передачу ее в руки государства. Однако после революции земельная проблема была первоначально решена по-иному: была отменена помещичья собственность на землю и земля перешла в распоряжение волостных земельных комитетов и уездных Советов крестьянских депутатов. Это было сделано потому, что идея национализации земли в то время не поддерживалась большинством крестьян, которые стремились получить землю в свою собственность. В. И. Ленин говорил по этому поводу на II Всероссийском съезде Советов Р. и С. Д.: «Здесь раздаются голоса, что сам декрет и наказ составлен социалистами-революционерами. Пусть так. Не все ли равно, кем он составлен, но как демократическое правительство мы не можем обойти постановление народных низов, хотя бы мы с ним были несогласны».[78] Точно так же обстоит дело с учетом «отсталого» правосознания трудящихся. Мы не можем забывать, что «право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества».[79] Поэтому при разработке уголовной политики Коммунистическая партия и Советское государство исходят из учета правосознания на уровне идеологии и вместе с тем реально существующего правосознания масс, т. е. правосознания на уровне общественной психологии.

М. И. Калинин писал в свое время: «Судебный приговор не должен резко расходиться с мнением и правовым чувством народа на данное преступление и данное наказание, ибо в противном случае он не окажет воспитательного и политического влияния».[80]

Правовая психология трудящихся должна учитываться не только при разрешении конкретных дел, но и при конструировании законодательства, т. е. в момент, когда решается вопрос о криминализации деяний. Совершенно правильно писал И. Е. Фарбер: «Всякое наказание вызывает в общественной психологии различные правовые чувства: стыд, страх, сострадание, одобрение, осуждение и пр. При конструировании законодательной нормы надо знать, на возбуждение или массовое распространение каких именно правовых эмоций следует в первую очередь ориентироваться. Эта сторона дела при осуществлении карательной политики находится в тени, и у нас мало задумываются над тем, какую психологическую реакцию вызывают данный вид и мера наказания в массовом правосознании. Поэтому теория наказания, исключающая анализ психологического, эмоционального отношения граждан к наказанию, лишает себя возможности научного обоснования конкретных мер наказания».[81]

В процессе криминализации учитываются и иные критерии.

B. И. Курляндский писал, что критерии криминализации относятся к характеристике общественной опасности деяния, а также к характеристике обстоятельств, не связанных с общественной опасностью человеческого поступка. «Важно выяснить, – говорил он, – каковы те критерии, которые должны учитываться законодателем при дифференциации преступления и проступка, а следовательно, уголовной и иной правовой ответственности… Большинство из таких критериев (во всяком случае наиболее значимых) непосредственно связаны с характером общественной опасности деяния…

Критерии, которые… можно именовать не связанными с общественной опасностью деяния и которые должны учитываться в правотворческой деятельности государства при принятии уголовных законов, в свою очередь, условно можно разделить на три группы: а) социальные; б) экономические; в) иные…»[82]

Н. И. Загородников, раскрывая критерии криминализации поступков, отмечает: «При решении этих вопросов в основе лежит характер, значимость тех социальных ценностей, которым данное деяние причиняет вред. Учитываются также и реальное восприятие той или иной социальной ценности общественным правосознанием, традиционный подход к оценке того или иного социального блага…

При разрешении вопроса, почему именно в данное время, в данных исторических условиях те или иные общественные отношения должны быть поставлены под защиту не права вообще, а именно уголовного права, уголовная политика опирается на социальный опыт деятельности правоприменительных органов, учитывает потребности социалистического строительства, чутко прислушивается к общественному правосознанию».[83]

Анализ законодательной деятельности Верховного Совета СССР и Верховных Советов союзных республик позволяет сделать вывод, что важнейшими критериями при решении вопроса об отнесении конкретного вида человеческого поведения к преступлениям являются:

1) оценка поведения как общественно опасного;

2) признание поведения противоречащим социалистической морали и осуждаемым подавляющим большинством советских граждан;

3) констатация факта, что борьба с таким поведением возможна только путем применения уголовного наказания и использования иных мер принуждения и убеждения для этом цели недостаточно;

4) установление того обстоятельства, что наказание по своим объективным качествам способно обеспечить достижение целей, поставленных перед ним Советским государством.

Процесс криминализации и декриминализации не заканчивается принятием уголовного законодательства, предусмотренного Конституцией СССР и Конституциями союзных республик, т. е. Основ уголовного законодательства Союза ССР, законов об ответственности за государственные и воинские преступления, уголовных кодексов союзных республик. Он идет постоянно. Практика развития уголовного законодательства знает немало случаев, когда ранее не наказуемые в уголовном порядке деяния впоследствии признавались законодателем преступлениями. Это явление объясняется следующими причинами:

а) повышением общественной опасности определенных деяний;

б) необходимостью устранения пробелов законодательства;

в) появлением новых общественных отношений, требующих охраны при помощи норм уголовного права.

Так, в УК РСФСР 1960 г. предусмотрена уголовная ответственность за такие деяния, которые не считались преступными по УК РСФСР 1926 г., как злостное уклонение от оказания помощи родителям (ст. 123), злоупотребление опекунскими обязанностями (ст. 124), недобросовестное отношение к охране государственного или общественного имущества (ст. 100), пропаганда войны (ст. 71), воспрепятствование совершению религиозных обрядов (ст. 143) и др.

После принятия УК РСФСР 1960 г. были признаны преступлениями разглашение тайны усыновления (ст. 124), уклонение от лечения венерической болезни (ст. 115), действия, дезорганизующие работу ИТУ (ст. 77), преступно-небрежное использование и хранение сельскохозяйственной техники (ст. 99), приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов (ст. 152), распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй (ст. 190), надругательство над Государственным гербом или флагом (ст. 190 2 ), нарушение правил торговли (ст. 156 3 ), незаконное обучение каратэ (ст. 219) и др.

На развитие уголовного законодательства оказывают влияние не только общие закономерности, определяющие это развитие, но и те условия общественной жизни, в которых оно происходит.

Наиболее характерным явлением современного периода жизни человеческого общества является то, что развитие его происходит в условиях научно-технической революции. «За истекшую четверть века НТР проделала громадный путь, который складывается из ряда выдающихся научных открытий и технических изобретений. Из них мы выделим только четыре, как создающие целые эпохи в развитии современной науки и техники: это прорыв в мир атомного ядра и открытие способа технического использования атомной энергии (начиная с середины 90-х годов XIX века); прорыв в область самоуправляемых устройств и создание кибернетики (начиная с конца 40-х годов XX века); прорыв в космос и открытие способов овладения им (начиная с 1957 года); прорыв в мир материальных носителей наследственности и создание современной генетики (начиная с 60-х годов XX века)».[84] Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев говорил: «Ускорение научно-технического прогресса партия рассматривает как главное направление своей экономической стратегии, основной рычаг интенсификации народного хозяйства и повышения его эффективности, и значит и решения важнейших общественных вопросов. Задачи развертывания научно-технического прогресса столь неотложны, что действовать надо не теряя времени. Они охватывают широкий круг текущих и перспективных проблем – экономических, организационных, социальных, развития культуры и образования, деятельности верхних эшелонов управления и каждого звена народного хозяйства. Они касаются каждого коллектива, каждого коммуниста, каждого советского человека».[85] Научно-техническая революция означает не просто очень быстрое по сравнению с предыдущими периодами жизни человечества развитие техники, а глубокую перестройку всей материально-технической базы общества, что сказывается на всей социальной жизни.

Если век пара, а затем век электричества привели к могучим сдвигам в жизни человечества, то неизмеримо более могучие перевороты происходят и ожидаются в век атомной энергии и развития химии. Научно-техническая революция накладывает отпечаток на все стороны социальной жизни, в том числе на деятельность государства и функционирование права.

Буржуазные социологи, криминологи и юристы, пытаясь объяснить быстрый рост преступности в развитых капиталистических странах и снять ответственность за этот рост с самого буржуазного общества, указывают как на непосредственную причину роста преступности на научно-технический прогресс и связанные с ним социальные последствия, такие, в частности, как миграция населения, рост городов, увеличение техники и т. д. Совершенно очевидна несостоятельность подобных утверждений. Научно-техническая революция, в частности выдающиеся достижения людей в области использования атомной энергии, исследования космического пространства, достижения в области химии и биологии, – это прогрессивные явления в жизни человечества, создающие замечательные перспективы для его дальнейшего развития.

Вместе с тем научно-техническая революция влечет за собой некоторые отрицательные социальные последствия, которые оказывают определенное влияние и на состояние преступности и вызывают необходимость решительной борьбы с ними. Принципиальное отличие между капиталистическим и социалистическим строем в плане организации такой борьбы заключается в том, что при социализме имеются все необходимые объективные и субъективные возможности для устранения влияния отрицательных последствий научно-технической революции, при капитализме же в силу бесплановости ведения хозяйства и действия закона, выражающегося в стремлении к получению сверхприбылей, успешная борьба с указанными последствиями практически невозможна.

Задача советского уголовного права в условиях научно-технического прогресса заключается в охране новых отношений, возникающих в новых условиях, и в борьбе с отрицательными социальными последствиями, сопровождающими научно-технический прогресс.

Устранение отрицательных последствий научно-технического прогресса не только и не столько задача уголовного права. Главное в решении этой проблемы – не применение наказания, а улучшение работы по подготовке и повышению квалификации руководителей производственных коллективов, технической грамотности лиц, чья деятельность связана с использованием новейшей техники, по организации разумного использования свободного времени, по культурному воспитанию трудящихся и т. д.

Однако и уголовное право может принести пользу в борьбе с различного рода отрицательными явлениями. В условиях научно-технического прогресса внимание органов и лиц, создающих и применяющих уголовно-правовые нормы, должно быть обращено на следующие области уголовно-правовой борьбы:

а) управление коллективами и производственными процессами;

б) использование технических средств;

в) производство экспериментов, связанных с возможностью причинения вреда;

г) охрана природной среды;

д) борьба с новыми видами преступлений.

В период бурного развития науки и техники значительно усложняется руководство коллективами и производственными процессами. В проекте новой редакции Программы партии говорится: «КПСС придает большое значение совершенствованию работы государственного аппарата, всех органов управления. Советский аппарат служит народу и подотчетен народу. Он должен быть квалифицированным и оперативным. Следует добиваться упрощения и удешевления управленческого аппарата, устранения штатных излишеств, настойчиво искоренять проявления бюрократизма и формализма, ведомственности и местничества, без проволочек освобождаться от некомпетентных и безынициативных работников. Недобросовестность, злоупотребление служебным положением, карьеризм, стремление к личному обогащению, семейственность и протекционизм должны решительно пресекаться и сурово караться».[86] Действующее законодательство предусматривает сейчас уголовную ответственность за такие деяния, как злоупотребление властью или служебным положением (ст. 170 УК РСФСР), превышение власти или служебных полномочий (ст. 171 УК РСФСР), халатность (ст. 172 УК РСФСР), приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов (ст. 152 УК РСФСР), должностной подлог (ст. 175 УК РСФСР) и др.

Очень важное значение приобретает сейчас изготовление продукции высокого качества. В новой редакции Программы КПСС (проект) говорится: «В центре экономической политики партии всегда будет находиться всемерное повышение технического уровня и качества продукции. Советская продукция должна воплощать в себе последние достижения научной мысли, соответствовать самым высоким технико-экономическим, эстетическим и другим потребительским требованиям, быть конкурентоспособной на мировом рынке. Повышение ее качества – надежный путь более полного удовлетворения потребностей страны в необходимых изделиях и растущего спроса населения на разнообразные товары. Низкое качество, брак – это растрата материальных ресурсов и труда народа. Партия будет активно поддерживать борьбу за честь советской марки. Качество продукции должно быть предметом профессиональной и патриотической гордости».[87]

В настоящее время разработаны общие принципы комплексной системы управления качеством продукции (КСУКП) на основе стандартизации. Новая двенадцатая пятилетка должна быть пятилеткой качества продукции.

Поэтому самым решительным образом должен применяться Закон об уголовной ответственности лиц, виновных в выпуске недоброкачественной, нестандартной или некомплектной продукции (ст. 152 УК РСФСР).

В настоящее время есть все основания отнести такие преступления, как выпуск недоброкачественной, нестандартной или некомплектной продукции, приписки и другие искажения отчетности о выполнении планов, злоупотребление властью или служебным положением при отягчающих обстоятельствах, к числу тяжких преступлений. Эти деяния представляют не меньшую общественную опасность, чем, например, умышленное уничтожение личного имущества граждан при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 149 УК РСФСР), спекуляция при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 154 УК РСФСР) и некоторые другие, которые законодателем отнесены к тяжким.

При практическом применении норм, карающих за преступления в области управления, следует в качестве дополнительного наказания значительно шире, чем сейчас, применять увольнение от должности и лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Одной из важных сторон научно-технической революции является бурное развитие техники во всех областях народного хозяйства. К сожалению, далеко не всегда имеются необходимые условия для использования этой техники. Например, быстрыми темпами растет в стране автомобильный парк. Безопасное использование его требует наряду с другими условиями идеального состояния дорог и дорожного хозяйства. Но даже и в этих условиях техника не перестает быть источником повышенной опасности. Задача уголовного права заключается в решительной борьбе с нарушениями в области использования техники, которые нередко связаны с причинением ущерба жизни, здоровью граждан, социалистическому и личному имуществу.

В целях борьбы с такими нарушениями установлена уголовная ответственность за нарушение правил безопасности движения и эксплуатации железнодорожного, водного или воздушного транспорта (ст. 85 УК РСФСР), повреждение путей сообщения и транспортных средств (ст. 86 УК РСФСР), нарушение правил охраны труда (ст. 140 УК РСФСР), нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта лицами, управляющими транспортными средствами (ст. 211 УК РСФСР), нарушение действующих на транспорте правил (ст. 213 УК РСФСР), нарушение правил по безопасности при производстве горных, строительных работ и работ на взрывоопасных предприятиях и во взрывоопасных цехах (ст. 214, 215, 216 УК РСФСР) и некоторые другие.

Требование усиления борьбы с нарушениями в области использования техники вызвало необходимость установить уголовную ответственность за такие действия, как управление транспортными средствами в состоянии опьянения (ст. 211 1 УК РСФСР) и выпуск в эксплуатацию технически неисправных транспортных средств (ст. 211 2 ).[88]

Использование этих норм позволяет успешно бороться с нарушениями в области использования технических средств. Вместе с тем необходимость повышения эффективности уголовно-правовой борьбы в этой области требует решения некоторых теоретических и практических проблем.

Прежде всего требует усовершенствования действующее законодательство. В настоящее время чрезвычайно сложной представляется задача практического отграничения состава преступления, предусмотренного ст. 140 УК РСФСР (нарушение правил охраны труда), и составов преступлений, предусмотренных ст. 214 УК РСФСР (нарушение правил безопасности горных работ), ст. 215 УК РСФСР (нарушение правил при производстве строительных работ) и ст. 216 УК РСФСР (нарушение правил безопасности на взрывоопасных предприятиях или во взрывоопасных цехах). Во всех этих статьях наряду с ответственностью за другие действия предусмотрена ответственность за нарушения правил по технике безопасности, которые повлекли гибель людей или причинили вред их здоровью. Поэтому не ясно, когда должна применяться ст. 140 УК РСФСР, а когда другие статьи. По общему правилу, когда имеется общая статья и специальная статья, то действия, подпадающие под признаки последней, должны по ней и квалифицироваться. Применение этого правила в данном случае привело бы к неясности, ибо нарушение техники безопасности, причинившее телесные повреждения, по ст. 140 УК РСФСР наказывается лишением свободы на срок до трех лет, а по ст. 214, 215 и 216 УК РСФСР – лишением свободы на срок до 1 года.

Нет необходимой ясности и в отграничении ст. 216 УК РСФСР, с одной стороны, и ст. 214, 215 УК РСФСР, с другой, поскольку взрывоопасные предприятия и цехи встречаются при производстве и горных, и строительных работ.

Вопрос о более четком отграничении этих преступлений должен быть разрешен в законодательном порядке. Требует уточнения субъект преступления в области использования технических средств. Статья 140 УК РСФСР в качестве субъекта нарушения правил охраны труда называет только должностных лиц, в ст. 214, 215 и 216 УК РСФСР субъект не называется, что вызывает споры при применении этих статей. Решая вопрос о субъекте этих и иных преступлений в области использования техники, необходимо учитывать, что в настоящее время управление даже очень мощными техническими агрегатами может осуществляться одним человеком (рабочим, техником, инженером), который в силу этого не может считаться должностным лицом. Поэтому целесообразно и справедливо субъектом нарушения правил безопасности пользования техническими средствами считать любое лицо (должностное и не должностное), чья деятельность связана с управлением техническими средствами.

Сложности возникают (и чем дальше, тем больше будут возникать) в связи с решением вопросов о субъекте ответственности в случае причинения ущерба техническими агрегатами, работающими в автоматическом режиме. Отклонение от режима (взрыв, пожар, внезапная остановка, утечка газа и т. д.), которое причинило вред, может находиться в очень далекой зависимости от деятельности людей, которые создавали этот агрегат, запускали его в работу, ремонтировали его, контролировали его деятельность и т. д. В каких случаях и кто должен отвечать за наступившие вредные последствия? Должен ли отвечать, например, конструктор, допустивший небольшой просчет при разработке конструкции, который в последующем привел к тяжелым последствиям? Думается, что и в этих случаях должны сохранять свою силу общие принципы уголовного права: ответственность только за виновно причиненный результат. Более четкое решение этого вопроса требует внимательного теоретического анализа.

Действующее ныне законодательство нуждается в дополнениях, поскольку оно предусматривает ответственность за нарушение только в определенных областях использования техники (транспорт, механизмы, используемые при производстве горных и строительных работ, и некоторые другие). А известно, что техника, которая может и должна быть отнесена к источникам повышенной опасности, сейчас имеется почти во всех областях народного хозяйства. Поэтому представляется целесообразным включение в главу УК РСФСР «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения» (и в соответствующие главы УК других союзных республик) общей статьи, предусматривающей ответственность за нарушение правил использования технических средств, которые повлекли гибель людей, причинение вреда здоровью или иные несчастные случаи с людьми. Наконец, требует теоретического рассмотрения вопрос о субъективной стороне преступлений, выражающихся в нарушении правил использования техники; представляется, что такого рода нарушения, если они были совершены с умыслом на причинение смерти или телесных повреждений, должны рассматриваться как преступления против личности и квалифицироваться по соответствующим статьям главы третьей Особенной части УК РСФСР (и соответствующим статьям УК других союзных республик).

Субъективная сторона нарушений правил использования технических средств должна выражаться только в неосторожности.

В советской литературе в последнее время высказывались соображения о необходимости пересмотра содержания неосторожной вины. Так, М. Д. Шаргородский предлагал, с одной стороны, сузить понятие неосторожной вины, а с другой – расширить его.

Закон (ст. 9 Основ, ст. 9 УК РСФСР) не включает в содержание неосторожности психическое отношение к действию (бездействию), ограничивая его отношением к общественно опасным последствиям.

По этому же закону ответственность за небрежность наступает только в случаях, если лицо могло и должно было предвидеть возможность наступления вредных последствий. М. Д. Шаргородский считал, что «представляется еще более обоснованной, чем ранее, необходимость определения неосторожности в форме небрежности таким образом, чтобы ответственность имела место, как в случаях, когда человек мог предвидеть наступление общественно опасных последствий, так и в случаях, когда он должен был их предвидеть».[89]

Вряд ли с этими предложениями можно согласиться. Включение в содержание неосторожной вины осознания недозволенности деяния исключает ответственность за все действия, совершенные по небрежности, так как жизнь знает очень много случаев, когда лицо совершает деяние, не сознавая его недозволенности. Указанная в законе форма психического отношения человека к своим действиям и последствиям своих действий не выдумка юристов, а научная констатация реальных процессов, протекающих в сознании человека.

Оснований для исключения ответственности за действия, совершенные по небрежности, сейчас, когда больше чем ранее требуется побуждать людей к внимательному анализу своих действий, нет никаких.

С другой стороны, возлагать ответственность на лицо, когда оно должно было предвидеть возможность наступления вредных последствий, но не могло этого сделать, означает признание возможности объективного вменения. М. Д. Шаргородский, обосновывая свою позицию, писал: «Человек в современном обществе должен отвечать за то, что он принимает на себя ответственность за деятельность или действия, с последствиями которых он справиться не в состоянии».[90] Это верно. Но дело в том, что очень часто человек, принимаясь за какое-то дело, полностью убежден, что он с ним справится. Например, человек окончил курсы шоферов и успешно прошел квалификационную комиссию. Он сам был убеждён, а решение комиссии подтвердило эту убежденность, что он готов выполнять функции водителя. В чем же можно упрекать его, если он впоследствии допустил нарушение правил безопасности движения автотранспорта, не сознавая этого, не предвидя последствия своих действий и не имея возможности их предвидеть? Думается, что оснований для упрека, и тем более уголовно-правового, здесь нет.

law.wikireading.ru

Смотрите еще:

  • Узнать задолженность по налогам фнс россии ФССП, ФНС России: поиск долгов 4+ Оплата налогов и штрафов ГИБДД Tinkoff Bank Финансы: № 16 в этой категории 4.7, Оценок: 3.5K Бесплатно Снимки экрана У вас есть ДОЛГИ ПЕРЕД ГОСУДАРСТВОМ? […]
  • Фсин россии приказы по аттестации педагогических работников Фсин россии приказы по аттестации педагогических работников ВНИМАНИЕ! Электронный прием аттестационных материалов на 2018-2019 учебный год будет осуществляться с 16 июля 2018 года. Электронный приём […]
  • Пособие по бетону и железобетону Пособие к СНиП 3.09.01-85 Пособие по гелиотермообработке бетонных и железобетонных изделий с применением покрытий СВИТАП Способы доставки Курьерская доставка (7 дней) Почта РФ Пособие распространяется […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.