При ком начался сухой закон

«Величественный акт национального героизма»: «сухой закон» 1914 года и его последствия

7 января 2014 в 16:10
Вячеслав Бондаренко, TUT.BY

Это первый и последний в истории Российской империи (и Беларуси, которая на 1914 год входила в ее состав) полноценный «сухой закон». От всем известной «горбачевской» антиалкогольной кампании 1985 года он отличается коренным образом – закон был не некой абстрактной акцией или комплексом мероприятий по борьбе с пьянством, пусть и очень масштабным, а полноценным законодательным актом, причем проводившимся в жизнь целенаправленно, планомерно и действовавшим на протяжении долгого времени – 11 лет.

«Сухой закон» появился не на пустом месте. Его прообразом был законопроект «О мерах по борьбе с пьянством» (1913), который выдвинула правая фракция Государственной думы. Он предусматривал ограничение продаж спиртного и допустимых мест для торговли им, увеличение объема минимальной тар, уравнение с крепкими спиртными напитками пива, медов, браги, ограничение времени продажи спиртного (в городе – с 9.00. до 19.00, на селе – с 9.00 до 17.00), полный запрет на продажу водки в дни православных праздников, строгие посты, воскресные дни и дни им предшествующие. За появление в общественных местах в нетрезвом виде предлагалось ввести крупные штрафы, алкоголиков подвергать принудительному лечению, а торговцев спиртным, нарушающих закон, строго карать. Кроме того, рекомендовалось ввести обязательную пропаганду трезвого образа жизни в учебных заведениях.

В 1913-м Дума этот законопроект не утвердила. И все же его роль в истории будущего закона оказалась весьма велика, так как уже 17 апреля 1914-го по всем губерниям России МВД разослало секретный циркуляр, гласящий о том, что в случае начала военных действий необходимо полностью запретить торговлю водкой. «Военные действия» не заставили себя ждать – 18 июля 1914-го Россия вступила в Первую мировую войну, а двумя днями раньше, с началом мобилизация, на афишных тумбах появились объявления:

«Воспрещается на время с первого дня мобилизации впредь до особого объявления:

1. Продажа или отпуск, под каким бы то ни было видом, спиртных напитков лицами, получившими в установленном порядке разрешения на производство торговли питиями.

2. Продажа или отпуск спиртных напитков, как распивочно, так и на вынос, в частных местах; продажа питий всех категорий и наименований в пивных лавках и буфетах, на станциях железных дорог и при театрах и прочих увеселительных местах, за исключением ресторанов 1-го разряда, клубов и общественных собраний, причем, однако, из сих последних мест продажа на вынос не допускается.

Лица, кои окажутся виновными в неисполнении или нарушении сего обязательного постановления, подвергаются в административном порядке заключению в тюрьме или крепости на три месяца, или аресту на тот же срок, или денежному штрафу до 3000 рублей» (для 1914 года 3000 рублей – гигантские деньги. Для сравнения: легковой американский «Форд-Т» стоил 2000).

30 июля 1914 г. запрет на продажу алкоголя был повторен, но уже с уточнением – теперь он продлевался до завершения военных действий. А 17 августа 1914 г. последовало новое распоряжение: теперь под запрет попали продажа «спиртных напитков, рома, коньяка, ликеров, наливок и тому подобное» и «отпуск водочных изделий с водочных заводов и водочных складов». Кроме того, предписывалось в местах торговли водку и перечисленные виды спиртных напитков перенести в отдельные помещения, запереть их, а участковые приставы должны были такие кладовые опечатать. Попутно запретили продажу денатурированного спирта в частных торговых заведениях и аптеках.

В обороте спиртного было оставлено только виноградное вино. При этом оговаривалось: владельцам ресторанов и трактиров, где подавали вино, запрещалось пропускать в заведения явно нетрезвых людей, «а равно допускать посетителей допиваться до состояния видимого опьянения».

Как же отнесся народ к такой мере? Если коротко, то с полным одобрением. А если подробнее, то сохранилось огромное количество документов, показывающих, с каким воодушевлением восприняли люди запрет на торговлю спиртным. Сейчас в это сложно поверить, но так было!

Вот, например, заявление правления общества взаимопомощи «Грузовоз» на имя городского головы: «Результат временной меры – запрещения торговли крепкими напитками и пивом… во время мобилизации – ярко сказался на нашей отрасли труда – ломовом извозопромысле. Ломовой извозчик, типичный представитель всего грубого, даже дикого, в дни запрета преобразился. Привычная грубость смягчилась, появилось заботливое отношение и к своей семье, и к хозяйскому имуществу, работа пошла скорей, сознательнее. Нет и тех штрафов за нарушение правил езды и благопристойности. Заработок, получается, целиком и почти сполна идет на помощь в деревню. Словом, громадная перемена к лучшему. Немудрено, стали от них же самих поступать просьбы о возбуждении ходатайства продлить эти счастливые дни хотя бы до окончания войны».

Рабочие водопровода также высказывали свое мнение: «Война ожидается длительная. Необходимо напряжение всех сил русского народа для того, чтобы выдержать эту борьбу и окончить ее коренным устранением всех тех ранее совершенных несправедливостей, которые нарушают мирное сожительство народов. Миллионы рабочих сил народа отвлечены на поле битвы; они должны быть возмещены в общей экономии организма народного усиленным трудом оставшихся, и необходимо охранить этот труд от всего, что ослабляет его, что нарушает спокойный обиход жизни».

Новый закон заметно изменил внешний облик городов и сел. «Воздержание прежде и заметнее всего сказалось, так сказать, на внешней стороне жизни, – отмечал заведующий лечебницей для алкоголиков И.Н. Введенский, – исчезли знакомые картины уличного пьянства, скрылись пьяные, растерзанные фигуры, оглашавшие улицы непристойной бранью, не видно стало всякого рода бывших людей, попрошаек, нищих, темных личностей и т.п. Общий тон уличной жизни стал сразу совсем иной. Прежде всего единогласно отмечается почти полное исчезновение хулиганства, которое за последние годы, как известно, было предметом особого внимания общества и правительства и принимало настолько грозные размеры, что потребовало специальных мер борьбы и особых законодательных мероприятий. Получая поддержку в низком культурном уровне, оно оказывалось продуктом по преимуществу алкогольным и с устранением алкоголя из народного обихода быстро пало».

Уже в 1915-м газета «Утро России» опубликовала фельетон, описывающий такую сценку:

«На улице – происшествие. Толпа, охваченная любопытством.

Новые зрители торопятся с разных сторон. Лезут ребятишки, раскрывая рты, словно голодные галчата.

Возбуждение чрезвычайное; картина совершенно исключительная:

А сначала можно было подумать, что здесь только что разорвалась немецкая граната, брошенная сверху.

Пьяный – это такая редкость по нынешним временам. В сущности говоря, это даже не пьяный, а умирающий. Он отравился каким-то суррогатом. От глаз видны лишь белки, вывороченные наружу, застывшие в бессмысленном смертельном ужасе.

На бороденке – рыжеватой и ощипанной – пена, смешанная с кровью.

Публика строит предположение с видом знатоков:

– Нешто от него такое будет? Столярный лак, не иначе.

Пьяного не ведут, а тащат. Туловище его осело, и ноги согнулись. Волочатся коленями по мостовой.

Сожаления он не вызывает у толпы, а насмешку. И не благодушную, а злую.

– Пропасти на вас нет.

Городовой сзади, не желая пачкать рук, подталкивает шашкой это мотающееся из стороны в сторону беспомощное тело.

Здесь, в этой возбужденной толпе, можно лучше всего понять, как дорога теперь трезвость народу, как ненавидит он то, что нарушает ее строй; никакие силы не заставят его спокойно отказаться от этого права на трезвость.

Несчастный пьяный… Он является оскорбителем народа.

Извозчики разлетаются врассыпную перед этим шествием. Кому же весело сажать дарового седока?

С большим трудом городовой ловит одного из них, и сторожа водружают на него свою ношу. Голос хладнокровного наблюдателя:

– До вечера не дотянет.

Толпа рассеивается, заглянув в чуждый мир…»

То есть для 1915-го пьяный на улице – это уже пришелец из какого-то «чуждого мира»…

А вот сухие данные статистики, отражающие последствия введения «сухого закона». Если в январе 1914 г. в Москве было составлено 1075 протоколов за нарушение общественной тишины, то в августе – 447. В январе чинов полиции нетрезвые люди оскорбляли 255 раз, в августе – 72. В стране стремительно падала преступность: в Москве и Одессе она сократилась вдвое, а в Костроме, Симферополе и Симбирске практически исчезла совсем. Почти до нуля упало число пьяных самоубийств… В то время 95 процентов молодежи в возрасте до 18 лет, 90 процентов женщин и 43 процента мужчин в России были трезвенниками, т.е. вообще ни разу в жизни не употребляли алкоголь!

Влияние трезвой жизни очень быстро сказалось на производстве: уже через год производительность труда повысилась в среднем на 9%, а в металлургической промышленности — на 13%. Количество прогулов снизилось в среднем на 27%, а в металлургической, то есть в самой «пьяной» сфере производства, — на 43%. Не было, как угрожали враги трезвости, ни гибели пьяниц, ни винных бунтов. Огромное большинство населения легко и свободно прекратило потреблять алкоголь. Только 2,8%, то есть самые заядлые алкоголики, с трудом отвыкали от вина. А 84% опрошенных требовали, чтобы «сухой закон» был сохранен не только на время военных действий, а на вечные времена. Приветствовали новую меру даже официанты, которых в 1914-м коснулись массовые сокращения.

29 августа 1914 года в Российской империи впервые был отмечен новый праздник – Всероссийский день трезвости. Во всех храмах Москвы состоялись торжественные богослужения. Из Успенского и других кремлевских соборов состоялся крестный ход на Красную площадь. Возле Лобного места епископ Можайский Дмитрий отслужил молебен, а протопресвитер Н.А. Любимов обратился к пастве с проповедью о благотворном влиянии трезвости. В 1915 году Праздник трезвости был отмечен уже двумя крестными ходами. Первый был из Кремля на Красную площадь. Второй – из церкви Варнавинского общества трезвости у Семеновской заставы к Ваганьковскому кладбищу и обратно. Массовым тиражом печатались антиалкогольные открытки, появились бесчисленные карикатуры, высмеивающие любителей «зеленого змия». В 1915 г. был снят художественный фильм «Ужасы алкоголя».

Русские публицисты единодушно восхищались тем, как преобразилась страна с введением нового закона. В.Д. Кузьмин-Караваев: «Месяц войны дал поразительную картину народного отрезвления. И, чтобы быть объективным, нельзя не признать, что замечаемое всюду наблюдательно-спокойное отношение к войне… в весьма значительной степени должно быть отнесено на счет изъятия из обращения алкоголя… По единогласному отзыву отсутствие водки переродило народ».

М.О. Меньшиков: «Мы еще в начале этого явления, и благодеятельные последствия его еще впереди, но со всех сторон идут телеграммы и письма о чудесном преображении народной жизни, о крайнем упадке преступности (на 70, местами на 90%)! Пустуют арестные помещения и тюрьмы, пустуют камеры мировых судей и судебных следователей. Хулиганство местами как рукой сняло. В один момент на пространстве громадной империи была остановлена вся сеть спиртоносной системы со всеми ее артериями и венами. Глубоко укрепившемуся бытовому пороку сразу были оборваны корни. Уже через две недели закрытия винных лавок Россия почувствовала себя как бы воскресшей. Все увидели, что полная трезвость возможна, что она легко достижима, что, кроме лишь совершенно больных делириков, водка ни для кого не составляет потребности».

А.И. Введенский: «В истории антиалкогольного движения 1914 год останется одной из знаменательнейших дат. Было положено начало беспримерному социальному эксперименту. Огромная страна с полуторастамиллионным населением, с репутацией одной из самых нетрезвых, растущим из года в год потреблением спиртных изделий, с бюджетом, по справедливости называвшимся «пьяным», вдруг отрезвела как по волшебству… С тех пор прошло уже около года. То, что еще так недавно казалось утопией даже фанатикам трезвости, стало действительностью, притом повседневной, почти привычной. Новый порядок вещей, так непохожий на прежний, вошел в жизнь и неузнаваемо изменил ее облик… Перед лицом совершившихся и еще продолжающихся превращений не кажутся преувеличенными сказанные не раз слова, что 18 июля 1914 г. Россия одержала победу над врагом гораздо более страшным, чем враг внешний».

А вот оценка русского «сухого закона», данная британским политическим деятелем Дэвидом Ллойд-Джорджем: «Это самый величественный акт национального героизма, какой я только знаю».

Конечно, первый «сухой закон» не был лишен недостатков. Самый главный – торговля алкоголем была запрещена все-таки не полностью. Как мы помним, спиртным разрешалось официально торговать ресторанам 1-й категории, клубам и общественным собраниям. То есть по простому принципу: «простые» напиваются до безобразия и валяются на улицах, а «чистая публика», даже выпив, сохраняет культурный облик. В сущности, это была дискриминация по происхождению и уровню доходов.

«Простых» в те заведения, где торговали алкоголем, просто не пускали. Но даже в ресторан 1-й категории «простой» человек мог проникнуть благодаря быстро возникшему бизнесу: за небольшую сумму ему предоставляли… манишку, надев которую он уже считался «прилично одетым», а соответственно, и в ресторан его не пустить никто уже права не имел.

Подобная дискриминация вызывала у многих понятное возмущение. Слово газете «Утро России»:

«Мучительная была сцена.

Ожидая поезда с ранеными, мы сидели в вокзальном буфете и пили чай. Мимо нас проходил человек с котомкой. Остановился и, глядя в упор, спросил:

– Нет, не пиво, а чай. Разве не знаешь, что спиртного теперь нельзя?

Он заговорил с тоскливой злобой:

– Это нам нельзя, а вам можно. Вам все можно. Вы – господа, а мы что? До вас это не касается; делаете, что хотите. Я вижу… чай! Знаем мы этот чай…

– Да попробуй сам, чудак, если не веришь!

– Чтобы я стал пробовать… рот поганить. Поднесете стаканчик, а я должен после этого молчать. Нет, я вижу, очень хорошо вижу. Уж если трезвость, так до конца, чтобы без барства.

Говорил он долго, и все время в его словах «вы» чередовалось с «мы», противоставлялось «вам» и «нам».

Кричало глубоко возмущенное чувство. Тогда мы возражали, насколько могли. Но теперь, после того что я видел, у меня не нашлось бы храбрости для возражений.

Эта связанная с войной трезвость должна быть общей, как и наше чувство, вызванное войной. Без всяких хотя бы самых незначительных ослаблений и поблажек.

Не должно быть разницы между «нами» и «вами».

Надо сказать, что активно обходили запрет и другие заведения – рестораны 2-й и гостиничной категории, вокзальные буфеты и т.п. Они поступали просто – водку продавали под видом минеральной воды, а коньяк – как чай (подавали его в самоварах).

Другой темной стороной «сухого закона» стало возросшее употребление заменителей алкоголя. Это были «ханжа», денатурат, политура, древесный спирт, одеколон, всевозможные спиртосодержащие бальзамы. С 1 ноября 1914 г. алкоголь продавали в аптеках по рецептам. Начался рост наркомании. Выступая в 1915 г. в Государственной думе, депутат А.П. Вишневский вынужден был признать, что пьянство в России существует, несмотря на «сухой закон», так как торговля денатуратом, «одурманивающими квасами» и одеколоном идет бойко. Аптека же, по его словам, и вовсе превратилась в кабак, «где покупают к свадьбам и ко всем пиршествам всевозможные капли, всевозможные настойки, но вовсе не в миниатюрных флакончиках».

Подскочило и производство самогона. Если в 1913 г. в России было выявлено 600 случаев подпольного самогоноварения, то в 1915 г. их уже насчитывалось 6 тысяч, а к весне 1917-го – 9 тысяч. Было выявлено также 1825 заводов, которые подпольно занимались производством «особой» водки-«кумушки», 160 — тайно продолжали винокурение, 92 — очищали политуру, 60 — занимались очисткой денатурированного спирта.

Но на фоне всеобщего отрезвления считалось, что самогон и суррогаты – удел только неизлечимых алкоголиков, а их не так уж и много. Так, профессор А.М. Коровин писал: «Народ смело и решительно, без всяких колебаний, вступил на путь полной трезвости. Не слышно никаких жалоб, напротив, везде с радостью приветствуется трезвость. За народом нехотя плетется интеллигенция, колеблющаяся и ноющая. Какие опасения может вызвать эта благодетельная мера? Указывают на участившиеся случаи отравлений и заболеваний. Но это касается только безнадежных алкоголиков, которые будут пить все что угодно, только бы опьяняться. Конечно, необходимо не ограничиваться только отрицательными мерами, но создать и заполнить образовавшуюся пустоту новыми формами культурных развлечений. Многие указывают, что пиво можно было бы оставить. Но ведь восемь бутылок пива равняется одной бутылке водки по количеству спирта. А ведь у нас пиво пьют не рюмками. Также вредны абсолютно и виноградные вина, содержащие сивушные масла».

Так или иначе, «сухой закон» продолжал действовать в России на всем протяжении Первой мировой войны. 20 февраля 1917 г. в Государственном совете была сформирована специальная комиссия, призванная подготовить проект, закрепляющий в России «сухой закон» навсегда (ведь он, как мы помним, был введен только на время войны, а она близилась к завершению). Но комиссия успела провести лишь одно заседание 22 февраля – февральский переворот 1917 г. поставил на разработке этой меры крест.

Тем не менее и в революционные годы, и в период Гражданской войны «сухой закон» 1914 года успешно продолжал работать. Более того, 19 декабря 1919 года он был дополнен советским законом за подписью В.И. Ленина и под названием «О воспрещении на территории страны изготовления и продажи спирта, крепких изделий и не относящихся к напиткам спиртосодержащих веществ» (Известия ВЦИК, 1 января 1920 г.). Согласно ему, за самогоноварение, покупку и продажу самогона полагалось не менее 5 лет тюремного заключения с конфискацией имущества.

Главным достижением закона 1914 г. стало резкое снижение потребления алкоголя на душу населения – 200 граммов чистого спирта на душу в год. В годы Гражданской войны (1919-1922) потребление алкоголя приближалось к нулю. Только в 1923 г. в связи с введением НЭПа душевое потребление несколько повысилось и опять составило 200 граммов на душу в год. В 1925 г., уже после отмены «сухого закона» и введения монополии на продажу водки и других алкогольных изделий, оно увеличилось до 830 граммов на душу в год, в 1932 году достигло 1 литра в год на душу, а в 1940-м – 1 литра 900 граммов. Сравните с цифрами дальнейших лет: 1952 год – 2 литра, 1964 год – 4,7 литра, 1994 год – 14,6 литра, 2009 год – 18 литров.

Еще одним показателем того, что «сухой закон» в стране стал привычной и понятной нормой жизни, стало негодование, с которым в СССР встретили его отмену в 1925 году. Нарком здравоохранения Н.А. Семашко писал тогда: «В связи с выпуском сорокоградусной водки чуть ли не каждый общественно-политический работник завален сейчас письмами». «Вы культурную революцию проповедуете, собираетесь строить социалистическую культуру, а сами народ спаиваете!» — негодовали крестьяне.

Кстати, о причинах, заставивших правительство СССР пойти на эту крайне непопулярную в народе меру, рассказал И.В. Сталин в беседе с иностранными рабочими делегациями 5 ноября 1926 г.: «Когда мы вводили водочную монополию, перед нами стояла альтернатива: либо пойти в кабалу к капиталистам, сдав им целый ряд важнейших заводов и фабрик, и получить от них известные средства, необходимые для того, чтобы заполучить необходимые оборотные силы и избежать таким образом иностранную кабалу. сейчас водка дает более 500 миллионов рублей доходов». То есть отменили «сухой закон» 1914 года исключительно потому, что бюджет страны срочно нуждался в средствах, а не потому, что закон кому-то надоел или вызывал массовое возмущение в народе. Как раз наоборот…

Со временем «сухой закон» 1914 годов, дополненный советским законом против самогоноварения 1919 года и успешно работавший до 1925 года, был забыт. Причины этого лежат на поверхности — сопоставление позднейших реалий с 1914 годом выглядело отнюдь не в пользу современности, да и не принято было в СССР рекламировать какие бы то ни было «правильные» инициативы «царского правительства» (которое якобы только безжалостно спаивало народ…).

Однако сегодня, вспоминая единственный полноценный (хотя и не лишенный недостатков) русский «сухой закон», мы не можем не признать, что итогом одиннадцатилетнего периода трезвости явился психологический настрой преобладающего большинства населения нашей страны, направленный против алкоголя вообще. И еще долгое время после 1925 года потребление «зеленого змия» в СССР продолжало оставаться на низком уровне.

news.tut.by

Сухой остаток. Как антиалкогольная кампания 80-х повлияла на экономику СССР

16 мая 1985 года в СССР был принято постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма и искоренению самогоноварения». АиФ.ru рассказывает, как это событие повлияло на экономику Советского Cоюза.

С пристрастием россиян к алкоголю пытались бороться и в царской России, и в Советском Cоюзе. Когда в 1917 году к власти пришли большевики, они административно запретили производство алкоголя вплоть до 1923 года.

Затем попытки борьбы с пьянством предпринимались неоднократно — в 1929-м, 1958-м, 1972-м годах. Однако самой известной и резонансной считается антиалкогольная кампания 1985–1987 годов, охарактеризовавшая начало перестройки и правительства Михаила Горбачёва.

Пьянству бой

О необходимости очередной антиалкогольной кампании первым заговорил генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов. По словам советского лидера, из-за упадка морально-нравственных ценностей пристрастных к алкоголю граждан рост национальной экономики замедляется. Действительно, к 1984 году, согласно официальной статистике, потребление спиртных напитков достигло 10,5 литра на человека в год, а если учитывать самогоноварение, то все 14. Для сравнения: во времена царской России или правления Иосифа Сталина один гражданин употреблял не более 5 литров алкоголя в год. Идею проведения антиалкогольной кампании поддержали члены Политбюро ЦК КПСС Егор Лигачёв и Михаил Соломенцев.

7 мая 1985 года было принято постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма и искоренению самогоноварения». Документ предусматривал усиление борьбы с «зелёным змием», а также сокращение производства алкоголя, времени его продажи и закрытие ряда магазинов, реализующих спиртные напитки.

А 16 мая того же года вступил в силу Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом, искоренении самогоноварения». Этот документ уже вводил административные и уголовные наказания за несоблюдение сухого закона.

«В 85-м году, через месяц после введения запрета, у меня была свадьба. Сегодня нашу свадьбу вспоминают с искренним умилением и смехом, родственники — нормальные советские люди, они любят это дело. Но поскольку пить было нельзя, они сделали так: убрали все бутылки, поставили чайники, налили в них коньяк. И пили все гости чай, запивая его лимонадом. Почему приходилось прятаться? А потому что все были членами партии, могли выгнать просто на раз, если бы увидели на столах коньяк», — вспоминает исполнительный директор НИИ истории, экономики и права Игорь Суздальцев.

Путь к самогону

Как известно, значительную долю бюджетных доходов составляют доходы от алкоголя. Похоже, советские власти искренне хотели «вылечить» граждан от пьянства, раз закрыли глаза на доходы казны от спиртного. В рамках выполнения сухого закона в СССР было закрыто множество магазинов, продающих алкогольные напитки. Оставшиеся торговые точки могли продавать алкоголь только с 14:00 до 19:00 часов. Помимо этого, самая дешёвая бутылка водки в 1986 году подорожала до 9,1 рубля (средняя зарплата тогда составляла 196 рублей). Любителям выпить запрещалось употреблять алкоголь на бульварах и в парках, в поездах дальнего следования. Если гражданин попадался на распитии спиртных напитков в неположенном месте, его могли уволить с работы, а партийных исключали из партии.

Между тем жители СССР не думали отказываться от потребления спиртных напитков, просто вместо «официального» алкоголя они перешли на самогон. Помимо самогонки, на столах советских граждан всё чаще появлялись спиртосодержащие суррогаты.

Непоправимый удар антиалкогольная кампания нанесла по виноделию и виноградарству — эту структуру планировали переориентировать на производство столовых сортов ягод. Государство сократило программу по финансированию закладок новых виноградников и уходу за уже имеющимися насаждениями. Кроме того, на территории советских республик широко практиковалась вырубка виноградников. Например, из расположенных в Молдавии 210 тысяч гектаров виноградников было уничтожено 80 тысяч. На Украине вырубили 60 тысяч гектаров виноградников. По словам экс-секретаря ЦК Компартии республики Якова Погребняка, доходы от виноградников составляли пятую часть бюджета Украины.

В России за пять лет (с 1985 по 1990 гг.) площади виноградников снизились с 200 до 168 Га, а среднегодовой сбор ягод сократился почти в два раза — с 850 тысяч тонн до 430 тысяч тонн.

Егор Лигачёв и Михаил Горбачёв отрицали причастность высшего руководства СССР к вырубке виноградников. По словам Горбачёва, уничтожение лозы были шагами против него.

Алкоголь «отомстил» бюджету

Сухой закон в результате вылился в бюджетные дыры — если до начала антиалкогольной кампании около четверти поступлений в госказну от розничной торговли приходилось на алкоголь, то в 1986 году доходы госказны от пищевой промышленности составили лишь 38 млрд рублей, а в 1987 году и вовсе 35 млрд рублей вместо прежних 60 млрд. Падение бюджетных доходов от спиртного совпало с начавшимся в 1987 году экономическим кризисом, и советскому правительству пришлось отказаться от борьбы с пьянством.

Антиалкогольную кампанию 80-х называют самой серьёзной ошибкой перестроечного периода. Ошибочность этой идеи признал даже её инициатор Егор Лигачёв. «Я был самым активным организатором и проводником той антиалкогольной кампании. Мы хотели быстро избавить народ от пьянства. Но мы заблуждались! Чтобы справиться с пьянством, нужны долгие годы активной, умной антиалкогольной политики», — цитирует Лигачёва Евгений Додолев в книге «Красная дюжина. Крах СССР».

Однако эффект от сухого закона всё-таки неоднозначен. Во-первых, с таким комплексом мер продажи алкоголя на душу населения сократились в 2,5 раза, свидетельствуют данные Госстата. Вместе с этим увеличилась продолжительность жизни, выросла рождаемость и уменьшилась смертность. Согласно статистике, в период антиалкогольной кампании родилось на 500 тысяч детей больше, чем за последние десятилетия, ослабленных новорождённых было на 8 % меньше. Более того, в период действия сухого закона продолжительность жизни среди мужчин увеличилась на 2,6 года, что стало максимумом за всю историю России.

www.aif.ru

Горбачев назвал введенный им в СССР «сухой закон» ошибкой

Антиалкогольная кампания, начатая 30 лет назад в СССР, была ошибочной. Об этом заявил экс-президент Союза Михаил Горбачев. Он отметил, что надо было проводить не кампанию, а планомерную долгосрочную борьбу с алкоголизмом. В то же время, по мнению бывшего лидера Союза, «сухой закон» 1985 года дал и положительные результаты.

Экс-президент СССР Михаил Горбачев назвал ошибкой введенный им в 1985 году «сухой закон».

«Считаю, что антиалкогольная кампания все-таки была ошибкой в том виде, как она проводилась. Это перехлесты с закрытием магазинов, особенно в Москве. Огромные очереди. Рост самогоноварения. Сахар пропал из магазинов», — заявил Горбачев в интервью «Комсомольской правде».

Он отметил, что надо было проводить не кампанию, а планомерную долгосрочную борьбу с алкоголизмом.

По словам экс-президента, на тот момент в Союзе был высокий уровень алкоголизма, а ЦК ко времени принятия антиалкогольных мер обсуждало их шесть лет.

«Поймите, в годы, предшествующие началу этой кампании, в народе был настоящий загул. Люди еще Брежневу писали горькие письма: «Кругом пьянство — дети не знают вечно пьяных, пропадающих где-то родителей, а родители не помнят детей». Сплошь разводы», — напомнил Горбачев.

Он добавил, что «сухой закон» все-таки дал и положительный результат.

«Да, были очевидные провалы — бюджетные дыры, очереди. Но был и положительный момент — снижение смертности, детей стало больше рождаться. Во время антиалкогольной кампании умерло на 1,6 миллиона человек меньше, чем в предыдущие годы. Резко сократилось число несчастных случаев на производстве, на дорогах», — отметил экс-президент СССР.

По словам Горбачева, кампанию пришлось свернуть из-за потерь бюджета и растущего недовольства населения.

«Вытрезвление общества нельзя проводить наскоком. На это нужны годы. И бороться надо непрерывно, постоянно. Думаю, и сейчас надо бороться с алкоголизмом. Если мы забросим это, будет еще хуже», — сказал он.

www.tvc.ru

Институт экономических стратегий

Сухой закон в Российской империи – РСФСР (1914–1920 гг.)

Маюров Александр Николаевич — президент Международной академии трезвости, доктор педагогических наук, профессор.

В 2014 г. отмечается 100-летняя годовщина принятия сухого закона в России. В преддверии этой даты, в октябре 2013 г., в Санкт-Петербурге прошла учредительная конференция Партии сухого закона России. А в декабре 2013 г. Международная академия трезвости учредила Памятную медаль «100 лет сухому закону России». Около 300 известных людей в странах СНГ и Балтии были удостоены этой награды. Среди них о. Анатолий Берестов, руководитель реабилитационного центра в Москве; Игорь Васильевич Бестужев-Лада, доктор исторических наук, профессор, академик РАО; Егор Афанасьевич Борисов, Президент Республики Саха (Якутия); Николай Петрович Бурляев, актер, кинорежиссер, народный артист России; Николай Федорович Герасименко, депутат Государственной думы РФ; Сергей Юрьевич Глазьев, советник Президента РФ; Александр Васильевич Джеус, генеральный директор Всероссийского детского центра «Орленок»; Иван Владимирович Дроздов, российский писатель; Михаил Александрович Мень, министр строительства и ЖКХ; Геннадий Григорьевич Онищенко, помощник Председателя Правительства РФ; Евгений Вадимович Ройзман, мэр г. Екатеринбурга; архимандрит Тихон (Шевкунов), наместник Сретенского ставропигиального мужского монастыря, ректор Сретенской духовной семинарии, и многие другие.

Что же происходило в 1914-м и последующих годах?

Владимир Рогоза в журнале «Школа жизни» сообщает, что в бюджет Российской империи в 1914 г. был заложен доход от винной монополии в размере 1 млрд руб. Деньги по тем временам были солидные, но получались они за счет человеческих жизней — с 1911 по 1913 г. потребление водки выросло на 17%. 1913 г. в истории Российской империи был признан одним из самых пьяных. В прессе и в Государственной думе бюджет открыто называли пьяным, а власть обвиняли в целенаправленном спаивании народа. Проблема потребления алкоголя на самом деле стояла очень остро. Финансовые потери от преступлений, травматизма и прогулов, связанных с пьянством, были значительными. Но главное — пьянство начинало угрожать здоровью нации и существованию российской цивилизации [1].

В это же время император Николай II перешел к открытой поддержке крепнущего народного трезвеннического движения и проведению политики системного ограничения потребления алкоголя — в памяти была недавняя печальная история:в 1905 г., когда началась война с Японией, многие резервисты запили, что называется «по-черному», и страна не сумела в нужные сроки отмобилизовать армию.

Историк Е.В. Пашков в своей статье «Антиалкогольная кампания в России в годы Первой мировой войны» сообщает, что 14 января 1914 г. барон К.В. Каульбарс (1844 – 1925) направил председателю Совета министров В.Н. Коковцову (1853 – 1943) доклад «К вопросу о пьянстве» с пометкой «срочное», в котором указывал, что «все высказанные уже мысли по этому вопросу ни к чему не привели и, конечно, и не приведут». Каульбарс предлагал принять радикальные меры: «1. Пьянство и водку оба необходимо уничтожить, ибо водка никому не нужна — разве аптеке — только с разрешения врача. 2. Государство должно увеличить свой доход, а вовсе его не уменьшать… Это вполне возможно, ибо с богатого и трезвого прямым налогом можно взять „больше и легче“» [2]. Под пьянством тогда понимали любое потребление алкоголя.

26 января 1914 г. товарищ министра торговли и промышленности Российской империи П.Л. Барк (1869 – 1937) на высочайшей аудиенции представил царю свою финансовую программу, весьма неожиданную для многих, но не для Николая II. П.Л. Барк категорически заявил: «Нельзя строить благополучие казны на продаже водки… Необходимо ввести подоходный налог и принять все меры для сокращения потребления водки» [3-5].

Одним из противников ограничения торговли спиртным в России был председатель Совета министров и министр финансов В.Н. Коковцов. 30 января 1914 г. он был освобожден от должностей председателя Совета министров и министра финансов с оставлением его членом Государственного Совета и сенатором. На следующий день Николай II в рескрипте на имя нового главы Министерства финансов П.Л. Барка поручил ему: «Улучшить экономическое положение народа, при этом не боясь финансовых потерь, так как доход в казну должен поступать из „неисчерпаемых источников державного благосостояния и производительного труда народа“, а не из продажи зелья, разрушающего „духовные и экономические силы“ большинства верноподданных». 6 мая того же года П.Л. Барк занял одновременно посты министра финансов и шефа Отдельного корпуса пограничной стражи. Военный министр В.А. Сухомлинов (1848–1926) к маю 1914 г. подготовил проект плана закрытия всех питейных заведений в стране, кроме ресторанов первого разряда в районах мобилизации. В июне 1914 г. В.А. Сухомлинов просил министра внутренних дел Н.А. Маклакова (1871–1918) проследить, чтобы во время мобилизации торговля алкоголем была повсеместно закрыта [6].

Разумные и думающие люди не только выступали за трезвость против активного спаивания народа, но и подкрепляли свои слова практическими действиями. За шесть месяцев 1914 г. (с февраля по июль) правительство Российской империи утвердило 800 просьб сельских обществ запретить продажу алкоголя на их территории. Это на 200 обращений больше, чем за весь период с 1895 по 1906 г. В мае 1914 г. в Думе активно обсуждался вопрос о том, что, если начнется война, нужно будет ввести существенные ограничения на торговлю спиртным, а то и сухой закон. 22 мая в соответствии с указом царя был издан приказ по военному ведомству № 309 о мерах против потребления алкоголя в армии. Согласно приказу, офицеры, появившиеся в нетрезвом состоянии где бы то ни было, подвергались строгому дисциплинарному воздействию вплоть до увольнения со службы. Работа начальствующего офицерского состава оценивалась по степени трезвости подчиненных.

Полковым врачам и священникам вменялось в обязанность проводить работу по пропаганде трезвости среди солдат и офицеров. Начальникам дивизий вменялось в годовых отчетах особое внимание уделять тем вопросам, которые способствуют формированию трезвости среди их подчиненных. Нижним чинам всех категорий, а также запасным и ратникам ополчения во время учебных сборов воспрещалось потреблять любое спиртное где бы то ни было. Нижних чинов, наказанных за употребление алкоголя, запрещалось производить в унтер-офицеры и ефрейторы и повышать в званиях, а также назначать учителями молодых солдат. Унтер-офицеры, подвергшиеся дисциплинарному взысканию за потребление алкоголя, не должны быть терпимы в унтер-офицерских должностях. При увольнении в запас нижним чинам, замеченным в употреблении алкоголя, запрещалось выдавать похвальные свидетельства за службу. Таким образом, уже перед войной армия приводилась в трезвый порядок [7].

Не следует думать, что правительство боролось с алкогольной проблемой однобоко, что оно только сокращало алкогольный прилавок да работало с военными, а воспитанием всего населения в трезвости не занималось. Все обстояло иначе. 8–9 августа 1914 г. был создан Всероссийский союз городов, одним из главных направлений работы которого стала борьба за трезвость. Союз за годы войны превратился в крупную общественную организацию. К лету 1917 г. он объединил представителей 640 из 790 городов России. Ведущую роль в союзе играли представители 75 крупнейших городов, население которых составляло 70% городского населения России [8].

Вот еще один пример того времени. 29 июня 1914 г. вышел Закон «О пособии обществу „Первая Российская Сергиевская школа трезвости“, одобренный Государственным Советом и Государственной думой. В соответствии с этим законом Первой Российской Сергиевской школе трезвости в 1914 г. было отпущено 25 тыс. руб. для строительства второго корпуса. А начиная с 1915 г. предписывалось в течение двух лет ежегодно выделять из средств государственного казначейства по 22 тыс. руб. на пропаганду трезвого дела в школе [7, ст. ст. 1946]. Как известно, тогда это были большие деньги. Корова в то время стоила 5–7 руб.

18 июля 1914 г., когда стало ясно, что Россия будет участвовать в войне, император Николай II предоставил право местным органам самоуправления по их усмотрению и под их ответственность закрывать алкогольную торговлю. И в течение трех дней по всей России торговля алкоголем была почти полностью прекращена. Когда в стране начали проводить мобилизацию, оказалось, что принятых мер недостаточно. 16 августа 1914 г. сухой закон ужесточили и продлили до завершения военных действий [7, ст. 2348]. Алкоголь использовался только в медицинских целях для нужд фронта. Никто тогда не мог предположить, что ограничение будет действовать почти десять лет. Именно об этом периоде английский общественный деятель Ллойд Джордж писал: «Это самый величественный акт национального героизма, который я только знаю» [9].

Первоначально Министерство финансов планировало возобновить продажу крепких алкогольных изделий с 7 августа, затем с 16 августа и, наконец, с 1 сентября. Но 4 августа в Москве Николай II провел заседание Совета министров. «Сообщив нам,— пишет в мемуарах П. Барк,— о многочисленных полученных им просьбах, государь добавил, что он еще утром принял депутацию от крестьян, которая умоляла его не открывать вновь винных лавок, и посему он желал бы выслушать мнение Совета министров, насколько такое желание осуществимо. Все присутствующие министры в принципе ответили утвердительно» [10]. 16 августа 1914 г. председатель Совета министров уведомил министра юстиции, что император Николай IIc 22 августа продлил сухой закон до окончания военного времени [7, ст. 2348]. А 30 августа 1914 г. Николай II издал указ о прекращении выдачи чарки вина солдатам и матросам, увеличив им в счет этой суммы выдачу продовольственного пайка [7, ст. 2355]. Как пишет В.С. Пикуль в своем романе «Нечистая сила», именно по инициативе министра финансов П.Л. Барка законом от 16 сентября 1914 г. торговля водкой на время войны была полностью прекращена.

27 сентября 2014 г. Николай II утвердил положение Совета министров, которое давало право земским собраниям и городским думам возбуждать ходатайства «о воспрещении (после войны) в пределах подведомственных им местностей и стосаженной полосы от их границ про­дажи крепких изделий, причем этим положением закона не установлено никаких стеснений или ограничений… в отношении объема их ходатайств» [7, ст. 2471]. 28 сентября 2014 г. император, отвечая на телеграмму почетного председателя Общества трезвости России великого князя Константина Константиновича, упомянул, что он предрешил запретить навсегда продажу водки [11].

16 октября 1914 г. начальник Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей (ГУНСиКПП) отправил циркуляр управляющим акцизными сборами, в котором сообщил о приказе министра финансов «закрыть около половины наличных казенных винных лавок и приступить к постепенному увольнению… с выдачей заштатного пособия соответствующего числа продавцов и сборщиков денег, а равно подвергнуть некоторому сокращению администрацию казенных винных складов…» [2].

Пиво в начале боевых действий еще не было запрещено, и эту лазейку использовал алкогольный бизнес. Власти это понимали и хотели каким-то способом сократить потребление пива. 11 ноября 1914 г. вышло распоряжение правительства «О повышении акциза с пивоварения», которое спровоцировало значительное повышение цен на пиво, что сделало его менее доступным [7, ст. 3543].

В конце 1914 г. в общественном трезвенническом движении произошли серьезные изменения в лучшую сторону. Всероссийское Александро-Невское братство трезвости с 31 декабря 2014 г. было отдано под покровительство императрицы Александры Федоровны (1872–1918) [7, ст. ст. 562], что способствовало активизации его деятельности. В связи с этим событием нагрудный знак Всероссийского Александро-Невского братства трезвости был увенчан короной.

Под влиянием и при финансовой поддержке Александро-Невского братства трезвости в Российской империи стала издаваться трезвенническая литература [12-43].

Председателем Александро-Невского братства трезвости был избран член Государственного Совета и Святейшего Синода архиепископ Новгородский Арсений (1862–1936). Членами братства стали епископ Гдовский Вениамин (1873–1922), министр финансов П.Л. Барк, министр путей сообщения С.В. Рухлов (1852–1918), обер-прокурор Святейшего Синода В.К. Саблер (1845–1929), секретарь императрицы Александры Федоровны граф Я.Н. Ростовцев (1873–1931), протопресвитер военного и морского духовенства отец Г. Шавельский (1871–1951), бывший прокурор Священного Синода, член Государственного Совета С.М. Лукьянов (23 августа 1855 — 2 сентября 1935), духовник императорской четы протоиерей А. Васильев (6 сентября 1868 — 23 августа (5 сентября) 1918). Братство объединяло около 70 тыс. человек. Александро-Невское братство трезвости приняло участие в издании трезвеннических периодических изданий 1 .

В то же время по инициативе императрицы Александры Федоровны и при активном участии Всероссийского Александро-Невского братства трезвости в Российской империи было прекращено издание литературы, пропагандирующей потребление алкоголя, в частности в 1914–1915 гг. прекратили существование «Журнал Бакинско-Дагестанского комитета виноградарства и виноделия», «Вестник винокурения», «Вестник спиртовой промышленности», «Отчеты Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питий». Кроме того, закрылся ряд винокуренных предприятий «Донской областной комитет виноградарства и виноделия», «Липский И.В.», «Одесское товарищество пивозаводчиков», «Редерер Генрих», «Русский пивовар», «Российское общество винокуренных заводчиков», «Южно-Русское акционерное общество пивоваренных заводов» и др.

Однако планы, намеченные Всероссийским Александро-Невским братством трезвости, — создание Дома трезвости, а также музея, института с читальным залом, где можно было бы проводить лекции, устройство приюта и ночлежки для алкоголиков — остались неосуществленными. Братство было ликвидировано в 1918 г., в 20-ю годовщину своего существования; его имущество было конфисковано, капитал аннулирован [44].

Свою лепту в культивирование трезвости в Российской империи внесла, конечно же, и Государственная дума четвертого созыва (15 ноября 1912 г. — 25 февраля 1917 г.). В частности, при ее поддержке в Санкт-Петербурге был учрежден Клинический противоалкогольный институт. К сожалению, законопроект «Об утверждении на вечные времена в Российском государстве трезвости», подписанный 82 членами Государственной думы, так и не был рассмотрен [45].

20 февраля 1915 г. начальник ГУНСиКПП отправил циркуляр управляющим акцизными сборами: в соответствии с распоряжением министра финансов П.Л. Барка, предлагалось постепенно закрыть все казенные винные лавки, «за исключением тех, в которых производится или предлагается производить продажу денатурата…» [46].

Подводя итоги годичного опыта трезвости, доктор медицины А. Мендельсон в книге «Итоги принудительной трезвости и новые формы пьянства» (1916 г.) писал: «…дальнейшая добровольная трезвая жизнь получила в свою пользу аргумент, равного которому не было в истории человечества» [27].

Результаты запрета были ошеломляющими даже для маловеров. В 1915 г. потребление алкоголя сократилось до 0,2 л на душу населения. Производительность труда повысилась на 9–13%, несмотря на большое количество призванных в армию. На 27–30% снизилось количество прогулов. В Иваново-Вознесенске в 13 раз сократился производственный травматизм. Число арестованных в пьяном виде в Петрограде во втором полугодии 1914 г. сократилось на 70%. Число доставленных в места вытрезвления уменьшилось в 29 раз. Число самоубийств на почве алкоголизма в Петрограде упало на 50%. Подобные результаты были получены еще в девяти губерниях России. Объем денежных вкладов в сберкассы увеличился: прирост составил 2,14 млрд руб. против 0,8 млрд руб. в прежние годы до запрета.

Наряду с положительными итогами были и отрицательные: тайное самогоноварение, потребление суррогатов, отравление ими, нарушение закона отдельными винозаводчиками, однако эти негативные явления были по масштабам несравнимо меньше позитивных сдвигов и не могли омрачить общей оптимистичной картины.

Через два года после введения ограничений на алкоголь в Государственную думу по предложению ее членов крестьян И.Т. Евсеева (1877–1930) и П.М. Макогона (1872–1930) было внесено законодательное предложение «Об утверждении на вечные времена в российском государстве трезвости». Объяснительная записка к нему гласила: «Стыдно всем тем, которые говорили, что трезвость в народе немыслима, что она не достигается запрещением. Не полумеры нужны для этого, а одна решительная бесповоротная мера: изъять алкоголь из свободного обращения в человеческом обществе на вечные времена».

Народ в основной своей массе горячо поддержал идею всеобщей трезвости. В преамбуле законопроекта крестьянских депутатов «Об утверждении на вечные времена трезвости в России» было записано: «Право решения, быть или не быть трезвости во время войны, было предоставлено мудрости и совести самого народа. Сказка о трезвости — этом преддверии земного рая — стала на Руси правдой.

Понизилась преступность, затихло хулиганство, сократилось нищенство, опустели тюрьмы, освободились больницы, настал мир в семьях, поднялась производительность труда, явился достаток.

Несмотря на пережитые потрясения, деревня сохранила хозяйственную устойчивость и бодрое настроение. Облегченный от тяжкой ноши — пьянства — сразу поднялся и вырос русский народ.

Да будет стыдно всем тем, которые говорили, что трезвость в народе немыслима, что она не достигается запрещением. Не полумеры нужны для этого, а одна решительная бесповоротная мера: изъять алкоголь из свободного обращения в человеческом обществе и перенести его в аптеки и специальные склады как лекарственное средство и продукт, пригодный для хозяйственных и технических целей» [46].

Следует сказать, что сухой закон существовал в Норвегии (1912–1926), Финляндии (1912–1931), Исландии (1914–1923), США (1920–1932) и других странах. Во всех случаях его введение привело к положительным результатам, но власти быстро поняли, чем грозит такая уступка общественности: трезвый рабочий класс активизировал борьбу за свои политические и экономические права. Начались забастовки и демонстрации. Это одна сторона медали. С другой стороны, причиной отмены сухого закона были системные действия против отрезвления международной и национальной алкогольной мафии. Е.В. Пашков сообщает, что к маю 1916 г. в России закрылись 96% частных питейных заведений от имевшихся на начало 1914 г. [27].

Крепкие алкогольные изделия продавали только в ресторанах. И хотя в ответ на указ появились многочисленные способы обхода закона, среднее потребление алкоголя на одного человека снизилось более чем в десять раз. И только в 1960-х годах этот показатель достиг уровня 1913 г. Большая советская энциклопедия и Госкомстат СССР приводят следующие данные о душевом потреблении алкогольных изделий и последствиях их потребления:

1906–1910 гг. — 3,4 л;

Число психически больных на почве алкоголизма:

1916–1920 гг. — единичные наблюдения.

Процент психически больных алкоголиков к общему числу поступивших в психиатрические больницы:

1915–1920 гг. — менее 1%;

О том, какое благотворное влияние на все стороны жизни народа и государства оказал этот закон, имеется строго объективная научная литература. Поэтому те, кто пишет, что сухой закон «не принес ничего хорошего», просто нагло лгут. На самом деле страна сразу же ожила: резко снизилась преступность, значительно уменьшилось количество пьяниц и психически больных [27].

Уже через год после введения сухого закона производительность труда в промышленности повысилась на 9–13%. Прогулы снизились на 30–40%. В сберегательные кассы стали поступать крупные суммы денег, что позволило Министерству финансов ставить вопрос о масштабных финансовых реформах.

Главное же отношение народа к этому закону. Мафия предупреждала, что начнутся алкогольные бунты, будут громить винные магазины. На самом деле народ воспринял это постановление как большой национальный праздник. При опросе населения 84% высказались за то, чтобы сухой закон ввести не на время войны, как писалось в указе, а на вечные времена [47].

Член правой группы Государственного Совета А.И. Мосолов (1863 — 4 февраля 1943) отмечал, что царский запрет на продажу спиртного позволил, в отличие от событий времен Русско-японской войны, спокойно и без эксцессов провести мобилизацию. Как следовало из доклада, прочитанного Мосоловым перед Объединенным дворянством, хулиганство в стране прекратилось, семейная жизнь наладилась, «…прекратились грабежи, драки и скандалы. Не стало слышно безобразной ругани. На улицах исчезли босяки и нищие стали редким явлением». «Это ли не чудо!» — восклицал докладчик [48].

Член правой группы Государственного Совета Д.Д. Левшин в одной из своих речей сравнивал борьбу за народную трезвость с войной с немцами, подчеркивая, что зеленый змий для России враг еще более опасный, чем германцы. Правый политик призывал воспользоваться сложившейся ситуацией и превратить временную меру по отрезвлению народа в постоянную, для чего предлагал членам верхней палаты ходатайствовать перед императором о сохранении сухого закона и после завершения войны [49-51].

Выдающийся русский врач исследователь И.Н. Введенский (1875–1960) в своей книге «Опыт принудительной трезвости» не без гордости за свое Отечество назвал введение сухого закона «самым величественным актом национального героизма». И.Н. Введенский всеми силами стремится к тому, чтобы его значение не было в будущем подорвано компромиссами и уступками в великом деле борьбы с алкоголем [47].

Питейный капитал не стал безмолвной жертвой условий военного времени. Винокуры и пивовары получили от правительства соответствующую компенсацию за недополученные прибыли, и делалось это за счет народа. В декабре 1916 г. Министерство финансов в очередной раз продлило на полгода право торговли винами довоенного производства. Питейный капитал получал миллионные прибыли. Эти сведения, о которых не упоминает популярная литература времен запрета, содержатся в ежегодных отчетах Главного управления неокладных сборов и казенной продажи питей, в «Правительственном вестнике», «Вестнике Временного правительства» и других источниках [27, 47].

Царь Николай II решил принять новые меры, нацеленные на усиление трезвеннической деятельности в Российской империи. 3 февраля 1916 г. политический и государственный деятель, праправнук императрицы Екатерины II граф А.А. Бобринский (19 мая 1852 — 2 сентября 1927) был высочайше назначен председателем Особого совещания. Его задачей должно было стать объединение мероприятий, «направленных к укреплению народной трезвости» [52].

Вместе с тем действия российского императора часто были противоречивыми. Так, 31 мая 1916 г. царь разрешил свободную торговлю виноградными винами крепостью до 16% в местностях, где нет военных действий. Однако по сообщению управляющего Министерством финансов министру внутренних дел, «в местностях, в коих последовало разрешение продажи виноградных вин, вновь возрождается пьянство…» [46].

Накануне революции, 20 февраля 1917 г., под давлением правой группы в Государственном Совете была сформирована специальная комиссия, призванная подготовить проект, закрепляющий в России сухой закон. По мнению князя Д. П. Голицына-Муравлина (1860–1928), следующего председателя Особого совещания по укреплению трезвости, лоббировавшего создание такой комиссии, грядущий «благовест мира» не должен быть нарушен «набатом повального пьянства», которое непременно бы наступило, если бы вместе с прекращением войны прекратилось бы и действие сухого закона» [53]. Поэтому, подчеркивал он, итоговый закон должен стать «краеугольным камнем для дальнейшей трезвенной реформы» [54].

В комиссии 6 из 15 мест получили правые, они же заняли руководящие посты (В.К. Десятовский (Саблер) (1845–1929) — председатель, В.М. Охотников — товарищ председателя) [54]. Но комиссии удалось провести лишь одно заседание, состоявшееся 22 февраля 1917 г. Начавшаяся революция поставила крест на ее деятельности [50].

Вот что в 1920-е годы писал о результатах введения сухого закона в «Сборнике против пьянства» первый нарком здравоохранения РСФСР Н.А. Семашко: «Исчезло пьянство, а с ним и драки, убийства, пожары в деревнях, несчастные случаи на фабриках и заводах; уменьшилось количество смертей, на которых пьянство вредно отражается (воспаление легких, чахотка, сифилис), меньше стало душевнобольных (сумасшедших)» [55].

Финансовый эксперт от партии кадетов А.И. Шингарев (18 (30) августа 1869 — 7 (20) января 1918) подсчитал, что к середине 1917 г. сухой закон лишил казну 2,5 млрд руб. дохода, что составляло около 10% затрат на войну. В октябре 1916 г. министр финансов П.Л. Барк признался царю, что у правительства ушло два года на компенсацию потерь от запрета продажи спиртного [6, с. 155]. Понятно, что временно «потеряны» были элементарные дензнаки, но спасены миллионы человеческих жизней. Если бы сухой закон не был введен на время войны, то неизвестно, как бы потребление алкоголя отразилось на состоянии нации, на существовании российского общества вообще. Ведь известно, что один рубль, полученный в бюджет государства от алкоголя, тянет за собой убытков на 3–6 руб. Плюс моральные, физические, нравственные, духовные и иные издержки.

После февральских событий 1917 г. Временное правительство оставило в силе все ограничения на алкоголь, действующие в рамках сухого закона. Правда, как сообщает профессор А.В. Николаев в своей статье «Антиалкогольные кампании XX века в России», после отречения Николая II от престола новое правительство столкнулось с разгульно-бунтарским пьянством. Автор пишет, что во многих городах борьбу с алкоголизмом взяли на себя комитеты общественной безопасности, комитеты общественных организаций, исполнительные комитеты советов рабочих и солдатских депутатов. Применялись всевозможные меры: от воззваний к населению и публикации фамилий в газетах до учреждения института «инспекторов трезвости», уполномоченных выявлять тайные шинки и пьянство во всех торговых заведениях, частных домах и на складах. Началась очередная антиалкогольная кампания, оставшаяся почти не замеченной исследователями алкогольной проблемы [56].

В ситуации политического хаоса стали учащаться винные погромы. К тому же за годы войны на винных складах скопилось 70 млн ведер спирта (в пересчете на 40-градусный алкоголь) [57]. Понимая, что в условиях анархии и неразберихи винные склады могут быть вскрыты и вино из них украдено, Временное правительство 9 марта 1917 г. направило всем губернским комиссарам телеграмму: «Примите срочные меры охраны заводов, имеющих склады спирта» [58]. 27 марта 1917 г. распоряжением Временного правительства была запрещена повсеместная продажа «для питьевого потребления крепких напитков и не относящихся к напиткам спиртосодержащих веществ из каких бы припасов и материалов и какими бы способами эти напитки и вещества ни были приготовлены» [59]. Меры эти имели воздействие на часть населения, но не везде. В ряде мест продолжались винные погромы, военные грабили склады со спиртом. Имели место не только пьяные стычки с властью, но при подстрекательстве бывших винных производителей вспыхивали настоящие военные конфликты, похожие на восстания, например в Сызрани,Липецке, Ельце, Новочеркасске, Краснослободске и других местах в марте — мае 1917 г. [58, л. 18].

20 мая 1917 г. министр финансов России М.И. Терещенко (1886–1956) издал циркуляр «О положении дела борьбы с нетрезвостью и о принятых в этом направлении мерах», где прямо указывал, что злейшие враги революции и свободы усиливают свою преступную деятельность по изготовлению и продаже спиртного, саботируют закон трезвости [60]. Но сил на подавление пьяных погромов чаще всего не хватало.

С приходом советской власти борьба за трезвость была продолжена. Великая Октябрьская социалистическая революция взяла в союзники ограничения на алкоголь. После победы Октябрьской революции, 8 ноября 1917 г., Петроградский Военно-Революционный комитет издал приказ, который гласил:

«1. Впредь до особого распоряжения воспрещается производство алкоголя и всяких „алкогольных напитков“.

2. Предписывается всем владельцам спиртовых и винных складов, всем фабрикантам алкоголя и „алкогольных напитков“ не позже 27-го сего месяца довести до сведения о точном местонахождении склада.

3. Виновные в неисполнении приказа будут преданы Военно-революционному суду» [61].

Что любопытно, в ноябре 1917 г. было сломано все: государственная машина, государственный аппарат, государственный строй, уничтожены судебные и прокурорские органы, полиция, а трезвость была сохранена как преемница нормальных человеческих отношений и традиций, и продолжилось формирование у населения культуры трезвости.

Советское правительство на разных этапах антиалкогольной борьбы, которая по значимости приравнивалась к борьбе с туберкулезом и венерическими заболеваниями, издало ряд декретов и постановлений. В декабре 1917 г. Советское правительство продлило запрет на торговлю водкой [62]. Следующим шагом, предпринятым ВРК в ноябре, было уничтожение винных погребов и разгон винных погромов, который организовали люди, недовольные советской властью и мечтавшие утопить революцию в вине. Председателем Комитета по борьбе с винными погромами тогда был В.Д. Бонч-Бруевич (1873–1955).

13 мая 1918 г. ВЦИК принял декрет «О предоставлении народному комиссару продовольствия чрезвычайных полномочий по борьбе с деревенской буржуазией, укрывающей хлебные запасы и спекулирующей ими». Декрет предусматривал уголовную ответственность за самогоноварение — до 10 лет тюрьмы с конфискацией имущества [63, 64]. В то же время 13 апреля 1918 г. В.И. Ленин подписал декрет «Об акцизе на спирт, вино, дрожжи, папиросные гильзы, бумагу и спички». Именно этот декрет положил начало развитию производства и торговли спиртным в советское время. Началось попятное движение [65]. Дальнейшая деятельность Высшего Совета народного хозяйства была направлена на национализацию винокуренных и спиртоочистительных заводов с целью пополнения государственных запасов спиртных изделий [65, ст. 866].

Закономерный вопрос задает доктор исторических наук А.Н. Якушев в одной из своих многочисленных работ: «Зачем пополнять то, с чем только недавно так активно боролись. Не лучше ли эти заводы перепрофилировать для выпуска соков, уксуса, соусов, джемов, наконец, вкусной мандариновой и апельсиновой карамели?» [66]. А затем, в июле 1918 г., правительство молодой Советской республики еще раз приняло постановление о запрете производства самогона и торговли водкой на период гражданской войны и международной интервенции. Из декрета ВЦИК и СНК о борьбе с продовольственным кризисом и о расширении полномочий народного комиссариата продовольствия от 9 мая 1918 г.:

«…Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет постановил:

3. Объявить всех, имеющих излишек хлеба и не вывозящих его на ссыпные пункты, а также расточающих хлебные запасы на самогонку, врагами народа, предавать их революционному суду с тем, чтобы виновные приговаривались к тюремному заключению на срок не менее 10 лет, изгонялись навсегда из общины, все их имущество подвергалось конфискации, а самогонщики, сверх того, присуждались к принудительным общественным работам.

Председатель ВЦИК Я. Свердлов

Председатель СНК В. Ульянов (Ленин)

Секретарь ВЦИК Аванесов» [67].

19 декабря 1919 г. СНК РСФСР за подписью В.И. Ленина принял постановление «О воспрещении на территории страны изготовления и продажи спирта, крепких напитков и не относящихся к напиткам спиртосодержащих веществ», предусматривающее строгие меры: не менее пяти лет тюремного заключения с конфискацией имущества.

Некоторые авторы рассматривают данное постановление СНК как первый шаг на пути отступления от трезвой жизни и сухого закона, но это не совсем так. Первые послабления в отношении алкоголя произошли в самом начале января 1920 г. За подписью С. Бричкиной, секретаря Совнаркома, было внесено изменение в постановление от 19 декабря 1919 г. и было разрешено производить и продавать вино виноградное крепостью до 12 градусов [68]. В самом же постановлении от 19 декабря 1919 г. никаких послаблений не было.

26 августа 1920 г. Председатель СНК В.И. Ленин подписал декрет «Об объявлении всех запасов вин, коньяков и водочных изделий государственной собственностью» [69]. Профессор А.Н. Якушев сообщает, что к этому времени было национализировано 953 спиртоводочных завода, большая часть выпускаемого спирта которых шла на изготовление пороха, применялась в качестве моторного топлива. А для упорядочения деятельности заводов при ВСНХ был организован Главспирт (Госспирт) [52, с. 17].

22 декабря 1920 г. проходил VIII Всероссийский съезд Советов, на котором выступил председатель ГОЭЛРО Г.М. Кржижановский (1872–1959). В плане особо подчеркивалось, что «запрещение потребления алкоголя должно быть проведено и далее в жизнь как безусловно вредного для здоровья населения» [70].

К марту 1921 г. большевики подавили основные крупные очаги вооруженного сопротивления: фактически закончилась советско-польская война и был заключен Рижский договор, на Дальнем Востоке сформирована «буферная» Дальневосточная Республика, еще в ноябре 1920 г. белые войска оставили Крым. В связи с тем, что фронты прекратили свое существование, началась широкая демобилизация Красной Армии. Однако в то же время общее хозяйственное и политическое положение в стране к весне 1921 г. стало крайне тяжелым. Вспыхнул целый ряд восстаний недовольных продразверсткой крестьян, чему способствовала массовая демобилизация. По данным академика С.Г. Струмилина, производительность труда в этот период упала до 26% от довоенной, в том числе вследствие недоедания. Всеобщее распространение получили прогулы, доходившие до 10–15%. Выплавка чугуна составила всего лишь 2,8% от довоенной, стали — 4,6% [71].

В.И. Ленин, выступая в мае 1921 г. на X Всероссийской конференции РКП (б), сказал «…в отличие от капиталистических стран, которые пускают в ход такие вещи, как водка и прочий дурман, мы этого не допустим, потому что, как бы они ни были выгодны для торговли, но они поведут нас назад к капитализму, а не вперед к коммунизму…» [72].

Профессор А.В. Николаев в своей работе «Антиалкогольные кампании XX века в России» сообщает любопытные факты. Оказывается, 20 мая 1921 г. Политбюро РКП(б) обсуждало вопрос о налогообложении виноградников; была создана комиссия по вопросу «О разрешении употребления вина» [56, 73]. 7 июля 1921 г. на очередном заседании Политбюро РКП(б) обсуждалось предложение «Об использовании вина для товарообмена».

Далее процесс отступления от трезвости пошел с ускорением. 9 августа 1921 г. была разрешена продажа виноградного вина крепостью до 14 градусов, 8 декабря 1921 г. декретом «О продаже виноградных вин» разрешили продавать вино крепостью до 20 градусов. 3 февраля 1922 г. разрешили продажу пива, 20 апреля 1922 г. декретом ВЦИК и СНК СССР разрешили торговать вином на всей территории СССР. 26 августа 1923 г. ЦИК СССР и СНК СССР издали постановление о возобновлении производства и торговли спиртными изделиями в СССР. После этого по имени Председателя СНК СССР А.И. Рыкова (1881–1938) в народе за водкой на некоторое время закрепилось название «рыковка». 3 декабря 1924 г. постановлением ЦИК и СНК были допущены к производству и продаже наливки крепостью до 30 градусов, получившие название «Русская горькая». В конечном итоге И.В. Сталин (6 (18) декабря 1878 (по официальной версии 9 (21) декабря 1879) — 5 марта 1953) во главе семерки в Политбюро ЦК ВКП(б) «продавил» алкогольный вопрос, и декретом от 28 августа 1925 г. была допущена продажа 40-градусной водки с 1 октября 1925 г. [74]. И пошло наше Отечество шатко или валко, но семимильными шагами к макушке мировой алкогольной пирамиды.

Сделаем некоторые выводы. Во-первых, сухой закон в России был ликвидирован не народом, а тогдашними чиновниками от ВКП(б) и советской власти. Во-вторых, в ликвидации сухого закона была заинтересована внешняя и внутренняя алкогольная мафия. В-третьих, сухой закон в нашем Отечестве был отменен как «мера временная, необычного свойства». В-четвертых, сухой закон, конечно же, не решает коренным образом алкогольную проблему, но он системно влияет на одну из двух причин алкоголизации народа, резко сокращая алкогольный прилавок в стране. В-пятых, для бесповоротного решения алкогольной проблемы в стране гармонично должен применяться как сухой закон, так и повсеместное массовое перепрограммирование населения с так называемой культуры пития на культуру трезвости, то есть речь идет о применении «системы пресса». В-шестых, именно сухой закон является залогом решения такой наболевшей проблемы, как самогоноварение, брагоизготовление, варение домашнего пива, наливок и прочей гадости, потому как при сухом законе нарушителей видно сразу. В-седьмых, в 1914–1920 гг. как такового сухого закона не было, а были те или иные серьезные ограничения в торговле алкоголем. В-восьмых, трезвенническое движение России в 1914 г. не прекратило работу, как считают некоторые авторы, оно продолжило свою деятельность вплоть до 1917 г., а некоторые трезвеннические организации были закрыты только в 1918 г. В-девятых, первое отступление от трезвости началось не в 1925 г., как пишут некоторые исследователи, и даже не в 1920 г., а весной 1918 г. В-десятых, опыт истории нашего Отечества показал, что без введения настоящего сухого закона наряду с воспитанием у населения культуры трезвости алкогольную проблему в стране решить невозможно.

1. Журнал «В борьбе за трезвость» с 1914 г. стал выходить в двух блоках под эгидой Московского столичного попечительства о народной трезвости, но при финансовом содействии Всероссийского Александро-Невского братства трезвости. Первый блок журнала имел религиозно-нравственное и общественное направление, а второй блок — научно-популярное направление. Оба блока выходили в 1915–1916 гг. В Санкт-Петербурге до 1917 г. издавался журнал «Вестник трезвости». Русское общество охранения народного здравия при участии Всероссийского Александро-Невского братства трезвости издавало до 1917 г. «Журнал Русского общества охранения народного здравия». До декабря 1916 г. в Казани по инициативе Казанского общества трезвости и при финансовом участии Всероссийского Александро-Невского братства трезвости издавался один из лучших трезвеннических журналов Российской империи «Деятель». До конца 1917 г. в Воронеже по инициативе Воронежского отдела Всероссийского союза христиан-трезвенников издавался иллюстрированный журнал «Заря трезвости». В 1915 г. в Одессе выходила общественно-литературная газета «Зеленый змий». Также при финансовой поддержке Всероссийского Александро-Невского братства трезвости Обществом русских врачей в память Н.И. Пирогова издавался до конца 1917 г. журнал «Общественный врач». На его страницах много места отводилось вопросам культивирования трезвости. В 1915–1916 гг. по инициативе Александро-Невского братства трезвости в Петрограде выходил в свет еженедельный трезвеннический журнал «Родная жизнь». До конца 1916 г. в Уфе выходил трезвеннический журнал «Сеятель» при финансовой поддержке Всероссийского Александро-Невского братства трезвости. При журнале было выпущено до 270 номеров иллюстрированных назидательных листов. В городе Перекопе Таврической губернии при участии коллег из столицы до начала 1916 г. издавался журнал «Сеятель трезвости». По инициативе Ф.Н. Григорьева и при поддержке Всероссийского Александро-Невского братства трезвости в Петрограде издавался журнал «Сила трезвости». Литейное отделение Всероссийского Александро-Невского братства трезвости в Петрограде в 1915–1916 гг. издавало еженедельную Общероссийскую газету «Трезвость».

2. Вопросы истории. 2010. № 10. С. 80–93.

3. Барк П.Л. Воспоминания // Возрождение. 1965–1967. № 157–184.

4. Беляев С.Г. П.Л. Барк и финансовая политика России. 1914–1917 гг. СПб., 2002. 619 с.

5. Семенов-Тян-Шанский Н.Д. Светлой памяти П.Л. Барка // Возрождение. 1962. № 124.

6. Мак-Ки А. Сухой закон в годы Первой мировой войны: причины, концепция и последствия введения сухого закона в России: 1914–1917 гг. Россия и Первая мировая война: Материалы международного научного коллоквиума. СПб., 1999. С. 151.

7. Собрание узаконений и распоряжений правительства, издаваемое при Правительствующем Сенате. Петроград, 1915, отд. I, ст. 3543.

8. Асташов А.Б. Водка, война, революция… (Борьба с алкоголизмом в городах России в 1914–1917 годах) // Трезвость и культура. 1993. № 6. С. 3–6.

11. Прытков А.В. Матрица трезвости 2014. Сто лет спустя // Трезвая Россия. 2014. № 36. С. 3–5.

12. Азбука трезвости: Уроки трезвости в начальной школе: Сост. для учителей нач. школ по поручению англ. м-ва нар. просвещения / Пер. просмотр. д-ром мед. С.Н. Нахимовым. М.: тип. Рус. т-ва печ. и изд. дела, 1915. 31 с.

13. Бородин Д.Н. …В защиту трезвости / По поводу домогательств пивоваров и виноделов. Петроград, 1915.

14. Булгаковский Д.Г. Зеленый змий. Народное чтение по борьбе с пьянством. СПб, 1915.

15. Булгаковский Д.Г. Главное для здоровья. Изд. 2-е. Петроград: Тип. Петрогр. градоначальства, 1915. 15 с.

16. Введенский И.Н. Опыт принудительной трезвости. М.: Типография Штаба Московского Военного Округа, 1915. 44 с.

17. Виниаминов Б. Алкоголизм и кооперация. М., 1915.

18. Воронов Д.Н. Жизнь деревни в дни трезвости. По данным земских и других анкет. M., 1915.

19. Георгиевский В.Т. Сергей Александрович Рачинский: Очерк его жизни и деятельности. Петроград, 1915.

20. Годнев И.В. Речь, произнесенная в общем собрании Государственной думы 14 июня 1916 г. членом Думы по вопросу об утверждении трезвости в населении. Петроград: тип. Штаба, 1917. 47 с.

21. Григорий, архимандрит. В борьбе за трезвость. М., 1916. 138 с.

22. Деревня и запрещение продажи питей в Московском уезде. М., 1915.

23. Кадаубовская Ф. Народные рабочие сады как мера борьбы с пьянством и укрепления народного здравия. Петроград, 1915.

24. Коровин A.M. …К решению вопроса о виноградном вине и пиве. Открытое письмо городским и земским самоуправлениям России. М., 1915.

25. Коровин A.M. Современная война и алкоголь. М., 1916.

26. Коровин A.M. Самоубийства и потребление водки в Европейской России с 1903 по 1912 г. М., 1916.

27. Мендельсон А.Л. Итоги принудительной трезвости и новые формы пьянства. Доклад противоалкогольному совещанию Общества русских врачей в память Н.И. Пирогова в Москве. Петроград: Российское общество борьбы с алкоголизмом, 1916. 54 с.

28. Мордвинов И.П. Курс учения о трезвости в народной школе. Опыт программы. Петроград: Общество распространения религиозно-православного просвещения, 1916. 15 с.

29. Труды Комиссии по вопросу об алкоголизме. СПб., 1915. Вып. ХIII, Отд. II.

30. Новосельский С.А. Влияние запрещения продажи спиртных напитков на смертность от белой горячки в Петрограде. Петроград, 1915.

31. Очередные задачи в деле укрепления трезвости в России. Докладная записка от Соединенного собрания Московских противоалкогольных обществ. М.: Государственная типография, 1915. 29 с.

32. Памяти великого борца за народную трезвость Михаила Дмитриевича Челышова. Петроград, 1916. 112 с.

33. Перведшин В.П. К вопросу о борьбе с массовым алкоголизмом. Отчет о командировке на Совещание врачей и представителей врачебно-санитарных организаций земств и городов по вопросу о борьбе с алкоголизмом. Казань: тип. Университета, 1916. 19 с.

34. Петрищев А. Из истории кабаков в России. М., 1917. 30 с.

35. Розанов Н. Пить или не пить. М., 1915.

36. Сажин И.В. О вреде пива и виноградного вина. М., 1915.

37. Сажин И.В. Психологические основы алкоголизма и борьбы с ним. М., 1915.

38. Труды 2-го Всероссийского съезда практических деятелей по борьбе с алкоголизмом, состоявшегося в Москве с 6 по 12 августа 1912 г. М., 1914. Т. I. 182 с.; 1915, т. II. 305 с.

39. Фаресов А.И. Народ без водки. Петроград, 1916. 310 с.

40. Фаресов А.И. Народ и трезвость (Путевые картины). Петроград: тип. А. Лаврова и К, 1917. 369 с.

41. Флеров Н.А. Наши задачи. М., 1915.

42. Шилов А.В. К вопросу об употреблении и укреплении трезвости. М., 1917.

43. К истории Всероссийского Александро-Невского братства трезвости. Петроград, 1916.

45. Полный хронологический указатель законопроектов по вопросам алкоголя, пьянства, алкоголизма и мер борьбы с ними, внесенных в Государственную думу /1906–1917 гг./ / Сост. А.Н. Якушев. М.: РАО, 1992. С. 4, 16.

46. Пашков Е.В. Антиалкогольная кампания в России в годы Первой мировой войны // Вопросы истории. 2010. № 10. С. 80–93.

47. Собриология. Наука об отрезвлении общества / Под ред. проф. А.Н. Маюрова. Авт.: А.Н. Маюров, В.П. Кривоногов, Н.А. Гринченко, В.И. Гринченко, А.М. Карпов, И.В. Николаев. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Концептуал, 2013.

48. Доклад Постоянному совету Объединенных дворянских обществ товарища председателя А.И. Мосолова. Петроград, 1915. С. 4.

49. Государственный совет. Стенографический отчет. 1915. Сессия X. Петроград, 1915.

50. Иванов А. Спас ли сухой закон Россию от пьянства? // Русская народная линия. 1912. 10 декабря.

51. Справочный листок Государственной думы (Четвертый созыв — третья сессия). 1915 (29 января). № 3.

52. РГАДА. Ф. 1412. Оп. 2. Д. 53. Л. 15.

53. РГИА. Ф. 1148. Оп. 10. Д. 4. Л. 13 об.

54. Новое время. 1917 (23 февраля).

55. Семашко Н. Сб. «Против пьянства». М., 1926. С. 6.

56. Николаев А.В. Антиалкогольные кампании XX века в России // Вопросы истории. 2008. № 11. С. 67–78.

57. Коржихина Т.П. Борьба с алкоголизмом в 1920-е — начале 1930-х годов // Вопросы истории. 1985. № 9.

58. ГАРФ, ф. 1788, оп. 1, д. 41, л. 2.

59. Сборник указов и постановлений Временного правительства. Петроград, 1917. Вып. 1. Отд. П. № 47.

60. Всероссийский союз городов. Комиссия по борьбе с алкоголизмом. Материалы. М., 1917. С. 9.

61. Джон Рид. 10 дней, которые потрясли мир. М., 1986. С. 319.

63. Герцензон А. Алкоголизм — путь к преступлению. М., 1966.

64. K вопросу профилактики отклоняющегося поведения среди детей и подростков / Актуальные проблемы борьбы с антиобщественным поведением: Тезисы Всесоюзной научно-практической конференции. Раздел III. М.: ИСИ АН СССР, 1984. С. 28–29.

65. Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства. 1918. № 32. Ст. 426.

66. Якушев А.Н., Ласточкин В.А. РКП(б), Советская власть и В.И. Ленин об алкоголе, пьянстве и мерах борьбы с ними (1895–1923 гг.). М.: НИИ теории и методов воспитания АПН СССР, 1991. С. 12–13.

68. Известия. 1920 (1, 3 января).

69. Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства. 1920. № 73. Ст. 337.

70. План электрификации РСФСР: Доклад VIII съезду Советов Государственной комиссии по электрификации России. М., 1955. С. 174.

72. Ленин В.И. ПСС. Т. 43. С. 326.

73. РГАСПИ, ф. 5, оп. 2, д. 41, л.74; СУ, 1921, № 60, ст. 413.

74. К истории трезвеннического движения в СССР / Совершенствование социалистического образа жизни и борьба с отклоняющимся поведением: Тезисы докладов научной конференции. Москва, 21–23 апреля 1982 г. (1-й день). М.: Академия наук СССР, 1982. С. 24–25.

www.inesnet.ru

Смотрите еще:

  • Повысят ли пенсии по инвалидности в 2018 Для инвалидов в 2018 году предусмотрено повышение пенсии На сегодняшний день тема повышения размера выплат является наиболее актуальной. По поводу повышения пособия больше всего беспокоятся те, кто получает […]
  • Уровень средней пенсии в россии Соотношение средней пенсии к зарплате в РФ не вырастет, несмотря на индексацию В 2017 году средняя пенсия соответствовала 34% средней зарплаты, в последующие годы она будет составлять 32,5% Москва. 11 июля. […]
  • Амурская область ивановский районный суд Раздел Обращения граждан является Интернет приемной суда. Здесь вы сможете задать вопросы, связанные с деятельностью суда, оставить свои комментарии, замечания и пред- ложения. Все обращения рассматриваются […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.