Преступления религии

Преступления религии

Преступления религиозные или преступления против веры долгое время признавались посягательствами на самого Бога и наказывались крайне строго. Так было и в до-христианское время (избиение камнями по закону Моисея) и в средние века, когда воинствующая христианская церковь, забыв заветы своего Основателя, обратилась к жестоким мерам против религиозных преступников. Множество жертв повлекла за собой вековая борьба за освобождение религиозной совести, за установление в законе правила, что никто не может быть преследуем за свои мнения о вере. Это правило было признано законом во Фращии в 1791 году после революции. С тех пор свобода совести постепенно признается во всех образованных странах мира по мере укрепления в них начал правового строя. Свободное выражение и проповедь своих религиозных взглядов, свободное для всех богослужение, образование и самоуправление религиозных обществ, одинаковые гражданские и политические права для представителей всех религий — в большей или меньшей мере — признаны современными государствами.

Наши законы о религиозных преступлениях являются очень устарелыми и отсталыми. До самого последнего времеди действовали постановления, содержащиеся в разделе втором Уложения о наказаниях 1845 г. («о преступлениях против веры и ограждающих оную постановлений», ст. 176 — 240), во многом напоминающие законы царя Алексея Михайловича. Исключительное докровительство господствующей вере (православию), крайне суровые кары, наказуемость таких деяний, как отступление от веры, совращение в другую веру и т. п., которые уже давно перестали считаться преступными в образованных странах — таковы главные черты нашего закона, действовавшего до последнего времени.

Только в последние годы правительство издало ряд узаконений, в которых начала свободы совести и веротерпимости получили некоторое осуществление. Сюда относятся: Указ 17 апреля 1905 г. об укреплении начал веротерпимости, Манифест 17 октября того же года, возвещавший о непреклонной воле Государя даровать населению незыблемые основы гражданской свободы, в том числе и свободу совести, и, наконец, закон 14 марта 1906 года о введении в действие нового Уголовного Уложения для преступлений религиозных. Сущность нововведений сводится к следующему: Указом 17 апреля 1905 г. было признано, что отпадение от православия в другое христианское исповедание не подлежит преследованию и не должно влечь невыгодных последствий для отпавшего, а старообрядцы и сектанты получили свободу; богослужения в том примерно размере, в каком пользуются ею католики, лютеране и т. д. В си:лу закона 14 марта 1906 г., взамен действовавшего до того времени раздела второго Уложения о наказаниях, были введены в действие постановления главы II Уголовного Уложения (ст. 73—98) [1] . Введение в действие II главы Уголовного Уложения имело только то значение, что законы в -Уголовном Уложении 1903 г. расположены лучше и изложены более удачно, чем в Уложении о наказаниях.

К числу религиозных посягательств Уголовное Удожение относит прежде всего надругательства над верой, наиболее тяжким видом которых является богохуление и оскорбление святыни. Богохулением называется возложение хулы (произнесение бранных слов, ругательств) на Бога (Святую Троицу), Богородицу Деву Марию, Бесплотные Силы и Святых Угодников; предметом оскорбления святыни признаются Святые Таинства, Священное Писание, священные предметы (иконы, мощи и др.; см. приложение I к ст. 73 Уголовного Уложения) и христианская вера. Менее тяжким видом надругательства над верой является кощунство, т. е. оказание неуважения к христианской вере, ее обрядам, предметам, освященным употреблением их в церкви (кадила, ризы и др.; см. примечание II к ст. 74 Уголовного Уложения), и непристойные насмешки над священными предметами, или предметами верования. Наказание за богохуление по Уголовному Уложению доходит до ссылки на поселение и даже срочной каторги, если богохуление совершено в церкви, а за кощунство, при том же условии, до тюрьмы на срок не ниже 6 месяцев. Поношение нехристианского вероисповедания (напр., иудейского, магометанского и др.) наказывается гораздо слабее (от денежной пени до ареста).

Особое место занимает в Уголовном Уложении препятствование исполнению религиозных действий и обязанностей и принуждение к исполнению какого-либо религиозного действия (тюрьма, исправительный дом).

Стремление сделать других сопричастниками своей религиозной жизни, своих упований и верований, по мнению составителей нашего Уголовного Уложения, является естественным стремлением всякого истинно-верующего. Однако наш закон карает совращение из христианства в нехристианскую веру (наказание доходит до каторги), из православия в другое христианское исповедание (от крепости до ссылки на поселение), из православия же в изуверное учение (ссылка на поселение), из одной нехристианской веры в другую и из одного исповедания в другое, если все эти виды совращения совершены посредством злоупотребления властью, принуждения, обольщения обещанием выгод или обмана. Не ограничиваясь этим, наш закон признает преступным даже воздействие на православных путем произнесения речи, распространения сочинения или изображения с целью возбудить православных к переходу в иное исповедание. Эти постановления закона несогласны с провозглашенной свободой совести.

Ст. 85 Уголовного Уложения предусматривает оскопление и карает это преступление каторгой до 10 лет.

Дополнением к постановлениям Уголовного Уложения о совращении является наказуемость воздействия на малолетних, воспитывание их по правилам не той веры, к которой они должны принадлежать по условиям им рождения.

Наконец уголовно преследуется совершение инославными христианскими духовными лицами обрядов над заведомо православными и воспрепятствование насилием или наказуемой угрозой принятию православия.

[1] Ст. 91, 92 в 301 Угол. Ул. были отменены, как несогласные с Указом 17 апреля, и ст. 84 соответственно изменена.

www.allpravo.ru

Религиозные преступления в Уголовном Уложении 1903

Уложение Николая II, как ни странно, содержит в себе лишь одну Главу «О нарушении ограждающих веру постановлений», которая состоит лишь из 25 статей (против 80 в Уложении 1845 года). Однако, прежде чем приступать к его анализу, необходимо обратить внимание на такой важный акт, как «Именной высочайший указ, данный Сенату, «Об укреплении начал веротерпимости» от 17.04.1905 года. Преамбула гласит о «сердечном стремлении обеспечить каждому из Наших подданных свободу верования и молитв по велениям его совести». То есть, обеспечение такой свободы иностранцам и апатридам в Российской империи даже не рассматривалось, равно как обеспечение права не исповедовать никакой религии.
Важнейшим положением данного Указа было то, что переход из православия в иное христианское вероисповедание никоим образом не мог преследоваться. Как будет видно в дальнейшем из анализа Уложения, действительно, «отступление от веры», в отличие от Уложения 1845 года, наказуемым вообще не являлось, наказанию подлежало только «отвлечение от веры».
Важным для уголовного права также является пункт о «расколе». Так, Указ установил различия «между вероучениями, объемлемыми ныне наименование «раскол», разделив их на три группы: а) старообрядческие согласия, б) сектантство и в) последователи изуверных учений, сама принадлежность к которым наказуема в уголовном порядке». Под старообрядцами понимались («взамен употребляемого ранее названия раскольников») «все последователи толков и согласий, которые приемлют основные догматы Церкви Православной, но не признают некоторых принятых ею обрядов и отправляют свое богослужение по старопечатным книгам».
Переходя к анализу уголовного закона, отмечу, что Глава «О нарушении ограждающих веру постановлений» на Отделения не делится, в отличие от предыдущего акта, однако, в ней можно выделить несколько так называемых видовых объектов. Родовым, как и в предыдущем Уложении, является вера, хотя, опять же, правильней было бы говорить о религии, как идее, способствующей укреплению и сохранению государственной власти.

Для защиты христианской веры как таковой (именно христианской, всей, а не только православия, в отличие от Уложения 1845 года!) устанавливалась ответственность за «возложение хулы» на исчерпывающий перечень святых и предметов (определенных в Приложении к Уложению, в котором перечислены предметы, признанные священными для православной, римско-католической и армяно-грегорианской церквей), православную церковь, ее догматы, или вообще христианскую веру. Важно, что деяние должно было быть совершено либо в церкви во время богослужения; либо в часовне, христианском молитвенном доме; либо путем публичного распространения произведений; либо с определённой целью – «произвести соблазн» (то есть, в первых трех случаях наличие такой цели не являлось обязательным). Первые три случая образуют тяжкое преступление, последнее – небольшой тяжести. В качестве привилегированного состава предусмотрено совершение деяния «по неразумению, невежеству или в состоянии опьянения».
Уложение 1903 года также охраняет христианство путем установления ответственности за кощунство. В отличие от предыдущего акта, данные термин определяется через перечисление относящихся к нему действий – «поношение установлений или обрядов церкви православной или вообще христианства, поругание действием или поношение предметов, употреблением при православном или ином христианском богослужении освященных; непристойная насмешка над священными предметами или предметами верований, перечисленных в ст. 73» (устанавливающей ответственность за «возложение хулы»). Обстановка совершения деяния, а также привилегированный состав аналогичен рассмотренному выше преступлению, однако, в соответствии с размером наказания, кощунство относимо к преступлениям небольшой тяжести.
Интересно отметить наличие аналогичных преступлений в отношении нехристианских вероисповеданий, равно как запрет воспрепятствования отправлению законных нехристианских религиозных обрядов; запрет принуждения к совершению обрядов иных вероисповеданий (любых); запрет «совращения» из одной веры в другую путем применения насилия или угроз. Снова с надеждой приходит мысль о начале формирования свободы вероисповедания в России, однако, как будет видно из дальнейшего анализа, скорее всего, объектом уголовно-правовой охраны в данном случае является общественный порядок, а не право исповедовать любую религию – поскольку православие остается в более чем привилегированном положении (на втором месте — христианство – они выделяются отдельно в указанных преступлениях), отсутствует право не исповедовать никакой религии, а также присутствует явная дискриминация по религиозному признаку.
К третьему видовому объекту можно отнести авторитет церкви (и православной, и христианской вообще), который охраняется через:
— запрет воспрепятствования отправлению христианских обрядов (особо оговаривались погребальные, а также, говоря современным языком, надругательство над телами умерших, относимое к категории преступлений против общественной нравственности);
— запрет совершения религиозных обрядов не православного христианского вероисповедания над православными лицами (что интересно, не предусматривалась ответственность за обратные действия или за совершение нехристианских обрядов над православными или не православными христианами);
— запрет самовольного присвоения сана священнослужителя христианского вероисповедания и отправления религиозных обрядов;
— запрет оскорбления православного священнослужителя или совершения над ним насильственных действий – в любое время для неправославных христиан и не христиан, а равно раскольников и сектантов; и во время отправления религиозных обрядов – для всех.
В качестве четвертого объекта выделялась незыблемость православия и необходимость умножения числа его последователей. Для этого законодателем устанавливалось наказание за:
• «совращение в иную веру» посредством злоупотребления властью, принуждения, обольщения обещанием выгод или обмана; а также насилия над личностью или наказуемой угрозы (выделялось в качестве квалифицирующего признака):

христианина — в нехристианскую веру

православного — в иное нехристианское вероисповедание

православного — в расколоучение или секту, особо оговаривались «соединенные с изуверским посягательством на жизнь свою и других» и скопцы

инородца русского подданного нехристианского вероисповедания — в другую нехристианскую веру, совершенное мусульманином, евреем или язычником

• совращение «из одного вероисповедания в другое», без конкретизации (т.е. в отношении лиц нехристианских вероисповеданий) – было наказуемо только в том случае, если совершалось посредством насилия над личностью или наказуемой угрозы.
• Воспрепятствование лицом нехристианского вероисповедания в исповедании христианства лицом, находящемся у нег в услужении, обучении ремеслу или на работе
• Воспитание малолетнего не в правилах христианской веры (отдельной статьей – не в правилах православной, а иной христианской, что каралось менее сурово) в том случае, если родитель или опекун по закону обязан воспитывать его в ней
• Публичные действия, направленные на переход православного в другую веру, раскольничество или секты (произнесение или чтение проповедей, речей, сочинений);
• Оказательство раскола, запрещенного законом ;
• Совершение священниками неправославных христианских вероисповеданий, а также раскольниками или сектантами над православными или лицами, которые должны были бы стать православными, обрядов, знаменующих их принятие иного вероисповедания
• Воспрепятствование принятию православия путем насилия или наказуемых угроз ;
• Участие в расколоучении или секте, соединенным с изуверным посягательством на жизнь свою или других лиц, а равно оскоплением, самоооскоплением или безнравственными действиями.
Подводя итоги анализу уголовного закона, регулирующего религиозные отношения в последние годы существования империи, отмечу следующее.
Во-первых, это зачатки формирования свободы совести, более существенные, чем пробивались в Уставе благочиния, хотя, все же и незначительные. Во всяком случае, Указ «Об укреплении начал веротерпимости» от 17.04.1905 года содержал в себе революционные для того времени положения о «сердечном стремлении обеспечить каждому из Наших подданных свободу верования и молитв по велениям его совести», а также о том, что переход из православия в иное христианское вероисповедание никоим образом не мог преследоваться, и лицо по достижению совершеннолетия избирает для себя вероучение самостоятельно. Крайне важным является пункт о «расколе», определивший, что под запретом остаются лишь те учения, которые сопряжены с посягательствами на жизнь и безнравственными действиями, а не те, которые отрицают власть церкви и какие – либо религиозные обряды, или проводят их по своим канонам. Данный Указ во многом определил положения уголовного закона. Так, не являлось преступлением «отступление от веры», впервые за всю историю. Уголовно-правовой охране подлежали также иные христианские и нехристианские вероисповедания. Однако – в меньшей степени, чем православие. Отсутствовало право не исповедовать никакой религии. Имеется существенная дискриминация по признаку отношения к религии в аспекте назначения наказаний. Исходя из чего можно сделать вывод, что уголовно – правовые нормы, «ограждающие» не православную веру, направлены не на обеспечение свободы совести, а, скорее всего – на обеспечение общественного порядка, во избежание конфликтов на религиозной почве.

zdravomyslie.info

Религиозные преступления в русском праве X — начала XX в. тема диссертации и автореферата по ВАК 12.00.01, кандидат юридических наук Ефимовских, Василий Леонидович

Оглавление диссертации кандидат юридических наук Ефимовских, Василий Леонидович

ГЛАВА I. У истоков формирования религиозных преступлений в русском праве IX — середине XVI в.

1.1. Крещение Руси и зарождение противоправных деяний против религии.

1.2.Формирование составов религиозных преступлений.

ГЛАВА II. Становление и развитие религиозных преступлений в русском русском праве XVI — начала XIX в.

2.1. Становление составов религиозных преступлений в XVI — XVII вв.

2.2. Религиозные преступления в праве Российской империи XVIII -первой половине XIX в.

ГЛАВА III. Религиозные преступления в актах кодификации уголовного законодательства XIX — начала XX в.

3.1. Религиозные преступления в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.

3.2. Религиозные преступления в Уголовном уложении 1903 г.

Введение диссертации (часть автореферата) На тему «Религиозные преступления в русском праве X — начала XX в.»

Актуальность темы исследования. Социально-экономические и политические преобразования в России все настойчивее разворачивают массовое сознание к непреходящим духовным идеалам, к проблеме приоритета общечеловеческих ценностей в общественной и государственной жизни. К таким ценностям относится признание неотъемлемых прав и свобод человека, в том числе свободы совести и свободы вероисповедания (ст. 28 Конституции РФ). В то же время невиданная плюрализация религиозной жизни и религиозных ценностей, наступившая после длительного господства « атеистического » государства, создает почву для злоупотребления этой свободой, по-новому ставит вопрос о взаимоотношениях государства и церкви. В связи с небывалым для России всплеском религиозной активности, а также острой дискуссии по поводу принятия нового закона «О свободе совести и религиозных объединениях» актуализируются исторические аспекты эволюции российских правовых традиций в сфере борьбы с религиозными правонарушениями . Это определяет актуальность темы настоящего исследования не только с точки зрения развития исторических аспектов правовой науки, но и с точки зрения учета опыта прошлого в современных подходах к развитию правовой системы.

На протяжении большей части человеческой истории религия играла решающую роль при конструировании человеком социальной реальности и выступала эффективным средством не только объяснения, но и поддержания социального порядка. Характеризуясь господством строгой догматики и жестких предписаний в области вероучений и поведения, она являлась одним из основных источников возникновения и развития права. Особенно ярко взаимосвязь религии и права проявлялась в условиях конфессионального государства, каким была Россия с момента принятия христианства и до свержения самодержавия. Именно в течение этого периода императивы религии и права поддерживали и закрепляли друг друга, создавая особую разновидность правонарушений — религиозные преступления.

Нормы права, устанавливающие ответственность за религиозные деликты , являлись своего рода квинтэссенцией правовых, религиозных, политических институтов. Их тесная взаимосвязь с политическими, социальными и духовными задачами общества фокусировала многие ключевые проблемы прошлого России.

Все это позволяет признать историко-правовое исследование религиозных преступлений как актуальную проблему юридической науки.

Степень разработанности темы. Изучение историографии по вопросам становления и развития религиозных преступлений в русском праве позволяет определить степень разработанности темы. В дореволюционной историко-правовой литературе исследование проблемы религиозных преступлений имело некоторую специфику. На протяжении XIX в. интерес к ней носил эпизодический характер. Проблема исследовалась на уровне отдельных разделов истории

1 9 церкви и церковного права , истории права , была представлена фрагментарными сюжетами в монографиях, посвященных частным вопросам истории преступлений и наказаний . Современное состояние уголовной политики в сфере религиозных преступлений анализировалось в работах таких известных ученых-правоведов, как А.В. Лохвицкий , Н.С. Таганцев, Н.С. Тимашев и С.Познышев4. Только в начале XX века появляются первые монографические исследования А. Попова и В.Н. Ширяева , посвященные истории становления и развития религиозных преступлений в русском праве 5. Предметом исследования А. Попова являлся процесс постепенного перемещения преступлений про

1 См.: Голубинский Е.Е. История русской церкви. М. 1901-1911. Т.1-2.; Макарий (Булгаков) История русской церкви. Спб., 1857-1859. Т.1-5.; Павлов А.С. Курс церковного права. Свято-Троицкая Сергиева лавра.1902; Суворов Н.С. Учебник церковного права. 3-е изд. М., 1908.

2См.: Беляев И.Д. Лекции по истории русского законодательства. М., 1879; Владимирекий-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. СПб., 1907; Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. 3-е изд. СПб., 1903.

3См.: Есипов В.В. Святотатство в истории русского законодательства. Варшава, 1893; Николай (Ярушевич). Церковный суд в России до издания Соборного Уложения Алексея Михайловича 1649 г. Петроград, 1917; Суворов Н.С. О церковных наказаниях. Опыт исследования по церковному праву. Спб., 1876.

4 См.: Лохвицкий А. Курс русского уголовного права. Спб., 1871; Тагакнцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая Спб., 1902. Т.1-2.; Тимашев Н.С. Религиозные преступления по действующему русскому праву. Пг., 1917; Познышев C.B, Религиозные преступления с точки зрения религиозной свободы. М., 1906.

5 Попов А. Суд и наказание за преступления против религии и нравственности по русскому праву. Казань. 1904; Ширяев В.Н. Религиозные преступления. Историко-догматический очерк. Ярославль. 1909. тив религии и нравственности из сферы церковного суда в суд светский. По мнению автора, именно изменение подсудности было главным фактором развития указанных категорий преступных деяний. Но, сосредоточив основное внимание на сравнительном анализе церковной дисциплины и уголовной наказуемости , А Попов совершенно затушевал основной вопрос о конструкции религиозных преступлений в различные моменты истории русского права. Несомненный интерес представляет монографическое исследование В.Н. Ширяева . Главным фактором, влиявшим на правовую природу религиозных преступлений, автор признает отношение государства к церкви. От характера этих взаимоотношений, отмечал В.Н. Ширяев, зависит большая или меньшая свобода религиозных вероучений и религиозных культов, а вместе с тем и вся система религиозных деликтов . Однако автор значительно сужает систему религиозных деликтов, оставляя вне пределов исследования те деяния , в которых религиозный элемент имел значение квалифицирующего признака: различные посягательства на церковное имущество , лиц, принадлежавших к клиру, и т.п. К слабым сторонам работы следует отнести очень схематичное изложение периода, предшествующего петровской эпохе. По мнению В.Н. Ширяева, все это время является лишь подготовкой к окончательному закреплению идей византизма в сфере взаимоотношений между государством и церковью.

Приходится констатировать, что в дореволюционной историко-право-вой литературе так и не появилось монографического исследования, содержащего развернутую картину становления и развития религиозных преступлений. Это объясняется разными причинами. Жесткость правительственной цензуры не позволяла достаточно объективно оценить процессы, связанные с посягательством на православие. Научный скептицизм и отрицание подлинности ряда исторических свидетельств сужали источниковедческую базу дореволюционных историков права. Следует отметить, что последние весьма свободно распоряжались источниками, приспосабливая их к личным позициям и компенсируя недостаток исторических свидетельств ранних периодов более поздними свидетельствами.

Что касается советской историографии, то в плане изучения религиозных преступлений историки права значительно уступали своим предшественникам. Лишь с появлением фундаментальных исследований Я. Н. Щапова1 наметилось оживление интереса к этой проблематике. Следует отметить обстоятельные комментарии , подготовленные Н. А. Семидеркиным, Я.Н. Щаповым , Т.Е. Новицкой, С.И. Штамм, В.М. Клеандровой и С.М. Казанцевым, к законодательным актам содержащим постановления о религиозных преступлениях 2. Широкий комплекс проблем, связанных с вопросами развития составов религиозных преступлений, рассмотрен в коллективных монографиях отечественных историков права3. Плодотворные концепции и методологические подходы по различным аспектам диссертационного исследования содержатся в работах Ю.Г. Алексеева , В.А. Балыбина, Золотухиной Н.М., А.И. Клибанова , С.В. Кодана, А.Г. Манькова, В.А. Рогова , Б.А. Рыбакова, Р.Г. Скрынникова, И .Я. Фроянова, A.JI. Юрганова и других представителей исторической и правовой наук4.

Обзор литературы показывает, что накоплен достаточный материал для его обобщения, но вопрос о религиозных преступлениях в русском предметом специального исследования не являлся.

Объект и предмет исследования. Объектом научного анализа настоящего исследования является процесс становления и развития религиозных пре

1 Щапов Я. Н. Княжеские уставы и церковь в Древней Руси. X-XIV вв. М., 1972; он же . Государство и церковь Древней Руси X-XIII вв. М., 1989 .

2 См.: Российское законодательство X-XX веков. М., 1984-1994. Т. 1-9.

3 См.: Развитие русского права в XV — первой половине XVII в. М., 1986; Развитие русского права второй половины XVII — XVIII в. М., 1992 ; Развитие русского права во второй половине XIX — начале XX века. М., 1997.

4 См.: Алексеев Ю.Г. Псковская Судная грамота и ее время. Л., 1980; Андрусенко О.В., Кодан С.В. От свода законов уголовных к уложению о наказаниях уголовных и исправительных . Очерки по истории систематизации уголовного законодательства в первой половине XIX в. Екатеринбург, 2000; Балыбин В.А. Основные тенденции развития уголовного законодательства России в 1861-1881 гг. // Правоведение . 1977. № 3. С. 55-63; Золотухина Н.М. Развитие русской средневековой политико-правовой мысли. М., 1985; Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси. М., 1994; Маньков А.Г. Уложение 1649 года — кодекс феодального права России. Л., 1980; Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV-XVII вв. М., 1995; Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М., 1988; Скрынников Р.Г. Государство и церковь на Руси XIV-XVI вв. Новосибирск, 1991; Фроянов И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. М., 1995; Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. М., 1998. ступлений в русском праве X — начала XX в. Предметная направленность исследования определяется изучением формирования конкретных составов религиозных преступлений как результата взаимодействия различных фокторов социально-политического и государственно-правового характера.

Хронологические рамки исследования. Предметная направленность исследования, охватывающая время с момента крещения Руси и до начала XX века, требует выделения определенных периодов. В качестве таковых выделяются четыре хронологических отрезка, адекватных основным этапам развития отечественного государства. Соответственно, это — период Древней Руси, в рамках которого происходит рецепция византийской системы религиозных деликтов. Второй — эпоха Московского государства, которая характеризуется дальнейшим уточнением и развитием составов религиозных деяний , переходом многих из них под юрисдикцию светской власти. Третий период совпадает с эпохой становления и развития абсолютной монархии. На этом этапе окончательно формируется система религиозных преступлений, закрепляемых светским законодательством. Четвертый этап охватывает период Российской империи XIX — начала XIX в. На этом этапе происходит упорядочение законодательного массива страны и окончательное закрепление особого вида уголовно-правовой охраны религии. Для этого вида характерны « полицейская опека» над религиозной жизнью общества и охрана не столько веры, сколько религиозных устоев государства, прав и привилегий господствующей церкви.

Цель и задачи исследования. Целью диссертационного исследования является комплексное историко-правовое изучение религиозных преступлений в русском праве в трех основных аспектах: с точки зрения факторов, влиявших на правовую природу религиозных преступлений; системы религиозных деликтов в отдельные исторические периоды и конкретной конструкции их составов.

Постановка данной цели обусловила необходимость решения следующих исследовательских задач:

Изучить и оценить существующие историографические и источниковедческие основы темы; показать влияние российской социально-политической, правовой и духовной действительности на процесс становления системы религиозных де-V ликтов и выявить основные тенденции ее развития; определить основные факторы, определяющие правовую политику государства в сфере посягательств на религию и церковь; определить содержание группы религиозных деликтов в различные периоды истории и указать причины видоизменения последних; провести юридический анализ конкретных видов преступных деяний в различные исторические моменты; на основе анализа религиозных преступлений разрешить общие ис-торико-правовые проблемы: характер свободы русского общества, отношения государства и церкви, государства и личности.

Методология исследования. Проведенное исследование опирается на

-5: методологию и теорию познания философии, истории, общей теории государства и права. В процессе исследования использовались достижения истории, истории государства и права, истории политических и правовых учений. Обоснование положений и выводов, предлагаемых в диссертации, осуществлено за счет применения исторического, юридического, сравнительно-правового и иных методов исследования. Все это позволило рассматривать религиозные преступления как многомерный объект с присущими ему закономерностями и связями.

Источпиковая база исследования. Выбор темы исследования предопределил необходимость использования всей совокупности имеющихся источников, как традиционных, так и новых для истории права носителей информации. Все они могут быть разбиты на несколько групп.

Важнейшее значение имеют акты светского и церковного происхождения: уставы , судебники, уложения, постановления поместных соборов.

Особую группу источников исследования составляет текущее законодательство и актовый материал. Эти носители информации использованы во взаимосвязи с другими данными и в строгой последовательности к эволюции уголовно-правовых институтов. Имеется и принципиально новый подход к некоторым актам церковного (канонические послания патриархов, митрополитов и епархиальных архиереев) и государственного происхождения. Анализ этих актов позволяет изменить наш взгляд на отношение государства к некоторым религиозным деликтам . Текущее законодательство и актовый материал также показывают, что нормы уставов , судебников, Соборного уложения, Артикула воинского и Морского устава не были застывшей догмой, подлежащей неуклонному исполнению .

Одним из важнейших источников исследования являются летописи и богословская литература. Историки права как дореволюционного, так и советского периода отдавали этот богатейший носитель информации на откуп представителям общеисторической литературы, ограничиваясь лишь некоторыми традиционными новеллами. Вместе с тем, ценность этой группы источников неоспорима и для историков права. Именно в летописях и богословской литературе отражена динамика уголовной политики государства и отношение церкви к религиозным преступлениям , раскрываются составы многих деяний, а описание народных обычаев и суеверий дают возможность оценить институты уголовного права сквозь призму народного мышления.

Последнюю группу источников представляют иностранные и отечественные хроники и сочинения. Значение этой группы определяется тем, что они содержат ценные сведения по многим аспектам исследуемых проблем.

Наряду с вышеуказанными носителями информации для изучения темы были привлечены фонды трех архивов: Российского государственного исторического архива, Государственного архива Пермской области и Государственного архива Екатеринбургской области. « Рабочими » для исследования выступили фонды: Святейшего Синода ( РГИА . Ф. 796), канцелярии Пермского губернатора (ГАЛО. Ф. 65), Пермской палаты уголовного суда (ГАПО. Ф. 177), Екатеринбургской духовной консистории ( ГАСО . Ф. 6), второго благочинного округа Камышловского уезда (ГАСО. Ф. 251). Материалы этих фондов позволяют глубже раскрыть особенности развития законодательства XVIII-XIX вв., дополнить и расширить эмпирический материал, обосновать выводы.

Научная новизна. Выделяя научную новизну исследования, необходимо отметить, что диссертация представляет собой комплексное исследование, в котором предпринята одна из первых в современном отечественном правоведении попыток рассмотрения процесса становления и развития религиозных преступлений в русском праве. Анализ составов этой группы преступных деяний в конкретные исторические периоды осуществляется не только с позиций чисто правового исторического развития, но и в проблемном плане, в тесной взаимосвязи с социально-политической обстановкой в стране, языческими и христианскими воззрениями, характером взаимоотношений государства и церкви, карательной политикой государства на разных этапах развития. В широком плане рассматриваются соотношение и различие конкретных уголовно-правовых понятий с нормами религии и морали. Такой подход позволяет по-новому оценить роль и место религиозных преступлений в русском праве, прийти к изменению в оценке многих институтов уголовного права: характера репрессивности , отношения к субъекту преступления со стороны государства и церкви, оценке преступной деятельности, принципов и целей наказания .

Положения, выносимые на защиту, вытекают из результатов исследования и могут быть сформулированы следующим образом:

1. Принятие христианства сопровождалось государственной поддержкой церкви и защитой религии, поскольку последняя становилась идеологическим фундаментом, призванным преодолеть племенную раздробленность и консолидировать молодое русское общество и государство. Вместе с христианством из Византии на Русь была перенесена и византийская система религиозных преступлений и наказаний. Но это было не механическим перенесением чужого , а сложным процессом переработки и отбора применительно к местным условиям.

2. История религиозных преступлений есть синтез двух слагаемых: заранее данных принципов, схем запретов и условий среды. Византийская церковь дала Руси свои источники права, а Русская церковь не только приспособила их к местным условиям, но вместе с государством создала новые. Соотношение и значимость этих источников менялась в соответствии с характером взаимоотношений церкви и государства.

3. Главным фактором, влиявшим на правовую природу и конструкцию религиозных преступлений, было изменение принципов в отношении государства к церкви. В течение XI-XV вв. господствовал принцип « симфонии ». Государственная централизация, ставшая основным фактом середины XVI в., внесла свои коррективы. Усиление вмешательства государства в дела церкви привело к сокращению церковной юрисдикции и перехода значительной категории религиозных преступлений в компетенцию светской власти.

4. Становление империи приводит к коренному изменению характера взаимоотношений между государством и церковью. Они начинают строиться на принципе главенства государя над всеми религиозными общинами подвластной ему территории — так называемого территориализма. Это означает, что основным источником права, содержащим нормы по защите религии и церкви, становится светское законодательство. Именно оно завершает формирование системы религиозных преступлений в рамках уголовного права.

5. Свод законов Российской империи 1832 г., ставший закономерным результатом развития юридической техники, подвел итоги длительному процессу становления форм и преступлений в период абсолютизма. Сформулировав и систематизировав весь накопившийся материал, он заложил основу для после- S дующих кодифицированных актов.

6. Кодификация уголовного права XIX в. в рамках Уложения о наказаниях уголовных и исправительных в редакциях 1845 и 1885 гг. приводит к отказу от многих архаизмов в нормах уголовного права, устанавливающих ответственность за религиозные деликты. В тоже время окончательно устанавливается тесная связь правовой системы с господствующей религией. Формируется особый вид уголовно-правовой охраны, для которого характерны «полицейская опека » над религиозной жизнью общества и охрана не религиозной свободы, а религиозных устоев государства, прав и привилегий господствующей церкви.

7.Уголовное уложение 1903 г. стало последним фундаментальным актом Российской империи, отразившим как объективные процессы общественного развития, так и совершенствование уголовно-правовой науки. Отказ от канонической концепции в понимании объекта религиозного посягательства , закрепление (хотя и не совсем последовательно) принципа религиозной свободы приводит к изменению классификации религиозных деяний, значительному сокращению перечня составов религиозных преступлений за счет их декриминализации или перевода в другие категории преступлений.

Теоретическая значимость исследования. Проведенное исследование имеет определенную теоретическую значимость, которая заключается в том, что сформулированные в нем основные положения и выводы развивают и дополняют ряд разделов истории государства и права России. Привлечение новых и обобщение известных исторических материалов правового характера расширяют сферу научного знания в области историко-правовых дисциплин. Исследуемые в диссертации проблемы становления и развития религиозных преступлений в русском праве определяют ряд важных аспектов и проблем современной правовой науки. Ряд материалов исследования интересен и для специалистов в области истории, политологии и религиоведения.

Практическая значимость исследования. Разработанные в рам ках исследования историко-правовые обобщения позволяют дать более объективную оценку как прошлого, так и современного состояния церкви, общества и государства, а также преступности на религиозной основе. Содержание материалов исследования может быть использовано в преподавании курсов отечественной истории государства и права, истории России, политологии, религиоведения.

Апробация результатов исследования. Материалы диссертации прошли апробацию. Исследование обсуждалось на кафедрах теории и истории государства и права Уральской академии государственной службы, Уральского юридического института МВД России. Основные положения и выводы диссертации нашли отражение в публикациях и выступления автора на научно-практических конференциях.

Структура диссертации обусловлена объектом и предметом исследования, отвечает поставленным целям и задачам. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, включающих шесть параграфов, списка литературы и приложений.

Заключение диссертации по теме «Теория и история права и государства; история правовых учений», Ефимовских, Василий Леонидович

Крещение Руси и ее ориентация на византийский образец, где христианство играло роль цементирующего элемента в многонациональном государстве, предопределило характерную особенность русской православной церкви. С самого начала она оказалась прочно включенной в государственную организацию.

С помощью христианизации князь Владимир стремился консолидировать государство и общество, заложить единый идеологический фундамент, призванный заменить племенную разобщенность. На решение вопроса о взаимодействии церкви и государства, разделении сфер их влияния и органическом согласовании целей и задач, огромное влияние оказала идея « симфонии властей ». В соответствии с этой идеей церковь и государство, находясь в тесном взаимодействии, составляли единое целое. Государство, как начало материальное, оказывала церкви внешнее покровительство, создавала благоприятные условия для ее развития, обеспечивало своей защитой церковные установления. В свою очередь, церковь освящала гражданские учреждения и содействовала государству в выполнении его функций, помогала совершенствовать « правду закона » в духе христианской морали и церковных канонов.

Не уступая церкви ни власти законодательной , ни административной, государство даровала ей права имущественные и некоторую долю власти судебной . Это опять-таки соответствовало византийской традиции.

Получив начало от Восточной церкви, православная церковь Руси приняла от первой и номоканоны, памятники содержащие как канонические правила, так и законы светской власти. В состав этих номоканонов неизменно включались Правила святых апостолов, вселенских и поместных соборов, представлявших канонический свод православной церкви. Из светского законодательства в них входили Эклога, Закон судный людем и Прохирон. Русская церковь не только приспособила эти источники права к местным условиям, но вместе с государством создала новые. Таким образом, сложилась своеобразная система источников права, в которых содержалась особая разновидность правонарушений — религиозные преступления.

Преступления против веры могли существовать и в языческую эпоху, но понятие о них как посягательство на бога и исходящие от него веления сформировалось на Руси только под влиянием византийского права. Соответственно был определен и объем относящихся к этой области преступных деяний. Уже первые исследователи Устава князя Владимира в качестве источников запрещения называли Закон судный людем и законы Моисеевы из Прохирона . Правда, не все преступления, упоминаемые в Уставе , могут быть сведены к указанным источникам. Восприятие византийского права выражалось не в механическом заимствовании его норм, а творческой переработке и приспособлении к местным условиям. Так 88 правило Трулльского собора, запрещавшее введение скота в церковь, подверглось переработке в соответствии с русской действительностью, что выразилось в указании на « псы и поткы ». Более того, Устав князя Владимира содержит перечень деяний , которые могли появиться только на местной почве: « наузы » или «узлы», « зубоежа », «крест посекуть », « на стенах режють ».

Следует отметить, что и практическое применение норм византийского права в значительной мере расходилось с византийской догмой. Тем не менее, рецепция византийского права имела место. При рецепции происходило дополнение менее развитых правовых систем опытом более высокого состояния, даже притом, что подчас возникала их частичная несовместимость и отторжение чужеродного, не согласующегося с существующим уровнем народной жизни и коренными устоями, традициями собственного права.

Второй важный момент церковной юрисдикции по религиозным преступлениям составляел факт двойственности церковного суда. С одной стороны, церковный суд выступал как институт чисто церковный, имеющий своей главной целью исправление виновного и спасение его души. С другой, являлся аналогичным суду светскому, но только в пределах очерченной государством компетенции.

Подобная особенность организации церковного суда неминуемо должна была отразиться и на наказуемости религиозных преступлений. Последние подлежали двойному наказанию — церковному и уголовному. На первых порах, когда местное население лишь по внешней форме, но не по внутреннему убеждению являлось христианами, оно могло по разным причинам совершать поступки, которые по строгой букве христианской догмы заслуживали суровых наказаний . Но любое деяние, если оно носит постоянный и массовый характер, парализует действие закона. Эффективная борьба с преступлениями возможна только тогда, когда эти деяния воспринимаются населением как отступление от правил. Пока этого нет, строгие нормы должны быть смягчены , чтобы стать действующим правом. Это прекрасно осознавали представители церковной иерархии Руси, смягчая как церковные, так и уголовные наказания за религиозные преступления.

Основным и почти единственным карательным институтом, которым церковный суд пользовался наравне с епитимией до XV в., был денежный штраф . Там, где епитимия не имела места, двойственность наказуемости известных деяний, подлежащих уголовной компетенции церковного суда, выражалась в допущении наказания как церковной, так и светской властями. Таким образом, идея двойственности наказания за религиозные преступления закладывала основу принципа наказуемости в двух судебных местах: в епископском и княжеском судах. Свое полное выражение этот принцип получит позднее и станет тем мостиком, который обеспечит переход религиозных преступлений в сферу компетенции светского суда.

Получение автокефалии русской церковью выдвинули на первый план такую задачу государственного управления, которая для московских князей до этого времени оставалась в тени. На их долю выпала почетная обязанность стать во главе охраны правоверия и благочестия. Реализация этой задачи оказала решающее влияние на формирование нового характера взаимоотношений государства и церкви, наметила приоритет государственной власти.

Первым и самым естественным шагом в этом направлении стало привлечение светской власти к борьбе с наиболее опасным религиозным преступлением — ересью. В этой связи возникла коллизия между судебной практикой светских и духовных судов. Первые уже далеко отошли от архаических норм Русской правды, в то время как последние в большей степени были ориентированы на нормы княжеских уставов . Решение подобной коллизии было возможно только при согласовании санкций . Все это послужило причиной непосредственного обращения к греческим номоканонам и использования «градских казней » в сфере преступлений против религии.

Государственная централизация, ставшая основным фактором XVI — XVII столетия, уже не могла существовать без нивелировки духовной сферы. Централизация нуждалась не в свободе , а в законе и властной руке, требовавшей и добивавшейся подчинения. Централизованному государству предпочтительнее была церковь, обязанная служить и всеми деталями вписываться в государственную структуру. От верующих же требовалось быть не просто христианской личностью, а дисциплинированным адептом новой церкви, следовавшим всему, чего требовали от него наружное благочестие и внешняя обрядность. Все это вело к установлению со стороны государства контроля за религиозно-нравственным состоянием подданных, появлению новых форм и видов религиозной преступности , появлению новых и развитию уже известных составов религиозных деликтов .

Благодаря этому, бытовые воззрения народа, уходящие своими корнями в языческое прошлое, стали формой инакомыслия, охваченной понятием « суеверие ». Значительно расширилось понятие « святотатство » и « церковный мятеж », установлена ответственность за не соблюдение поста, не посещение церкви и уклонение от таинства причастия. Соборное уложение 1649 г., впервые допустившее смешение церковного и светского законодательства, ввело в оборот понятие « богохульство ». Это понятие имело не только религиозный, но и политический смысл, охватывая многие формы неортодоксальных учений и религиозные отклонения в народной среде. Середина XVII в. стала временем появления нового религиозного деяния — раскола. Приравненный к ереси, он на долгие годы стал основным объектом совместных репрессий государства и церкви.

С начала XVI в. формируется новое отношение к субъекту религиозных преступлений. « Лихие » рассматриваются как антагонисты православия и государства. Поскольку они бесперспективны для исправления, к ним допустима смертная казнь. Остальная масса правонарушителей подлежала воздействию принудительных мер с целью их сохранения как членов общества.

Субъективная сторона не получила должной разработки. Виновность отождествлялась с действием, за которое и наступала ответственность. Внутренние помыслы были подконтрольны богу и только внешние — государству и церкви. Опричный период стал своего рода прецедентом в разрушении старого понимания вины-действия. Соборное уложение сделало в этом направлении еще один шаг, но изменение концептуальное™ вины в сторону открытой юридической позитивности в сфере религиозных деяний достигнуто не было.

Политика централизации не могла не затронуть и сферу взаимоотношений церковных судов и светской юстиции по религиозным преступлениям. Русское право традиционно допускало конкуренцию подсудности , но все отчетливей становится тенденция исключения ряда религиозных преступлений из компетенции церковных судов. Логическим следствием этой тенденции стало Соборное уложение 1649 г., сформулировавшее целый ряд религиозных преступлений, подлежащих исключительно компетенции светского суда.

Вторая половина XVI в. и последующее столетие высветила еще одну новую черту — стирание грани между уголовными и церковными наказаниями . В основе этого процесса лежало несколько факторов. Во-первых, сближение структуры духовных судов со светскими. Во-вторых, утверждение принципа уголовной наказуемости религиозных преступлений. В-третьих, неопределенность и множественность наказаний за одно и то же деяние . На Смену епитимий и публичному покаянию приходит « грубое монастырское смирение », представляющее собой смешанную форму наказания — карательно-дисциплинарную и склоняющуюся в сторону физического наказания. Как показала практика, эта форма легко могла превращаться как в чисто церковное наказание , так и становиться тюремным заключением или местом ссылки, дополняемым телесными наказаниями. Последние были закреплены Соборным уложением и отражали стремление государства и церкви заставить личность следовать предписаниям власти, сохраняя виновного как общественно полезную единицу.

Смертная казнь применялась только в отношении « лихих » еретиков. Исключением можно считать период опричнины, когда преследование инакомыслия стало частью государственной политики искоренения « крамолы ». Соборное уложение санкционировало смертную казнь за богохульство и совращение. Появление раскола расширило рамки применения этого вида наказания. Но даже в этот период государство и церковь отдавали предпочтение таким уголовным карам, которые были рассчитаны на возвращение личности в лоно официального церковно-государственного мировоззрения.

Россия XVIII в. — это государство не только вступившее в новое столетие, но и в новый период своей истории — период абсолютизма. Переход к абсолютизму, сопровождавшийся преобразованиями всех сторон общественной жизни, не мог не затронуть и сферу взаимоотношений государства и церкви. На смену прежнего, относительно равноправного, сотрудничества государства и церкви приходит новый строй, основанный на принципе территориализма. Основу этого принципа составляли три положения: государство обладает верховенством , а потому всякая иная власть (включая церковную) юридически подчиняется государственной власти; верховная государственная власть повинуется только богу и никаким нормам, в том числе и церковным канонам; судьей того, соответствует ли ее решение воли божьей или нет, является сама верховная власть.

Утверждаясь в своем первенстве и суверенитете , государство подчиняет церковь, превращает ее в одно из « полезных учреждений ». В ходе этого процесса решались две задачи. С одной стороны, государственным управлением охватывались все сферы жизнедеятельности, а с другой, устанавливалась тесная связь правовой системы с господствующей религией для решения вполне мирских целей государства. Именно поэтому нормы, предусматривающие защиту « веры и благочестия », отныне содержатся в светских законодательных актах и занимают ведущее место в системе уголовного права.

На протяжении XVIII столетия происходит совершенствование форм и видов преступлений, появление новых составов, что было естественным результатом развития юридической техники. Важным фактором, оказывающим влияние на развитие всей сферы религиозных преступлений, становится решение вопроса о свободе вероисповедания. Государство стремится законами урегулировать взаимоотношения между различными вероучениями, исповедуемыми его подданными. По отношению к российскому законодательству необходимо отличать свободу вероисповедания в узком смысле, от свободы совести в широком смысле. Свобода первого рода существовала в России с XVI в. Общий принцип, которому следовали власти, состоял в предоставлении каждому иностранцу свободы совершения частного и общественного богослужения. Пропаганда иноверия среди православных была запрещена, среди иноверцев допускалась. На почве этого фактического решения вопроса, в XVIII в. возникло решение и юридическое. Руководствуясь нормами естественного права, власть придала государственный статус католицизму и протестантизму, запрещая и преследуя прозелитизм. В рамках свободы вероисповедания, со времен Екатерины II, стали решаться и взаимоотношения между государством и расколом. Но терпимость по отношению к расколу, продолжавшаяся вплоть до царствования Николая I, не сопровождалась официальным уравниванием старообрядчества с « инославными христианскими вероисповеданиями ».

В период становления и развития абсолютизма происходит не только сокращение компетенции церковного суда, но и изменения в сфере наказаний. Концепция уголовных наказаний определяет отношение государства к личности, ценность которой перестает осознаваться через духовные факторы предшествующего периода. На смену религиозно-нравственной концепции наказаний приходит светский практицизм, имеющий единственную цель — покарать преступника .

Свод законов Российской империи 1832 г. подвел итог долгому историческому процессу развития религиозных преступлений в период становления и развития абсолютизма. Он сформулировал и систематизировал весь накопившийся за полтора столетия законодательный материал. Работа составителей Свода по отношению к преступлениям против веры не представлялась сложной, так как конструкция религиозных деликтов, как посягательств на православную веру, ее учение и культ практически полностью сложилась в предшествующее столетие. В разделе II «О преступлениях противу веры» книги I XV тома религиозные деликты впервые были распределены по шести основным категориям: 1) богохуление и порицание веры; 2) отступление и отвлечение от веры; 3) ересь и раскол; 4) подложное проявление чудес, лжепредсказания, колдовство и чародейство; 5) нарушение благочиния в церкви; 6) святотатство, разрытие могил и ограбление мертвых тел.

Отразив тесную связь правовой системы с господствующей религией, Свод законов окончательно снял противоречия между императивами права и религии, что привело к формированию особого вида уголовно-правовой охраны. Необходимым элементом этого вида являлось суровое преследование всяких оскорбительных и насильственных действий, затрагивающих религиозные чувства сторонников покровительствуемых религий. Представляя значительный шаг вперед в приведении законодательства в систему, Свод не был свободен от существенных недостатков: сохранялся архаизма прежнего законодательства; отсутствовала строгая система наказаний; сохранялась неопределенность уголовной санкции в некоторых статьях. Все это объясняет, почему вслед за изданием Свода началась работа по дальнейшей кодификации уголовного права, завершившаяся изданием Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.

Став первым уголовным кодексом Российской империи, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. сохранило первенствующее значение религиозных преступлений в системе преступных деяний особенной части закона. Кодифицировав данные деяния, Уложение выстроило их в определенной системе, которая незначительно отличалась от предшествующей. Все деяния, включенные в эту систему, могут быть разбиты на два рода. К первому можно отнести чисто религиозные преступления — богохульство, порицание веры и церкви, оскорбление святыни и совращение. В преступлениях второго рода религиозный элемент имел значение отягчающего обстоятельства, а сами деяния носили смешанный характер. Он включал в себя святотатство, убийство и оскорбление священнослужителей, разрытие могил и ограбление мертвых тел, лжеприсягу . Одновременно была предпринята попытка устранения из этой системы архаических составов. К преступлениям против общественного порядка были отнесены ложные чудеса, религиозное самозванство, колдовство и кликушество, что стало логическим завершением процесса отрицания за этими деяниями какого-либо религиозного элемента.

Составители Уложения предприняли попытку придания нормам о религиозных преступлениях прямой, а не отсылочный характер. Однако эту работу нельзя признать доведенной до конца, т.к. карательные меры, относящиеся к религиозным преступлениям, содержались в Уставе о предупреждении и пресечении преступлений, Уставе иностранных исповеданий, Собрании постановлений по части раскола.

Важное значение, с точки зрения уголовно-правовой охраны религии, имело отражение многоконфессиональности российского общества. Однако охрана религии и религиозных обществ была жестко дифференцирована в зависимости от признания и покровительства со стороны государства. Такой подход сохранял значение религиозных деликтов за такими деяниями, которые уже вышли из уголовно-правового оборота европейских государств.

Уголовное уложение 1903 г. стало последним фундаментальным актом законодательства царской России в сфере уголовного права в целом и разработки составов религиозных преступлений в частности. С внешней стороны перемены были достаточно значительными. Вместо 81 статьи Уложения в его последней редакции 1885 г., II глава Уголовного уложения содержала всего 24 статьи, что указывало на более совершенную технику редакторов закона, сумевших втиснуть прежний объем в более узкую форму. Изменилась и классификация религиозных преступлений. Они были разбиты на 8 групп: 1. Надругательство и осмеяние церкви и религиозных верований; 2. Неисполнение церковных требований признаваемых со стороны государства имеющими общегражданское значение; 3. Нарушение уважения к усопшим; 4. Нарушение свободы отправления веры; 5. Совращение при указанных в законе условиях; 7. Принадлежность к вероучениям признаваемых нетерпимыми в государстве; 8. Нарушение особых постановлений в ограждении православной веры от отвлечения православных в другие вероисповедания.

Более существенное значение имели изменения внутреннего содержания. Уже при подготовке проекта Уголовного уложения его создатели отказались от концепции канонического права в понимании объекта религиозных деяний. Существенному сокращению подвергся перечень составов религиозных преступлений за счет исключения святотатства, повреждения предметов как освященных, так и почитаемых священными, лжеприсяги , уклонение от исполнения непосредственных церковных постановлений, переход из христианства в нехристианские религии, переход из православия в иные христианские исповедания. Некоторые из этих составов были отнесены к другим категориям преступлений, иные декриминализированы . Например, отменена ответственность за один факт воспитания детей по правилам ненадлежащего воспитания. Некоторый прогресс можно отметить в формулировании сохранившихся составов, таких как богохульство, кощунство и совращение. Уже на стадии подготовки проекта редакционная комиссия распространила защиту закона и на нехристианские вероисповедания.

К важным достоинствам Уголовного уложения следует отнести смягчение силы и степени наказуемости религиозных преступлений. Самым суровым наказанием являлось каторга на срок до 6 лет, в то время как в Уложение о наказаниях максимальный срок каторжных работ достигал 15 лет. Более того, в силу ст. 53, Уголовное уложение позволяло заменить каторгу ссылкой на поселение, а последнее наказание — заключением в крепости сроком не ниже 1 года.

Издание указа « Об укреплении начал веротерпимости » от 17 апреля и Манифеста от 17 октября 1905 г., провозгласившего начала свободы совести, заставило законодателя внести новые изменения в содержание II главы Уголовного уложения. Поправки отменяли наказуемость «публичного оказательст-во раскола», а сам раскол и его толки уравнивали с иными христианскими вероисповеданиями. Тем не менее, принцип свободы совести не нашел полного отражения в сфере религиозных преступлений. Проведение в жизнь этого принципа настоятельно требовало уничтожение господствующего положения православной церкви, полного отказа государственного вмешательства в дело индивидуальной веры, а этого законодатель не мог допустить. Поэтому раздел, содержащий религиозные преступления, представлял собой достаточно случайную комбинацию составов, которые возникли в результате попыток совместить уже давно осужденные историей доктрины с современностью.

Таким образом, история религиозных преступлений в России есть синтез двух слагаемых: заранее данного зерна принципов, схемы запретов , привнесенных византийским правом, и условий той среды, в которую это зерно насаждается. Определяющим фактором в возникновении, развитии и институционали-зации религиозных преступлений в русском праве стала взаимообусловленная заинтересованность государства и церкви в их использовании для уголовно-правовой охраны идеологических основ и состояния общественного и государственного строя. Пройдя длительный путь развития, преступления против религии окончательно оформились в России к началу XX столетия.

Список литературы диссертационного исследования кандидат юридических наук Ефимовских, Василий Леонидович, 2002 год

1. ЛИТЕРАТУРЫ ИСТОЧНИКИ

2. Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией. СПб., 1841 — 1842. — Т. I. 486 е.; Т. II. 448 е.; Т. III. 525 е.; Т. IV. 570 е.; Т. V. 539 с.

3. Акты юридические, или собрание форм старинного делопроизводства. СПБ ., 1838.-870 с.

4. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической Экспедицией Императорской Академии наук. СПб., 1836. — Т. I. 491 е.; Т. И. 496 е.; Т. III. 496 е.; Т. IV. 521 с.

5. Алмазов А. Тайная исповедь в православной восточной Церкви: Опыт внешней истории. В 3 т. Т. 3. Приложения. Одесса, 1894. — 406 с.

6. Альберт Кампенский. О Московии / Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. М.: Русский мир, 1997. — С. 63 -134.

7. Библия: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. В 2 т. — Библейские Комиссии « Духовное Просвещение », 1991. — Т.1. 573 е.; Т. 2. 621 с.

8. Гваньини Александр. Описание Московии / Перевод с латинского Г.Г. Козловой.-М.: Греко-латинский кабинет Ю.А. Шичалина , 1997. 173 с.

9. Домострой / Подготовка текста, перевод, статьи и комментарии В.В. Колесова, В.В. Рождественской . СПб.: Наука, 1991. — 400 с.

10. Закон Судный людем. Краткая редакция / Под ред. М.Н. Тихомирова -М.: АН СССР , 1961.-286 с.

11. Законы уголовные / Свод законов Российской империи. Изд. 1857. -СПб., 1857.-Т. XV. 955 с.

12. Иоганн Фабри. Религия московитов / Россия в первой половине XVI в.: взгляд из Европы. М.: Русский мир, 1997. — С. 135 -216.

13. Памятники русского права. М.: Юрид . лит, 1952-1963 — Вып. I — VIII.

14. Повесть временных лет / Подготовка текста, перевод и комментарии Д.С. Лихачева. СПб.: Наука, 1996. — 668 с.

15. Полное собрание законов Российской империи. 1-е изд. СПБ., 1830. -T.I-XXX.

16. Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской империи. — СПб., 1869 -1911. -Т. I — X.

17. Полное собрание русских летописей. СПБ., Пг., Л., М., 1842-1982. — Т. 1-37.

18. Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу ( 1131 1153 гг.) / Публикация О.Г. Большакова , А.Л. Монгайта. — М.: Наука, 1971.- 135 с.

19. Решения Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената. СПб., 1866- 1910.

20. Российское законодательство X XX веков. В девяти томах. — М.: Юрид. лит., 1984- 1994.

21. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической Комиссией. СПб., 1874 — 1880. — Т. II — 1228 столб.; т. III. — 1502 столб.; T.IV. -1438+234 столб; T.V. — 1324 столб.; Т. VI. — 1880+316 столб.

22. Свод законов уголовных / Свод законов Российской империи. СПб., 1835.-Т. XV.-518 с.

23. Уголовное уложение 22 марта 1903 г.: Статьи введенные в действие / Изд. Н.С. Таганцева . СПб., 1911. 240 с.

24. Уголовное уложение. Проект редакционной комиссии и объяснения к нему. СПб., 1895. — T.IV. — 243 с.

25. Устав о предупреждении и пресечении преступлений / Свод законов Российской империи. Изд. 1857 г. СПб., 1857. — Т. XIV. — 890 с.2091. АРХИВЫ

26. Российский государственный исторический архив:

27. ГосударствспныГ1 архив Пермской области:

28. Канцелярия Пермского губернатора. Ф.65. Оп. 4. Д. 125, 143, 154, 163, 166, 169, 170.

29. Пермская палата уголовного суда. Ф. 177. On. 1. 78, 739; Оп. 2. Д. 295, 253, 356.

30. Государственный архив Свердловской области:

31. Екатеринбургская духовная консистория. Ф. 6. Оп. 2. Д. 414, 416, 494. Второй благочинный округ Камышловского уезда. Ф.251. On. 1. Д. 7, 58, 67, 112.1. ЛИТЕРАТУРА

32. Алексеев Ю.Г. Государь всея Руси. Новосибирск: Наука, 1991. —240 с.

33. Алексеев Ю.Г. Псковская Судная грамота и ее время. Л.: Наука, 1980. -256 с.

34. Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. СПб., 1914. — 316 с.

35. Аничков Е.В. Два взгляда на язычество в древнерусской проповеди // Труды XV Археологического съезда. М.: ОИДР, 1914. — Т. 1. — С. 383 — 400.

36. Архангельский М. О Соборном Уложении царя Алексея Михайловича 1649 года в отношении к православной церкви // Христианские чтения. — 1881. № 7 — 8. — С.50 — 82; №9 — 10.-С. 56-90.

37. Афанасьев А.Н. Русские народные сказки. В 5 т. М. , 1914. — Т. 1 — 224 е., Т.2 -335 е., Т.З -292 е., Т.4 -288 е., Т. 5 -275 с.

38. Байдин В.И. Новые источники по организации и идеологии урало-сибирского старообрядчества в конце XVIII первой половине XIX вв. // Сибирское источниковедение. Новосибирск, 1980. — С. 94 — 98.

39. Балыбин В.А. К истории Уголовного уложения 1903 г. в России // Вестник ЛГУ . Серия экономика, философия, право. Вып.2. 1977. — № 11. — С. 123- 130.

40. Балыбин В.А. Основные тенденции развития уголовного законодательства России в 1861 1881 гг. // Правоведение . -1977. — № 3. — С. 55 — 63.

41. Балыбин В.А. Уголовное уложение Российской империи 1903 г.: Ав-тореф. дис. канд. юрид. наук/ ЛГУ Ленинград, 1982.- 16 с.

42. Барсов Т.В. Константинопольский патриарх и его власть над Русской церковью. СПб., 1878. — 578 с.

43. Бегунов Ю.К. Соборные приговоры, как источник по истории новго-родско-московской ереси // ТОДРЛ. -Л., 1957 Т.13. — С. 124-136.

44. Беляев И.В. Стоглав и наказные списки соборного уложения 1551 года // Православное обозрение. 1863. — Т. XI — С. 189-215.

45. Беляев И.Д. Лекции по истории русского законодательства. М., 1879.-640 с.

46. Бенеманский М.И. Закон Градский. Значение его в русском праве. — М., 1917.-340 с.

47. Бенеманский М.И. О прохиерон номос императора Василия Македонянина. Законы градского главы. Его происхождение, характеристика и значение в церковном праве. Вып. 1. Сергиев Посад, 1906. — 556 с.

48. Бенешевич В.Н. Древнеславянская кормчая 14 титулов без толкований . Вып. 1 -3. Спб., 1906 -1907. — 840 с.

49. Бенешевич В.Н. Канонический сборник XIV титулов VII века до 883г. -СПб., 1905.-436 с.

50. Бернер А.Ф. Учебник уголовного права. Части общая и особенная . С примеч., прил. и дополн. по истории русского права и законодательству положительному Н. Неклюдова. В 2 т. СПб., 1865 -1867. — Т. 1. — 916 с; Т.2. — 364 с.

51. Берхин И. Сожжение людей в России в XIII-XVIII вв. // Русская старина. 1885. — Т. 45. -№ 1.-С. 187- 192.

52. Бобровский П.О. Военное право в России при Петре Великом. В 2 ч. -СПб., 1886. Ч. 1. — 272 с; 4.2. — 296 с.

53. Бобровский П.О. Петр великий как военный законодатель . СПб., 1887.-236 с.

54. Бочкарев В. Стоглав и история собора 1551 года. Историко-канонический очерк. Юхнов, 1906. — 116 с.

55. Брикнер А.Г. История Петра Великого. Репринтное воспроизведение изд. А.С. Суворина 1882 г. М.: Радуга. — 526 с.

56. Васильев А.В. О преобразовании высшего церковного управления Петром I. Пг., 1904. — 260 с.

57. Веретенников В.И. История Тайной канцелярии петровского времени. -Харьков, 1910.-306 с.

58. Верховский П.А. Учреждение Духовной коллегии и Духовный регламент. К вопросу об отношении церкви и государства в России (Исследование в области истории русского церковного права). В 2 т. Ростов-на-Дону, 1916. — Т.1.-328 с.;Т.2.- 160 с.

59. Викторский С.И. История смертной казни в России и современное ее состояние. М., 1912. — 388 с.

60. Вургофт С.Г., Ушаков И.А. Старообрядчество. Лица, предметы. Опыт энциклопедического словаря. М.: Церковь, 1996. — 428 с.

61. Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. Харьков, 1916. — 412 с.

62. Голикова Н.Б. Организация политического сыска в России XVI-XVII вв. // Государственные учреждения России XVII XVIII вв. — М.: МГУ , 1991. -С. 11-36.

63. Голубинский Е.Е. История русской церкви. В 2 т. — М.ЮИДР, 1901 -1911. -Т. 1/1. 968 е.; Т. 1/2. — 944 е.; Т.2/1. — 919 е.; Т.2/2. — 616 с.

64. Гольцев В.А. Законодательство и нравы России XVIII века. М., 1886.- 196 с.

65. Грибовский В.Н. Что такое « зубоежа » как преступление . СПб., 1905. -154 с.

66. Громыко М.М. Дохристианские верования в быту сибирских крестьян XVII-XIX вв. // Из истории семьи и быта сибирского крестьянства XVII XIX вв. — Новосибирск, 1975. — С. 46 — 62.

67. Дмитрев А. Петр I и церковь // Христианство и Русь. М.: Наука, 1988. — С.82 — 92.

68. Дмитриев М.В. Научное наследие А.И. Клибанова и перспективы сравнительного исторического изучения христианства в России // Отечественная история.-1997.-№ 1.-С. 77-93.

69. Доброклонский А.П. Руководство по истории русской церкви. Вып. 1 4. — Рязань-Москва, 1884- 1893.-325 с.

70. Добротворский И.Д. Каноническая книга Стоглав или неканоническая? //Православный собеседник. 1863. — 4.1. — С. 317 — 336, 421 -441; 4.2. -С. 76-98.

71. Древнерусское государство и право. Учебное пособие. Под ред. Т.Е. Новицкой. — М.: Зерцало, 1998. -96 с.

72. Дьяконов М.А. К истории древнерусских церковно-государственных отношений // Историческое обозрение. 1891. — № 3. — С.79 — 91.

73. Евреинов Н.Н. История телесных наказаний в России. Репринтное воспроизведение издания 1913 г. Белгород: Пилигрим, 1994. -235 с.

74. Елеонская Е.Н. Заговор и колдовство на Руси в XVII XVIII столетиях. — Б.м., б.г. — 210 с.

75. Есипов В.В. Грех и преступление. Святотатство и кража . СПб. -Варшава, 1894.-200 с.

76. Есипов В.В. Святотатство в истории русского законодательства. — Варшава, 1893.-245 с.

77. Есипов В.В. Уголовное право. Преступления против государства и общества. М., 1912. -208 с.

78. Есипов Г.В. Раскольничьи дела XVIII столетия, извлеченные из дел Преображенского приказа и Тайной розыскных дел канцелярии. В 2 т. СПб., 1861-1863.-Т.1.-656 е.; Т.2-275 с.

79. Жданов И.Н. Материалы по истории Стоглавого собора // Жданов И.Н. Сочинения. Т.1. СПб., 1904. — С. 124 — 209.

80. Жданов И.Н. Церковно-земский собор 1551 года // Жданов И.Н. Сочинения. Т. 1. СПб, 1904. — С. 210 — 265 .

81. Жмакин В.В. Митрополит Даниил и его сочинения М, 1881.- 776 с.

82. Забелин И.Е. Домашний быт русских цариц в XVI -XVII вв. М., 1901.-670+178 с.

83. Забылин М. Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия. М, 1880. — 607 с.

84. Загоскин Н.П. История права Московского государства. Т.1 2. — Казань, 1877- 1879. -512 с.

85. Загоскин Н.П. Наука истории русского права. Ее вспомогательные знания, источники и литература. Казань, 1891. — 530 с.

86. Загоскин Н.П. Очерк истории смертной казни в России. Казань, 1892. — 101 с.

87. Загоскин Н.П. Уложение царя и великого князя Алексея Михайловича и земский собор 1648 49 гг. — Казань, 1879. — 225 с.

88. Зимин А.А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. — М.: Мысль, 1991. -286 с.

89. Зимин А.А. Опричина Ивана Грозного. М.: Мысль, 1964. — 535 с.

90. Золотухина Н.М. Развитие русской средневековой политико-правовой мысли. М.: Мысль, 1985. — 200 с.

91. Иоанн, митрополит С.-Петербургский и Ладожский. Самодержавие духа: Очерки русского самосознания. Саратов: Надежда, 1995. — 336 с.

92. Иоанн, митрополит С-Петербургский и Ладожский. Русь соборная: Очерки христианской государственности. СПб.: Царское дело, 1995. — 248 с.

93. Исаев И.А. История России: Правовые традиции. М.: ЮКИС, 1995. -320 с.

94. Исаев М.М. Уголовное право Новгорода и Пскова XIII XV вв. // Труды научной сессии Всесоюзного института юридических наук. 1-6 июля 1946 г. — М., 1948. — С. 56 — 64.

95. Казакова Н.А., Лурье Я.С. Антифеодальные еретические движения на Руси (XIV начало XVI века). — М.-Л.: АН СССР, 1955. — 544 с.

96. Калачев Н.В. О значении кормчей в системе древнего русского права. //ЧОИДР.- 1847.-№3.-С. 1-128;№4.-С. 1-80.

97. Карсавин Л.П. Католичество. Петроград, 1918. — 228 с.

98. Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. В 2 Т. М.: Терра, 1992. -Т.1.- 686 е.; Т. 2.- 580 с.

99. Клибанов А.И. Духовная культура средневековой Руси: Учебное пособие. М.: АО Аспект пресс, 1994. — 368 с.

100. Клибанов А.И. Реформационные движения в России в XIV первой половине XVI в. -М.: Изд. АН СССР, 1960. — 411 с.

101. Ковалев В.А. Заложники заблуждения: История российской юстиции . О царствовании Александра II. М.: Альфа — Принт, 1995. — 414 с.

102. Коринфский А.А. Народная Русь. М., 1901. — 723 с.

103. Корнилов А.А. Курс истории России XIX века. Адоптированное воспроизведение издания М. и С. Сабашниковых, 1918. — М.: Высшая школа, 1993. -446 с.

104. Косарев А.И. Римское частное право: Учебник для вузов. М.: Закон и право, ЮНИТИ, 1998. -254 с.

105. Костомаров Н. О борьбе христианства с язычеством в России // Православный собеседник. 1865. — 4.2. — С. 138 — 159.

106. Кристенсен С.О. История России XVII в. Обзор исследований и источников: Пер. с дат. / Вступительная статья и общая редакция. В.И. Буганова.- М.: Прогресс, 1989. 256 с.

107. Ланге Н. Древнерусское уголовное судопроизводство XIV XVII вв.- СПб., 1884.-248 с.

108. Латкин В.Н. Законодательные комиссии в России в XVIII столетии. Историко-юридическое исследование. СПб., 1887. — 712 с.

109. Латкин В.Н. Земские соборы древней Руси, их история и организация сравнительно с Западно-европейскими представительными учреждениями. Историко-юридическое исследование. СПб., 1885. — 440 с.

110. Латкин В.Н. Лекции по истории русского права. СПб.: 1912. — 485 с.

111. Левенстим А.А. Суеверие и уголовное право // Вестник права. — 1906. -№ 1. С. 291 -343; №2.- С. 181-251.

112. Лохвицкий А. Курс русского уголовного права. СПб., 1867. — 710с.

113. Лохвицкий А. Курс русского уголовного права. Изд.2. СПб., 1871. -707 с.

114. Лохвицкий А.В. Значение Божьих судов по русскому праву // Отечественные записки. 1857. — Т. 112. — С. 509 — 520.

115. Лукьянов С.М. К учению о государственности и церковности // ЖМНП. 1913. — № 2. — С. 1 — 35.

116. Макарий (епископ). Церковное право на Руси при монголах // Духовный вестник. — 1863. Февраль. — С. 134 — 157.

117. Максимов С. Сибирь и каторга. СПб., 1891.- 487 с.

118. Максимов С.В. Нечистая, неведомая сила. СПб., 1903. — 526 с.

119. Малинин В. Старец Елизарова монастыря Филофей и его послания. — Киев, 1901.- 185 с.

120. Мангилева А.В. Духовное сословие на Урале в первой половине XIX века (на примере Пермской епархии). Екатеринбург: Урал. Наука, 1998. — 252 с.

121. Маньков А.Г. Законодательство и право России второй половины XVII в. СПб.: Наука, 1998. — 216 с.

122. Маньков А.Г. Уложение 1649 года кодекс феодального права России. — Л.: Наука, 1980. — 271 с.

123. Мельников Ю.И. Раскольники и сектанты в России // Исторический вестник. 1885. — Kh.VII. — С. 135 — 152.

124. Милов Л.В. О древнейшей истории кормчих книг на Руси // История СССР.- 1980.-№5. С.105 — 123.

125. Неволин К.А. О пространстве церковного суда в России до Петра Великого // Неволин К.А. Полное собрание сочинений. — СПб., 1859. Т.6. —1. С. 270-295.

126. Неклюдов Н.А. Руководство к особенной части русского уголовного права. СПб., 1887.- 446 с.

127. Нечаев В.В. Дела следственных о раскольниках комиссий в XVIII в. Описание Московского Архива Министерства Юстиции. М., 1889. — 520 с.

128. Николай (Ярушевич). Церковный суд в России до издания Соборного Уложения Алексея Михайловича 1649 г. Петроград, 1917. — 666 с.

129. Николин Алексей, (священник). Церковь и государство: История правовых отношений. М.: Изд. Сретенского монастыря, 1997. — 430 с.

130. Никольский Н.М. История русской церкви. 4-е изд. М.: Политиздат, 1988. — 448 с.

131. Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений в России. Изыскания о земской реформе Ивана Грозного. Л.: Наука, 1969. -602 с.

132. Оршанский И.Г. Русское законодательство об евреях. Очерки и исследования. СПб., 1887. — 456 с.

133. Павлов А.С. Курс церковного права. Св. — Троицкая Сергиева лавра, 1902.- 442 с.

134. Павлов А.С. Неизданный памятник русского церковного права XII в. // ЖМНП. 1890. Октябрь. — С. 275-285.

135. Павлов А.С. Номоканон при большом требнике. М., 1897. — 520 с.

136. Павлов А.С. О сочинениях, приписываемых русскому митрополиту Георгию // Православное обозрение. 1881. — Январь. — С. 344 — 353.

137. Павлов А.С. Первоначальный славяно-русский номоканон. Казань,! 869. — 540 с.

138. Петухов Е.В. Серапион Владимирский, русский проповедник XIII века. СПб., 1888.- 246 с.

139. Подокшин С.А. Реформация и общественная мысль Белоруссии и Литвы. Вторая половина XIV начало XVII в. — Минск: Наука и техника, 1970. — 224 с.

140. Подскальски Герхард. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988 1237 гг.) Изд.второе, исп. и доп. для русского перевода / Пер. А.В. Назаренко , под ред. К.К. Акентьева. — СПб.: Византинороссика, 1996. -ХХ+572 с.

141. Познышев С.В. Религиозные преступления с точки зрения религиозной свободы . М.,1906. — 354 с.

142. Покровский Н.Н. Судные списки Максима Грека и Исака Собаки. — М.: Гл. арх. упр. при Совете Министров СССР, 1971. 181с.

143. Покровский Н.С. Власть и церковь на Руси // Россия. 1997. — №8. — С. 70-75; № 9. — С. 76-79; № 10.- С. 64-68.

144. Полунов А.Ю. Под властью обер-прокурора: Государство и церковь в эпоху Александра III. М.: АИРО — XX, 1996. — 144 с.

145. Понырко Н.В. Эпистолярное наследие Древней Руси XI XIII вв.: Исследования, тексты, комментарии. — СПб.: Наука, 1992. — 215 с.

146. Попов А. Историко-литературный обзор древнерусских сочинений против латинян. М, 1875. — 417 с.

147. Попов А. Суд и наказания за преступления против веры и нравственности по русскому праву. Казань, 1904. — 507 с.

148. Пресняков А.Е. Княжье право древней Руси. Лекции по русской истории. Киевская Русь. -М.: Наука, 1993.- 635 с.

149. Пусторослев П.П. Конспект лекций по особенной части уголовного права. Юрьев, 1902. — 285 с.

150. Развитие русского права в первой половине XIX века. М.: Наука, 1996.-316с.

151. Развитие русского права в XV первой половине XVII в. — М.: Наука, 1986.-288 с.

152. Развитие русского права во второй половине XIX начале XX века. М.: Наука, 1997.- 368 с.

153. Развитие русского права второй половины XVII XVIII вв. — М.: Наука, 1992. — 312 с.

154. Рейснер М.А. Мораль, право, религия // Вестник права. 1900. — № 4. — С. 1-49.

155. Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV XVII вв. — М.: Юрист , 1995. — 288 с.

156. Рождественский С.П. К истории борьбы с церковными беспорядками, отголосками язычества и пороками в русском быту. Челобитная нижнегородских священников 1636 г. // ЧОИДР. 1902 . — Кн.2. — Отд. IV. — С. 3 — 31.

157. Розанов А.И. Записки сельского священника. Быт и нужды православного духовенства. СПб., 1882. — 312 с.

158. Розанов С.П. Жития преподобного Авраамия Смоленского и службы ему. СПб., 1912.-136 с.

159. Русское православие: Вехи истории. М.: Политиздат, 1989. — 719 с.

160. Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М.: Наука, 1988.- 782 с.

161. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М.: Наука, 1981. — 607с.

162. Самоквасов Д.Я. Курс истории русского права. Изд. 3. М., 1906. — 616 с.

163. Сапожников Д.И. Самосожжение в русском расколе. М., 1891.286 с.

164. Сахаров А., Зимин А., Грекулов Е. Церковная реформа и раскол // Христианство и Русь. М.: Наука, 1988. — С. 68 — 81.

165. Сахаров В. Эсхатологические сочинения в древнерусской письменности и влияние их на народные стихи. Тула, 1879.- 249 с.

166. Сахаров И.П. Русское чернокнижье. М., 1891.- 386 с.

167. Сахаров И.П. Сказания русского народа. СПб., 1885. — 240 с.

168. Северный Н.Е. Преступления против веры и Церкви на суде Московского Сыскного Приказа (1730 1763) // Тульские епархиальные ведомости . — 1899. — № 22. — С. 1011 — 1026.

169. Сергеевич В. Лекции и исследования по древней истории русского права. 3-е изд. СПб., 1903. — 664 с.

170. Сергеевич В. Лекции и исследования по истории русского права. — СПб., 1883.- 997 с.

171. Сергеевский Н.Д. К учению о преступлениях религиозных // Вестник права.- 1906.-№4.- С. 202-218.

172. Сергеевский Н.Д. Наказание в русском праве XVII века. СПб., 1887. — 300 с.

173. Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право. Пособие к лекциям. Часть общая. 10-е изд. СПб., 1913.- 395 с.

174. Скрынников Р.Г. Государство и церковь на Руси XIV XVI вв.: Подвижники русской церкви. — Новосибирск: Наука, 1991.— 397 с.

175. Скрынников Р.Г. Иван Грозный. М.: Наука, 1975. — 248 с.

176. Смирнов С. История Московской Славяно — Греко Латинской Академии. — М., 1855. — 460 с.

177. Смирнов С.И. Древне-русский духовник. Исследование по истории церковного быта. М., 1913. — 290 с.

178. Смирнов С.И. Материалы для истории древнерусской покаянной дисциплины//Чтения ОИДР. 1912. — Т.З.- С. 112-395.

179. Соколов Н.К. О влиянии церкви на историческое развитие права // Московские университетские известия. 1870. — № 1. — С. 23 — 38.

180. Сокольский В. О характере и значении Эпанагоги // Византийский временник. 1894. — Т. 1. — С. 117 — 132.

181. Соловьева Т.Б. Церковное управление в России и государственные проекты его реорганизации 1681 1682 гг. // Государственные учреждения России XVII — XVIII вв. — М.: МГУ, 1991. — С. 37-48.

182. Софроненко К.А. Соборное уложение 1649 года кодекс русского феодального права. — М.: МГУ, 1958. — 58 с.

183. Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам. В 3 Т. — СПБ., 1903. Т.1. — 1469 е.; Т. 2. — 1802 е.; Т.З.- 1682 с.

184. Стефанович Д. О Стоглаве. Его происхождение, редакции и состав. — СПб., 1909.- 274 с.

185. Строев В. Историко-юридическое исследование Уложения, изданного царем Алексеем Михайловичем. СПб., 1833.— 380 с.

186. Суворов Н.С. О церковных наказаниях. Опыт исследования по церковному праву. СПб., 1876.- 346 с.

187. Суворов Н.С. Учебник церковного права. 3-е изд. М., 1908. — 476с.

188. Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. Вып. 1- 4. — СПб. 1887- 1892.

189. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть общая. В 2 т. — СПб. 1902.

190. Тарановский Е.Н. Религиозные преступления в России // Вестник права. 1899. — №4. — С. 1-27; №6.- С. 46-76.

191. Тельберг Г.Г. Очерки политического суда и политических преступлений в Московском государстве XVII века. М., 1912.- 342 с.

192. Тимашев Н.С. Религиозные преступления по действующему русскому праву. Петроград, 1916. — 104 с.

193. Тимофеев А.Г. История телесных наказаний в русском праве. 2-е изд.- СПб., 1904. 334 с.

194. Тихонравов Ю.В. Судебное религиоведение. М.: ЗАО Бизнес-школа «Интел-Синтез», 1998.- 272 с.

195. Толстой М.В. История русской церкви. Изд. Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1991. — 736 с.

196. Федотов Г.П. Святые Древней Руси. М.: Московский рабочий, 1990.- 269 с.

197. Филиппов А.Н. История русского права. 5-е изд. Юрьев, 1914. — 520 с. •

198. Фойницкий И.Я. Мошенничество по русскому праву. Сравнительное исследование. — СПб., 1871.- 289 с.

199. Фойницкий И.Я. Учение о наказаниях в связи с тюрьмоведением . -СПб., 1889.- 450 с.

200. Фроянов И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. М. — СПб.: Златоуст, 1995. — 703 с.

201. Хорошев А.С. Политическая история русской канонизации (XI — XVI вв.). М.: Изд. МГУ, 1986. — 204 с.

202. Цветаев Д. Положение иноверья в России. Варшава: 1904. — 242 с.

203. Черепнин JI.B. Земские соборы Русского государства XVI XVII вв. -М.: Наука, 1978,- 413 с.

204. Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIV — XV веках. Очерки социально-экономической и политической истории Руси. М.: Соцэгиз, 1960. — 898 с.

205. Черниловский З.М. Русская Правда в свете других славянских судебников // Древняя Русь: проблемы права и идеологии. М.: МГУ, 1984 — С. 4 — 12.

206. Ширков В. Религиозные преступления по новому уголовному уложению // Вестник права. 1903. — № 2 — 3. — С. 204 — 220.

207. Ширяев В.Н. Религиозные преступления. Историко-догматический очерк. Ярославль, 1909. — 422 с.

208. Шмидт С.О. Становление российского самодержавства. Исследование социально-политической истории времен Ивана Грозного. — М.: Мысль, 1973. — 359 с.

209. Шорохов А.П. К вопросу о применении артикулов Петра I 1715 г. в общих (гражданских) судах // Актуальные вопросы правоведения в общенародном государстве. Томск, 1979. — С. 91 — 92.

210. Шпаков А.Я. Государство и церковь в их взаимных отношениях в Московском государстве: Царствование Федора Ивановича. Учреждение патриаршества в России. В 2 ч. Одесса, 1904 — 1912. 4.1. Материалы . — 160 е.; 4.2. Исследования. — XXII+399 с.

211. Шпаков А.Я. Стоглав. К вопросу об официальном или неофициальном происхождении этого памятника. Киев, 1903. — 56 с.

212. Щапов А. Русский раскол старообрядчества, рассматриваемый в связи с внутренним состоянием русской церкви и гражданственности в XVII и в первой половине XVIII веков. Казань, 1859.- 547 с.

213. Щапов Я.Н. Византийское и южнославянское правовое наследие на Руси в XI-XIII вв. М.: Наука, 1978. — 291 с.

214. Щапов Я.Н. Государство и церковь Древней Руси X — XIII вв. М.: Наука, 1989.- 228 с.

215. Щапов Я.Н. Княжеские уставы и церковь древней Руси. XI XIV вв. — М.: Наука, 1972.- 338 с.

216. Щапов Я.Н. О системах права в Древней Руси // История СССР. -1987.- №5.- С. 175-181.

217. Щапов Я.Н. Церковь и становление древнерусской государственности // Вопросы истории. 1969. — № 11. — С. 55 — 64.

218. Щапов Я.Н., Васильева О.Ю., Зырянов П.Н., Ковальчук А.В., Кучумов В.А., Яковенко С.Г. Христианские вероисповедания и государственная власть в России в XVIII первой половине XX в. // Отечественная история. — № 3. — С. 155- 163.

219. Юрганов A.JI. Категории русской средневековой культуры. М.: МИРОС, 1998.- 448 с.

220. Юрганов A.JI. Опричина и Страшный Суд // Отечественная история. — 1997.- №3.- С. 52-75.

221. Юшков С.В. История государства и права СССР. 4.1. М.: Юридическая литература, 1950. — 672 с.

222. Якеменко Б.Г. Эсхатологическая идея в культуре средневековой России: Автореф. дис. канд. ист. наук / МГУ. М.,1996. — 22 с.

223. Якоби Г. Об уголовной наказуемости принадлежности к изуверным сектам // Журнал министерства юстиции. 1912. — № 5. — С. 110 — 122.

www.dissercat.com

Смотрите еще:

  • Справка о проживании в другом городе Как доказать что не проживаю по месту прописки? Здравствуйте !! Будь те добры подскажите пожалуйста я прописана у мамы в квартире но с 18 лет не проживаю там , мне сейчас 26 , приватизация на двоих , там […]
  • Закон о средствах реабилитации Технические средства реабилитации инвалидов Перечень основных нормативных актов по выдаче инвалидам технических средств реабилитации 1. Федеральный закон от 24.11.1995 № 181-ФЗ «О социальной защите […]
  • Приказ на категорию 240 Приказ на категорию 240 Главная О диспансере Структура Услуги Cтатьи о туберкулёзе Пациентам Специалистам Федеральные законы Краевые законы Доклады ВОЗ Лечение туберкулёза Новое во […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.