Принятие закона о кооперации в ссср при ком

Закон О кооперации в СССР (1988)

Закон подписал: Председатель Президиума Верховного Совета СССР А. Громыко

Москва, Кремль. 26 мая 1988 г. N 8998-XI

«В Сталинском СССР кооперативы и артели с государством практически не пересекались. И существовали в основном только на товарах группы Б (товары народного потребления). А если их и включали в Промфинплан и Госзакупки — это было большой удачей. Основные же фонды и права на недра — всегда оставались за государством.

Новый же Закон о кооперации, от 1988 года, существенно, принципиально отличался. И фактически открыл шлюзы для перетекания государственной, общественной собственности в частную. По новому закону государственные(!) предприятия могли участвовать в доле кооперативного имущества своими основными фондами, продукцией и финансами. Чем моментально воспользовались самые ушлые директора госпредприятий, занеся самое вкусное из активов в уставной фонд свеженарисовавшихся кооперативов. Было ваше — стало наше!

В Сталинском СССР существовал Госплан и за ценообразованием жестко следили. Отпускные цены на продукцию кооперативов и артелей не должны были превышать цены на соответствующую государственную продукцию не более чем на определенный процент (точно не помню, но что-то в районе +/- 10). И всем хватало. Новый же закон цены не регулировал вообще никак и в основу ценообразования на продукцию кооператива легли т. н. „договорные цены“. Разумеется, при предприятиях, выпускавших наиболее рентабельную и пользующуюся спросом продукцию моментально были созданы кооперативы, которые стали тупо перепродавать продукцию госпредприятий — но уже по другим, „договорным“ ценам. К приходу „Гайдара и его команды“, дикого рынка, шоковой терапии — было всё готово.

В Сталинском СССР и позже всю внешне-экономическую деятельность (ВЭД) осуществляло строго государство. Даже во времена НЭП такой … не было, чтобы кто-то помимо Государства торговал с заграницей сам по себе. Новый же закон позволял кооперативам самостоятельно заниматься ВЭД, минуя государство и его регулирующие органы. Что в комплексе с отпуском цен в „договорную“ анархию устроило для страны полный и хронический …! Даже то, что было к полу приколочено — отколачивалось и продавалось. За баксы. Точнее — за копейки.

А еще в СССР существовала двухконтурная финансовая система. И даже трехконтурная, с учетом ВЭД. Государство, промышленные предприятия, основные фонды и средства производства, товары группы А существовали, в основном, в контуре безналичного обращения. Всё остальное — товары группы, Б, торговля, общепит, услуги — в контуре наличного обращения. Там же были кооперативы и артели. И эти две системы — нал/безнал — практически никак не пересекались. Горбачевские же „реформы“ сделали эти два контура взаимопроницаемыми и безнал, посредством кооперативов, стало возможным переводить в наличные денежные средства. А если сюда добавить опережающий рост заработной платы в то время — не только в кооперативах, а тотально — то вал денежной массы накрыл буквально с головой весь потребительский рынок.

Надо отметить, что в СССР наличных денег печаталось ровно столько, сколько было выпущено товаров народного потребления и продовольствия. Ни копейкой больше. Ну, а когда стало возможным свободное перетекание из безнала в нал и опережающие темпы роста фондов заработной платы над выпуском потребительских товаров — то, естественно, товары быстро кончились и с прилавков было сметено буквально всё! А с учетом открывшихся предприимчивым людям возможностей в области ВЭД и диспаритетом цен на социально значимые товары и продовольствие (они стоили значительно дешевле справедливой, рыночной цены) — в Заграницу было вывезено вообще всё что возможно — включая мыло и зубную пасту. Вот отсюда и пустые прилавки.

Отсюда можно сделать казалось бы простой вывод — СССР де-факто закончился в 1988 году, с принятием Закона о кооперации, хотя де-юре и продолжал существовать… И фактическая дата ликвидации СССР — это дата принятия Закона о кооперации. …

Хотелось бы обратить ваше самое пристальное внимание на такую „вещь в себе“ как кооператив „Ант“. Запиленный аж в 1985 году.

Заметьте! Закона о кооперации еще нет — а первый кооператив уже есть! Как так? И хоть документально он был зарегистрирован государственными органами в 1987-м, действовать легально он начал с 1985, под личиной Госконцерна. А его „творческий коллектив“ сложился и вовсе в далеком 1967-м. Ну, это когда Конвергенция, „оттепель“, реформы Косыгина-Либермана и прочая … И начало отсчёта разрушения СССР надо считать именно оттуда. …

Уже тогда, в далекие 60-е, партноменклатура всерьез задумалась о легитимизации и обналичке всех своих преференций. В этом её горячо поддерживали теневики и цеховики, которые с разгромом Хрущевым кооперативов предсказуемо ушли в тень. А чуть позже к ним примкнула „кровавая гэбня“ и криминал…

Имея и власть и деньги и доступ к средствам производства и выходы на „иностранных партнеров“ легализовать всё это, а тем более передать по наследству — в существующей парадигме СССР было невозможно. И, соответственно, с СССР нужно было кончать…

То есть де-факто полный и окончательный, фактический … СССР наступил в 1987‒88 гг, а не в 1991, когда он закончился юридически…

В строгом смысле … ещё в июле 1986 года через центры Научно-Технического Творчества Молодёжи (НТТМ) и Молодёжные Жилищные Кооперативы (МЖК), посреднические фирмы при госпредприятиях. В авангарде, естественно, шла самая гнилая и лицемерная часть общества — комсомольская верхушка…

Уже тогда на деньги взносов Партия (в лице своих „лучших“ представителей, понятно) создавала предприятия с иностранцами, получала льготные кредиты от государства, прибирала лучшую недвижимость, создавала частную банковскую систему, а директора начинали приватизировать свои предприятия. Они не платили никаких (!) налогов, но отчисляли 3 % дохода в общесоюзный фонд НТТМ и 27 % в местные фонды, которыми распоряжались координационные советы НТТМ. А государство получало ничего! На базе одного из московских НТТМ появился известный банк „МЕНАТЕП“ (Михаил Ходорковский), например.

То есть датой фактического разрушения СССР стоит считать не 26 декабря 1991 года, когда СССР был упразднен де-юре. И даже не 1988 год, с принятием „Закона о кооперации“, который фактически отменил действующую Конституцию. И не 1987 год, с официальным появлением первого кооператива (до принятия Закона о кооперации, заметьте). А именно 1985‒86 гг, когда первый кооператив „АНТ“ еще юридически не существовал, но уже действовал. И когда через комсомольские центры НТТМ и МЖК уже во всю шла приватизация госсобственности и легализация рыночных отношений» . [1]

traditio.wiki

От кооперации Горбачева к вертикали Путина

В мае 1988 года в СССР был подписан закон, стоивший жизни 20 миллионам человек

26 мая 1988 года был принят Закон СССР от 26 мая 1988 г. N 8998-XI «О кооперации в СССР». В его десятой статье о «принципах деятельности кооператива» было сказано, что «Вмешательство в хозяйственную или иную деятельность кооперативов со стороны государственных и кооперативных органов (союзов, объединений, кооперативов) не допускается». А 25-й главе о «Труде и его оплате» записано, что «Кооператив самостоятельно определяет формы и системы оплаты труда членов кооператива и других работников». До этого был еще закон о государственном предприятии (объединении), принятый на седьмой сессии Верховного Совета СССР одиннадцатого созыва 30 июня 1987 года, и введённый в действие с 1 января 1988 года.

По сути дела, наступила эра свободного предпринимательства в Советском Союзе, причем без всякой юридической проработки. История показала полную абсурдность этого решения. К сведению, в настоящее время в Государственную Думу внесено около 80 тысяч законопроектов, и вступило в силу свыше 50 тысяч федеральных законов, при этом справедливо считается, что законодательная база новой России еще далека от охвата всех сторон деятельности. Плохо или хорошо, но многие споры и конфликты сейчас разрешаются в судах. Тогда же народу предложили жить и работать по понятиям. И страна зажила.

Это был отчаянный и непродуманный шаг, чтобы не допустить банкротство страны. Экспорт нефти в 1998 году составил всего 144 млн тонн из 624 млн тонн, добытых в том году. Однако реально за валюту ушло чуть больше половины, около 80 миллионов тонн. Остальное — отправляли в страны социалистического лагеря, по «смешным» ценам, хотя по бартеру закупали у них продукцию с высоким уровнем добавленной стоимости. При цене 17 $ за баррель (125 $ за тонну) на тот момент для страны с населением в 285 миллионов человек это было крайне мало, учитывая, что пришлось импортировать 40 миллионов тонн зерна по цене 176 $ за тонну. В результате этого дефицит бюджета превысил 25%, или 80 млрд рублей.

Здесь важно понять причины возникновения такого дисбаланса. Советский Союз был в состоянии «холодной войны», которая в любой момент могла перерасти в третью мировую.

Американский политолог Збигнев Бжезинский, которого трудно уличить в симпатиях к России, в книге «Великая шахматная доска» привел предпосылки экономических проблем СССР: «Невозможно преувеличить ужасы и страдания, выпавшие на долю русских людей в течение этого столетия: первая мировая война 1914−1917 годов, явившаяся причиной миллионных жертв и многочисленных нарушений в экономике; гражданская война 1918−1921 годов, унесшая еще несколько миллионов человеческих жизней и опустошившая страну; создание системы ГУЛАГа в начале 20-х годов, включая уничтожение представителей элиты предреволюционного периода и их массовое бегство из России; „великая чистка и террор“ в середине и конце 30-х годов, когда миллионы заключенных находились в трудовых лагерях, более миллиона человек были расстреляны, несколько миллионов умерли в результате безжалостного обращения; вторая мировая война 1941−1945 годов, принесшая многомиллионные военные и гражданские жертвы и сильные разрушения в экономике; 44-летний период гонки вооружений с Соединенными Штатами, начавшийся в конце 40-х и продолжавшийся до конца 80-х годов, явился причиной разорения государства».

Понятно, что в этих условиях у страны просто не было сил для устойчивого социально-экономического развития. Как следствие, возник перекос экономического развития в сторону военно-промышленного комплекса, слишком уж трагическими были последствия войны. Советский Союз работал на оборону, предпочитая покупать социально значимые товары и продукты за рубежом.

Приход 11 марта 1985 к власти года Горбачева нарушил прежний ход развития экономики СССР. Запад с одной стороны заигрывал с советским лидером, лестно сравнивал его супругу с неповторимой Элеонорой Рузвельт, с другой — всячески сбивал цены на нефть и иронизировал над слишком широкими взглядами Михаила Сергеевича.

В этой связи американский экономист, нобелевский лауреат Василий Леонтьев ненавязчиво предупредил «перестройщика», что увеличить доход страны возможно лишь через повышение производительности труда. Для советского лидера это были пустые слова — он наслаждался мировым вниманием к своей персоне. Как результат, стал резко расти дефицит бюджета СССР, который вызвал, в конечном счете, панику в верхних эшелонах власти. Всё тот же неугомонный Збигнев Бжезинский подвел итог «перестройки» — «Рузвельт смог, Горбачев не может».

На первый взгляд, идея свободного предпринимательства в социалистическом государстве казалась благой: пусть люди создают новые материальные ресурсы и зарабатывают на жизнь. Воплощение же оказалось ужасным и бездарным, поскольку дьявол прятался в юридических деталях, на которые никто не обращал внимание. Для капитализма частнособственническая психология заключается в максимализации прибыли любым доступным способом и в «исключительной вере в то, что действия наихудшего подонка, движимого наиболее низменными мотивами, каким-то образом принесут всеобщую пользу». Последняя цитата принадлежит классику капитализма и отцу макроэкономики Дж. Кейнсу. Ограничителями выступают только законы, четко регламентирующие абсолютно всё сферы деятельности. А их-то в 1988 году не было. Поэтому никто ничего производить не стал, началась распродажа, вначале товарной продукции социалистических предприятий, а потом и самих предприятий. Это была самая настоящая экономическая фантасмагория.

В погоню за наживой включилось даже КГБ СССР. По его «крышей» был организован кооператив АНТ (Автоматика, Наука, Технология), возглавляемый Владимиром Ряшенцевым, бывшим сотрудником Девятого Главного Управления по охране первых лиц государства. Через эту фирму под видом тягачей контрабандой пытались продать 12 танков Т72 в обмен на компьютеры. Сколько же реально танков ушло таким образом, неизвестно. Речь идет лишь об одной сделке, которая была случайно раскрыта в Новороссийске в январе 1990 года. Коррупционные нити вели на самый верх, в министерство обороны, КГБ и даже выше.

Народный депутат Верховного Совета СССР Анатолий Собчак (которого впоследствии самого обвиняли в сомнительных делах) заявлял о соучастии в этом деле председателя Правительства Николая Рыжкова и его заместителя Владимира Гусева. Несмотря на общественный резонанс, дело захлебнулось, причем сам Генеральный прокурор России Валентин Степанков попросил письменное прощение у Ряшенцева за причинённые неудобства.

Но это были мелочи по сравнению с другими злоупотреблениями. В 1990 году Горбачев приказал продать 234 тонны золота, в результате чего цена рухнула до 350 $ за унцию. В следующем году было тайно продано еще 315 тонн. Об этом и других действиях тогдашнего руководства, которое вывезло по тайным каналам за границу 1500 тонн золота, сообщила рабочая группа по борьбе с коррупцией в высших эшелонах власти, которая представила специальный доклад от 25 ноября 2011 г. за № ВК-17\113.

Когда Ельцин пришёл к власти, золота в стране не оказалось. Цена нефти опустилась еще ниже, в район 13 $ за баррель. Именно тогда началась «реформа Гайдара-Чубайса», о которой доктор экономических наук Станислав Меньшиков написал «особенность новейшего российского капитализма еще и в том, что частные предприятия создавались почти исключительно в результате приватизации государственной собственности, что сопровождалось многочисленными злоупотреблениями как со стороны новоявленных капиталистов, так и со стороны чиновников, распоряжавшихся этой собственностью». Подытоживая «захват госсобственности в лихих 90-х, лидер ЛДПР Владимир Жириновский в телепередаче «Исторический процесс», которая шла 26 октября 2011, сказал о Чубайсе, что он «самый страшный человек в истории России». Тот в ответ только улыбнулся.

Коррупция с началом ваучерной приватизации нарастала как снежный ком, так в 1989 году в списке коррумпированных стран, ежегодно составляемым Transparency International, Россия по уровню восприятия коррупции в государственном секторе была на 76-м месте. Спустя два с лишним десятилетия, пройдя залоговые аукционы, построение путинской вертикали власти, медведевские декларации о борьбе с продажными чиновниками, РФ находится уже на 143-м из 183-х возможных мест в этом списке…

Социологи давно отметили, что точным критерием социальных преобразований является ретроспективные демографические показатели. Цифры говорят сами за себя: с 1970 по 1990 годы российское население увеличилось с 130 миллионов человек до 148 миллионов, а уже в 2011 году оно сократилось до 143 миллионов. В то же время при соблюдении темпов прироста, характерных для 70-х и 80-х годов, в настоящей России должно было бы прожить порядка 156 миллионов. Таким образом, приблизительная убыль населения, с учетом миграционных семи миллионов человек с 2000 по 2011 годы, составила 20 (двадцать) миллионов человек.

Такой оказалась плата за волюнтаристский подход к социально-экономическим преобразованиям, в результате которых в стране, по данным американского Журнала Forbes в 2011 году появилось больше ста долларовых миллиардеров, а словосочетание «русских олигарх» во многих языках стало таким же нарицательным, как и «русская мафия».

На верхнем снимке: Владивосток. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев с супругой Раисой Максимовной во время посещения торгового центра «Океан», 1986 год.

Фото: Юрия Лизунова и Александра Чумичева /Фотохроника ТАСС/.

svpressa.ru

ЗАКОН «О КООПЕРАЦИИ В СССР» И ПОЯВЛЕНИЕ ПЕРВЫХ НЕГОСУДАРСТВЕННЫХ БАНКОВ

Применительно к банковской сфере 1988 год стал решающим

— 26 мая был принят закон СССР «О кооперации в СССР» , который разрешил создание кооперативных банков. Новый закон фактически провозгласил отказ от государственной монополии на банковское дело, тем самым положив начало становлению системы негосударственных банков в СССР, т.е.

Следует отметить, что процентная ставка по кредитам, выдаваемым кооперативам и зачастую не обеспеченным залогом, была небольшой — в среднем 2 % годовых. Это, однако, не мешало новоиспеченным клиентам жаловаться на бюрократизм, царивший, по их мнению, в банках. «Прозрачность» кредитных операций явно не устраивала кооперативы. К такому поведению предпринимателей подстегивал сам закон, дававший своими наивными формулировками широкие возможности для финансовых махинаций. К примеру, был установлен следующий порядок осуществления кооперативами расчетов по своим обязательствам: «Кооператив самостоятельно определяет предельный размер наличных денежных средств на текущие расходы, постоянно находящихся в его кассе». Такая свобода нередко использовалась в мошеннических целях. Кооперативы фактически стали главным каналом перевода безналичных денег в наличные. До этого миллиарды безналичных рублей на счетах госпредприятий использовались только для взаиморасчетов, на них ничего нельзя было купить, но они не порождали инфляционных явлений (до той поры, пока не превращались в реальные деньги). Теперь же правительству пришлось увеличивать денежную эмиссию, что заметно усиливало давление на товарную массу.

По сравнению с государственными предприятиями кооперативы оказались в более выигрышном положении. Если первые, по- мимо налогов, автоматически перечисляли часть прибыли государству, то кооперативы платили только налоги. Соответственно, кооперативы получали возможность платить сотрудникам зарплату в 2-3 раза выше, чем на госпредприятиях. При этом контроль Госбанка СССР за оплатой труда членов кооператива не предусматривался 220. Это, в свою очередь, создавало проблему текучести кадров (люди переходили из госпредприятий на работу в кооперативы либо устраивались в них по совместительству), но главное — ускоряло инфляцию. Буквально через год полки в магазинах и склады опустели. Товарный голод обострял социально-экономическую ситуацию в стране.

В скором времени стало очевидно, что деятельность кооперативов требует более пристального внимания законодателей, поскольку теневая экономика стала сращиваться с государственными

банками . Дело в том, что многие бухгалтеры и экономисты кооперативов одновременно являлись работниками банковских служб. В условиях, когда стало возможным добывать внушительные денежные средства различными формами посредничества и оборотом безналичных средств в наличные, а наличных — в ценные бумаги, валюту и так далее, возникли разнообразные пути для махинаций.

На Втором Съезде народных депутатов СССР министр внутренних дел СССР В.В. Бакатин приводил следующие данные. Аппаратами БХСС была пресечена попытка московских кооперативов «Тезей» и «Волга» получить по безналичному расчету в сбербанках ряда центральных областей сертификаты на 23 млн. рублей, с тем

чтобы перевести их затем в наличные деньги . По этому и аналогичным случаям возбуждались уголовные дела223. Министр докладывал о принимаемых мерах, однако с каждым годом случаев подобных махинаций становилось все больше.

Помимо этого, кооперативы, так же как и госпредприятия, получили право на внешнеэкономическую деятельность. Это право нередко использовалось для перекачки товарной и денежной массы за рубеж.

На 1988 — 1989 годы пришлась первая волна появления кооперативных и паевых (коммерческих) банков. Организация частных банков рассматривалась как мера, которая будет способствовать ускорению перехода всей экономики к рыночным отношениям. Однако этот шаг к разгосударствлению банковской системы дался отнюдь не легко.

Государственные банки, поддерживаемые министерством финансов, осознавая необходимость коммерциализации банковского дела, старались тем не менее перенести это решение на более поздний срок.

Спецбанки всячески пытались сохранить за собой своих клиентов и не желали делить их с другими банками. Правда, методы которыми пользовались перешедшие на хозрасчет спецбанки, не могли способствовать росту их популярности. Стремясь любыми способами увеличить свои активы, спецбанки стали взимать комиссионные сборы за совершение банковских операций для своих клиентов, которые раньше были бесплатными. Например, теперь нужно было дополнительно платить за зачисление наличных денег на расчетный счет, за экспертизу ветхих денежных знаков и т.д.224 В газете «Коммерсантъ» отношения между спецбанками и коммерческими банками сравнивались с отношениями, которые «неизбежно складываются между зарождающимся рынком и административно-командной системой, но только в более концентрирован-

ной и жесткой форме» .

На этом фоне звучали и более аргументированные возражения против создания коммерческих банков. Коммерциализация банковской деятельности вызывала опасения за судьбу убыточных и низкорентабельных предприятий, доля которых составляла 30 — 40 % от их общего количества . Было понятно, что коммерческие банки, ограниченные в финансовых ресурсах, будут намного строже подходить к кредитованию своих клиентов и тем более не станут выдавать ссуды предприятиям на покрытие убытков. Центральным и местным властям в этом случае придется направлять дотационную помощь таким предприятиям. Но, с другой стороны, можно было ожидать, что при таком подходе кредиты будут получать только рентабельные хозяйствующие субъекты, а убыточные предприятия наконец обратят внимание на необходимость перестройки и повышения эффективности своей производственной деятельности.

Более взвешено к этому вопросу подошел Госбанк СССР, который полагал, что коммерческие банки смогут успешно работать только в том случае, если в стране будет функционировать полноценный финансовый рынок. Пока же экономических условий для этого не было, требовалось для начала реформировать ценообразо-

вание, сферу оптовой торговли средствами производства и т.д. Требовалось также проанализировать истинные потребности пред- приятий в новых формах банковской деятельности, принимая в расчет то обстоятельство, что в условиях нехватки кредитных ресурсов, коммерческие банки вряд ли смогут оказывать посильную финансовую помощь предприятиям.

Первый кооперативный банк в СССР — «Союз-банк» — был зарегистрирован в городе Чимкенте (Казахстан) 24 августа 1988 года. Его уставный капитал составлял 1 млн. рублей, причем деньги были собраны в достаточно короткий срок. Как отмечает Н.А. Доманов, который в конце 80-х годов курировал в Госбанке направление создания коммерческих банков, «Чикмент был перевалочным центром в бизнесе по выращиванию лука, дававшим тогда большие и стабильные деньги» .

В среднем размеры уставных фондов кооперативных банков в 1988 — 1990 годах составляли от 0,5 млн. до 1,5 млн. рублей229.

В скором времени в РСФСР открылся Ленинградский кооперативный банк «Патент», переименованный в 1991 году в банк «Викинг». Бессменный руководитель этого банка А .Я. Устаев так вспоминает историю его создания. Этот банк своим рождением обязан инициативной группе, которая представляла несколько кооперативов, занимавшихся в основном производством в быстрообо- рачиваемых отраслях — мебельной и швейной промышленности и сельском хозяйстве. Уставный капитал банка был сформирован из средств совместного советско-шведского предприятия «Викинг» и швейного кооператива «Вера»230. Первоначально шведские учредители с подозрением отнеслись к идее вложения части средств в кооперативный банк231. Их можно понять: в условиях отсутствия нормативно-правовой базы, нестабильного финансового рынка и снижающейся покупательной способности советской валюты открытие банка выглядело авантюрой.

Тем не менее банк заработал, хотя на первых порах круг клиентов был ограничен кооперативами-учредителями, да и перечень банковских операций был невелик — кредитование и финансово- расчетное обслуживание клиентов. Иными словами, кооперативы, не имея альтернативы государственным спецбанкам, создали свою банковскую структуру для финансового обслуживания своей же производственной деятельности. И такой пример был характерен для большинства коммерческих банков того периода.

Причины подобной умеренно-сдержанной банковской политики лежали на поверхности и отражали сложности и противоречия советского переходного общества. Многие кооперативы жили «се- годняшним днем» и редко планировали свою предпринимательскую деятельность на перспективу. Зачастую сиюминутная выгода от невозвращенной банковской ссуды имела для них большее значение, нежели репутация надежного заемщика и долгосрочные партнерские взаимоотношения с банком. А ведь ресурсная база банка напрямую зависит от результатов хозяйственной деятельности своих клиентов. Если предприятие берет кредиты и направляет их на развитие своего производства, а не на спекулятивные операции, то его финансовое положение крепнет. У предприятия увеличиваются оборотные средства, которые оно хранит как раз в банке.

Через некоторое время после открытия банка «Викинг», был создан «Москоопбанк», а третья по счету банковская лицензия в РСФСР принадлежит банку «Кредит-Москва»232.

К концу 1988 года в СССР насчитывался 41 банк, из них 11 — в Москве и 3 — в Ленинграде. На 1 октября 1989 года было зарегистрировано 175 банков, а к середине 1991 года их число достигло 1 500.

В отдельных случаях учредителями банков выступали структуры, которым, на первый взгляд, была не свойственна активная финансово-кредитная деятельность. Таким «экзотическим» примером является государственный университет и театр оперы и балета «Ванемуйне», основавшие Тартуский коммерческий банк. Более неординарный учредительский состав был представлен в банке «Инкомбанк-Итерзнание» (после переименованный в «Инкомбанк»): Московский институт народного хозяйства им. Г.В. Плеханова, Всесоюзное общество «Знание», «Литературная газета», «Известия» и Кредитно-финансовый научно-исследовательский институт банков .

Банки, создаваемые государственными предприятиями и организациями, имели более прочный финансовый базис. Поэтому к минимальному размеру их уставного капитала предъявлялись повышенные требования — 5 млн. рублей, в то время как для кооперативного банка этот норматив составлял 500 тыс. рублей. Далеко не все банки могли предъявить такую сумму денег в момент регистрации, в связи с чем им давался один год для формирования уставного фонда в объявленном размере.

Как вспоминает занимавшая в то время должность заместителя начальника Планово-экономического управления Госбанка СССР А.Т. Застрожнева, эти нормативы были утверждены на осно- ве статистических данных о финансовых ресурсах, сконцентрированных в новых отраслях экономики234.

В 1989 году минимальный размер уставного фонда для обоих типов банков был увеличен вдвое, хотя уже тогда были банки, уставные капиталы которых превышали 50 млн. рублей235.

Председатель «Ленмебельбанка», зарегистрированного в ноябре 1989 года, В.В. Джикович рассказывает, что когда возникла необходимость собрать 5 млн. рублей в уставный капитал банка, начальник ВПО «Севзапмебель» (в котором работали будущие руководители и сотрудники этого банка) созвал представителей 25 мебельных предприятий, входящих в это производственное объединение, и предложил каждому выделить денежные средства для формирования первоначального капитала банка. В итоге было собрано 6 млн. рублей. Поскольку первыми акционерами стали только ленинградские мебельные фабрики, то банк и получил соответствующее название236.

В скором времени небольшие региональные банки, чувствуя свой потенциал, начинали заниматься комплексным расчетно- финансовым и кассовым обслуживанием клиентов в пределах целого региона. В определенном смысле, эта политика была вполне оправданной: эти банки хорошо знали свой регион, пользовались доверием местных жителей и были полностью подконтрольны своим учредителям. Однако такое комплексное банковское обслуживание на деле охватывало далеко не все сферы хозяйственной деятельности. Например, в стороне оставалось сельское хозяйство, требовавшее вложения намного больших финансовых средств, чем те, которыми располагали коммерчески банки.

Следует также выделить группу отраслевых банков, которые создавались под патронажем союзных министерств и ведомств и входивших в них предприятий. К таким относятся Автобанк, Авиабанк, Нефтехимбанк, Машбанк, Центросоюз и пр. Средний размер уставного капитала в этих банках составлял 250 — 300 млн. рублей.

Мотивы участия предприятий в учредительстве банка могут быть наглядно продемонстрированы на примере Автобанка, в организации которого приняло участие объединение «КамАЗ». Этому объединению требовались деньги для завершения строительства новых заводов, реконструкции действующих производств и наладки выпуска новой модели автомобиля. Выделенных Госпланом денег для этих целей не хватало. Тогда на «КамАЗе» было принято решение выступить соучредителем коммерческого банка. Пред- приятие внесло в его уставный фонд 20 млн. рублей, а через некоторое время получило из этого же банка ссуду в размере 200 млн. рублей237.

Таким образом, крупные предприятия формировали совместный капитал, создавали банк и затем из общего «котла» черпали заемные средства. Способ изыскания кредитных ресурсов с помощью организации коммерческого банка значительно повышал самостоятельность предприятий. Теперь не требовалось постоянно «выбивать» деньги в министерствах и ведомствах, готовить длинные обоснования и преодолевать многочисленные бюрократические барьеры. Как только госпредприятие становилось учредителем банка и перечисляло туда средства, что не запрещалось законом, эти деньги уже могли использоваться по усмотрению руководства этого предприятия.

По всей видимости, было бы правильным при такой постановке кредитно-финансового обслуживания ожидать повышения платежной дисциплины предприятий: рассчитывать на списание взятых в кредит средств уже не приходилось, предприятие отвечало по своим обязательствам перед остальными учредителями банка. Но этого, к сожалению, в большинстве случаев не происходило. Формально отраслевые банки в организационном отношении были независимы от министерств и ведомств (это было обязательным условием создания таких банков). Логика здесь ясна — не допустить превращения банка в механизм внутриотраслевого перераспределения финансовых средств. Но на практике это правило нередко игнорировалось. Стараясь поддержать «на плаву» нежизнеспособное предприятие, министерские чиновники, наперекор банку, самостоятельно принимали решение о выделении кредитов такому безнадежному предприятию. Как видим, ситуация была схожа с той, которая наблюдалась в государственных спецбанках.

Иногда в создании коммерческих кредитных организаций принимали участие спецбанки. Так, в 1988 году Промстройбанк открыл четыре коммерческих банка в Ленинграде и Москве при межотраслевых государственных объединениях «Технохим», «Энергомаш» и «Квант», в Тольятти — при производственном объединении «АвтоВАЗ», а также пять инновационных акционерных банков в Ленинграде, Москве, Ташкенте, Калуге и Челябинске238.

Предприятия и научные организации проявляли большую заинтересованность в деятельности инновационных банков. К примеру, в конце 1988 года в Ленинградский инновационный банк по- ступило свыше 300 предложений по практическому внедрению в производство научных исследований и разработок239.

Примечательно, что на первых порах Госбанк, Минфин и Госплан не поддерживали идею открытия отдельного типа банков — инновационного, несмотря на то что в 1980-е годы такие банки получили широкое распространение в социалистических странах. Например, в Венгрии действовало 11 таких банков, осуществлявших финансирование на всех стадиях, начиная от исследовательских разработок до их полного внедрения в производство240. Средства для этих целей выделялись в форме ссуды или долевого участия банка в проводимых мероприятиях из специально созданных фондов. По мнению же Госбанка, все перечисленные функции могли выполнять сами специализированные банки241.

Эйфория «банкотворчества» охватила и общественные организации. Первым таким банком стал Молодежный коммерческий банк ЦК ВЛКСМ. Свою основную задачу банк сформулировал как направление свободных денежных средств на реализацию молодежной инициативы в самых различных сферах: развитие молодежных жилищных кооперативов, центров научно-технического творчества, системы международного молодежного туризма, расширение производственных мощностей издательского объединения «Молодая гвардия».

Знаменательным для данного периода банковской истории было то, что вопрос формирования системы кооперативных и коммерческих банков переместился из плоскости государственного регулирования в сферу частной инициативы. Государство не контролировало создание новых банков. Коммерческие банки не имели «вышестоящих» главков и министерств, и это составляло важнейшее условие свободы их предпринимательской деятельности.

Достаточным условием для открытия коммерческого банка являлась регистрация его устава. В Госбанке был разработан Типовой устав и были определены требования к минимальному размеру уставного фонд. Регистрацию банков осуществлял Госбанк СССР по согласованию с министерством финансов СССР. На первых порах Госбанк не выдавал лицензий. Кредитная организация получала право совершать те операции, которые были перечислены в ее уставе.

Сами банки в первое время были не похожи на те, которые мы привыкли видеть сейчас. Первый вопрос, который приходилось решать только что зарегистрированному банку, заключался в поис- ке помещения. Надо иметь в виду, что все помещения числились за теми или иными государственными структурами, которые не могли их сдать в аренду без соответствующей санкции руководства. Союзный Госбанк в первое время помогал коммерческим банкам с арендой помещения. Так, в Москве Госбанк согласовывал этот вопрос с Моссоветом, и, получив от него разрешение, коммерческий банк имел право заключить договор аренды. Однако часто оказывалось, что помещения были мало пригодны для организации нормальной работы. Бывший президент «Кредо-банка», зарегистрированного в первой сотне коммерческих банков, Ю.В. Агапов так вспоминает историю его учреждения. Банк ютился в маленькой двухкомнатной квартире старого дома. Дом шел на капитальный ремонт, и все его жители были выселены. Проверяющие сотрудники из Госбанка с опаской приходили в этот банк, боясь повстречаться с жившими «по соседству» бомжами.

Один из первых ленинградских банков — «Энергомашбанк» — занимал всего одну комнату в огромном здании на Малой Морской улице. Другой банк северной столицы, «Ленмебельбанк», размещался в полуподвальном помещении с окнами ниже тротуара на улице Марата242.

Банк «Кредит-Москва» первоначально занимал три комнаты без окон в жилом доме в Кунцевском районе. Через два года, в 1990 году, банку удалось улучшить свои «жилищные условия» — теперь он размещался в нескольких квартирах на первом этаже в «хру-

Оснащенность помещений также не располагала к правильной, эффективной постановке банковского дела. Банки-пионеры вообще не проводили кассовое обслуживание своих клиентов, поскольку не имели соответствующей базы. У многих кооперативных банков не было компьютерной техники — она была им просто не по карману. В 1989 году персональный компьютер стоил 40 тысяч рублей, а у банка едва хватало денег, чтобы сделать ремонт и закупить мебель.

Длительное время у банка занимало формирование объявленного при регистрации уставного капитала. Нередко случалось, что после регистрации учредители отказывались делать взносы в уставный фонд, и банку приходилось искать новых, платежеспособных пайщиков.

Не менее существенными проблемами были отсутствие профессиональных банковских кадров и нехватка специальной литера- туры. В новоявленных коммерческих банках в качестве экономистов, бухгалтеров и юристов зачастую работали научные сотрудники и преподаватели. Как правило, эту работу они выполняли по совместительству либо вовсе на общественных началах. Лишенный предпринимательской жилки менталитет этих людей не был охвачен «кооперативной горячкой». Будучи преимущественно представителями интеллигенции и воспринимая банковских клиентов с позиции своих морально-этических ценностей, банковские работники, к примеру, при предоставлении кредита без какого-либо обеспечения были убеждены, что заемщик не посмеет его не вернуть. Принять же на работу высокопрофессионального сотрудника из Госбанка или спецбанков для только поднимающегося на ноги кооперативного банка было крайне сложно. К тому же, как пишет руководитель одного из банков-первопроходцев В.В. Джикович, специалисты из государственных банков «в авантюру создания новых банков верили слабо»244.

Первый серьезный учебный межбанковский семинар был организован Госбанком СССР в 1989 году в городе Тарту (Эстония). На семинар приехали руководители практически всех зарегистрированных в СССР банков. В скором времени проведение подобных мероприятий вошло в практику.

В чем же заключались основные источники доходов коммерческих банков? В тот период наблюдался повышенный спрос на заемные средства. Вызвано это, в первую очередь, было тем, что спецбанки предоставляли кредиты под весьма низкие проценты, поскольку сами они получали кредитные ресурсы из централизованного фонда Госбанка по заниженным, твердым ставкам. Такие процентные ставки, конечно, не отражали истинной стоимости заемных денег, что затрудняло оценку эффективности их использования.

Коммерческие банки, в свою очередь, брали кредиты в специализированных банках и Госбанке. Ставка по этим кредитам не должна была превышать плату спецбанков за централизованные ресурсы более чем на 20 %. Такое ограничение вызывало недовольство спецбанков, которые не могли пускать полученные средства в оборот под более высокие проценты.

В отличие от спецбанков, коммерческие банки на начальном этапе не имели ограничения по верхней планке взимаемых процентов по кредитам, поэтому их заемные средства стоили дороже. Но такие кредитные ставки в большей степени отражали реальную стоимость заемных средств, т.к. ссудный процент в данном случае основывался преимущественно на соотношении спроса и предложения на кредит.

Тем самым, деньги приобретали свойства товара, и в этом состоял важный шаг к установлению эквивалентности обмена между товаропроизводителями и потребителями. В условиях перехода к рыночным отношениям это было хорошим признаком, поскольку из принципа эквивалентности и взаимной выгоды отношений партнеров рынка неизбежно следует принцип возмещения понесенных потерь и упущенной выгоды.

Успешное претворение в жизнь этих принципов во многом зависит от степени надежности национальной валюты и наличия равновесного ценообразования. Однако дальнейшие события и явления в экономике, такие как разрыв производственно- экономических связей, непродуманная либерализация цен, стремительная инфляция, существенно замедлили формирование устойчивой рыночной среды со свободным обращением товаров и денег. Виной тому были не банки, а стратегические ошибки общего курса экономической реформы, в результате которой не были сформированы эффективно работающие методы регулирования рыночного хозяйства.

Повышенная плата за кредиты коммерческих банков не отпугивала заемщиков. Фактически произошло распределение клиентов между коммерческими и специализированными банками. Среди клиентов спецбанков было большое число нерентабельных предприятий. Когда же предприятие оказывалось на грани банкротства, спецбанк, в случае согласия профильного министерства или ведомства, лишал его кредитов и объявлял неплатежеспособным.

Коммерческие банки придерживались иной политики. Они предоставляли кредиты, как правило, только надежным заемщикам (хотя бывали исключения). Если заемщик допускал убытки, то банк мог в разумных пределах выделить ему дополнительную помощь. Коммерческий банк был заинтересован в установлении долгосрочных партнерских отношений со своими клиентами и поддержании последними платежеспособности. Чем успешнее складывается хозяйственная деятельность клиента, тем скорее он вернет проценты и обратится за новым кредитом. Основную массу своих доходов банки зарабатывали именно на кредитных операциях.

Специализированные банки, распоряжаясь государственными средствами, несли значительно меньшие риски, поэтому платеже- способность клиентов и эффективность погашения кредитов имели для них значимость только с точки зрения отчетности для вышестоящих органов.

Кроме того, коммерческие банки нередко «подхватывали» клиентов, которых отказались кредитовать спецбанки (ввиду растущего бюджетного дефицита спецбанки стали испытывать недостаток финансовых ресурсов).

Здесь следует обратить внимание на произошедшие принципиальные изменения в деятельности банков. До перехода на коммерческую основу кредитная деятельность банков была направлена на обеспечение бесперебойности платежей по существу в отрыве от финансово-хозяйственной работы предприятий, что порождалось автоматизмом кредитования, отходом от принципов кредита. С перестройкой банковской системы кредитная деятельность стала определяться экономическими интересами субъектов кредитных отношений. Происходило вытеснение внерыночных методов реализации функций различных субъектов банковской системы.

Вместе с тем далеко не все коммерческие банки смогли сразу наладить эффективную, сбалансированную кредитную политику. В первую очередь это касается небольших банков. Выше уже говорилось, что кредиты часто выдавались без обеспечения и в основном тем организациям, которым банкиры доверяли. Суммы при этом были немалые. Например, председатель «Стромбанка», побеседовав по телефону со своим клиентом, тут же выделил ему ссуду в

размере двух миллионов рублей . «Ленмебельбанк» вскоре после своего открытия предоставил единовременный беззалоговый кредит на сумму 1 млн. рублей сроком на несколько месяцев246.

Однако на одном доверии было невозможно выстроить стабильную работу банка. И в скором времени к банкирам пришло понимание того риска, который несут в себе беззалоговые ссуды. Сразу же возник вопрос — какими способами лучше всего обеспечивать возврат кредита. Госбанк периодически проводил консультации по данной проблеме. Однако без курьезных ситуаций не обходилось. Л.Н. Трубникова, работавшая в конце 80-х годов заведующей группой регистрации коммерческих банков Планово- экономического управления Госбанка СССР, вспоминает такой случай. В некоторый провинциальный банк (его название Л.Н. Трубникова не приводит) за кредитом обратился предприниматель, решивший закупить партию сосисок и продать их на местном рынке. Проконсультировавшись в Госбанке, руководитель банка попросил предоставить в обеспечение кредита какой-нибудь залог. В качестве кредитного обеспечения находчивый коммерсант выбрал сосиски и завалил ими подвалы банка. Через некоторое время товар испортился, и коммерсант, сославшись на то, что по вине банка он не смог получить прибыль, на которую рассчитывал, отказался возвращать кредит247. С формальной точки зрения, предъявить претензий к своему клиенту в этой ситуации банк не мог.

Если же говорить в целом, то в «позднеперестроечный» период кооперативы в большинстве случаев оказывались надежными заемщиками и кредиты погашали в установленные сроки. Ситуация кардинально изменилась в начале 90-х годов, когда на фоне общей и стремительной дестабилизации экономики кредиты изначально брали для того, чтобы их не возвращать.

Стабильнее складывалась деятельность коммерческих банков, ориентированных на кредитование государственных предприятий, поскольку последние пользовались дотациями и дисциплинированно возвращали кредиты.

У многих банков, также как и у кооперативов, была и нелицеприятная сторона их деятельности — участие в мошеннических операциях и связи с криминальными структурами. По оценке В.В. Геращенко, «неуправляемость процесса формирования новых банков, отсутствие должного надзора за банковской деятельностью в сочетании с прочими факторами стихийного развития рыночных отношений в стране породили увлечение руководства многих коммерческих банков неуставной деятельностью, рискованными спекулятивными операциями, склонностью к авантюрному менедж-

Данный вопрос применительно к периоду конца 1980-х — начала 1990-х годов не получил должного освещения в специальной литературе. Причин этому несколько. Во-первых, как было только что процитировано, надзорные полномочия Госбанка (позднее — Центрального банка) были крайне слабы, поэтому контроль за деятельностью коммерческих банков был затруднен. Соответственно, Госбанк далеко не всегда имел возможность фиксировать правонарушения в банковской практике. Во-вторых, уголовное законодательство на тот момент едва начинало «перестраиваться» под рыночные условия экономической деятельности.

Другой пример приводит президент Ассоциации коммерческих банков Г.А Тосунян, который в начале 1990-х годов руководил «Технобанком». Ряд банков выдали гарантийные обязательства нескольким частным фирмам. Под эти гарантии фирмы получили за рубежом кредиты, но затем эти гарантии были предъявлены государству к оплате под предлогом того, что в СССР была «государственная банковская система»250.

Отзывом лицензии в 1990 году закончились авантюры руководства «АМБИ-банка». Деятельность этого банка скрупулезно изучалась ревизорами Госбанка, и даже после повторной проверки лицензия банку не была возвращена251.

А вот еще один пример реализации коррупционной схемы в банковской системе. Кооперативу «Теллур», не имевшему никакой базы для переработки вторсырья, под эту деятельность без всякой проверки был выделен кредит на сумму 188 млн. рублей. За выдачу наличных работники банка получили взятки в сумме 160 тыс. руб-

Спецбанки рассматривали своих коммерческих «собратьев» как конкурентов. Их, в частности, не устраивало то, что коммерческие банки пользовались большей свободой в установлении процентных ставок. Продолжая работать в режиме директивного управления экономикой, государственные банки не понимали, что конкуренция, соперничество и состязательность являются необходимыми условиями саморазвития рыночного хозяйства. Конкуренция ставит хозяйствующих субъектов перед альтернативой выживаемости, удержания позиций в занимаемом секторе экономики или расширения, обновления производства. Она создает стимулы для предприятий и организаций к максимизации получаемой прибыли, осуществлению инвестиций, накоплению капитала и совершенствованию производства. Таким образом, коммерческие банки заметно опережали свое время, поскольку большинство предприятий только начинали перестраиваться на рыночные рельсы, делали робкие шаги в этом направлении. Но одновременно с этим коммерческие банки, восприняв новые правила экономического пове- дения, задавали вектор развития для остальных отраслей народного хозяйства.

В 1990 году Госбанк был вынужден вмешаться в деятельность коммерческих банков, пойдя на весьма непопулярную меру — ограничение «верхнего потолка» установления процентных ставок по кредитам. Этот шаг был вызван усложнением экономической обстановки в стране. Практически во всех отраслях народного хозяйства отсутствовала конкуренция. В условиях либерализации цен предприятия-монополисты старались бы максимально повысить цены (оптовые и розничные) на товары и услуги. Это вызвало бы мощный скачок инфляции немонетарного характера. Рост цен должен был создать повышенный спрос на кредиты. Следовательно, ставки по кредитам должны были увеличиться. Однако высокие ставки при разбалансированной экономике создают для банков дополнительные риски невозврата займов.

25 октября 1990 года Президентом СССР М.С. Горбачевым был подписан Указ № УП-927 «О повышении заинтересованности граждан в хранении сбережений в учреждениях Сберегательного банка СССР»253. Название Указа скрывало лукавство его инициаторов. С одной стороны, Указ действительно предусматривал повышение с 1 ноября 1990 года процентных ставок по срочным вкладам населения в учреждениях Сберегательного банка СССР в зависимости от сроков, на которые будут помещаться вклады. Но в то же время Указом поручалось Государственному банку СССР ввести, начиная с 1 ноября 1990 года, новые процентные ставки по депозитам предприятий, организаций и учреждений и предоставляемым им кредитам. Госбанк не замедлил выполнить это поручение. Теперь предельные ставки по кредитам сроком до одного года не должны были превышать 6 %, от одного года до трех лет — 8 %, от трех до пяти лет — 9 %, более пяти лет -11%.

Предпринимались попытки более существенным образом ограничить деятельность коммерческих банков. В начале 1990 года Минфин СССР пытался установить банкам налог 70 — 80 %, распространив его даже на затраты по подготовке кадров. Понять министерство финансов просто: предлагаемая мера рассматривалась им как средство для латания дыр в государственном бюджете254.

В конце 80-х годов в банковской среде практиковались самые различные способы извлечения прибыли. При регистрации учредители старались записать в уставы такие виды деятельности, которые были совершенно не свойственны банковской практике. Так, в первые годы многие банки получали основной доход от торговой деятельности. Например, в то время был ажиотажный спрос на персональные компьютеры. Банки закупали большие партии ЭВМ, а прибыль, полученную от их реализации, отражали в своей балансовой отчетности. Кроме того, некоторые банки практиковали страховую деятельность. Напомним, что коммерческие банки начали создаваться в отсутствие специального банковского законодательства, характеризующего систему в целом и роль центрального банка. Когда в конце 1990 года были приняты банковские законы, кредитным организациям было запрещено заниматься торговыми операциями.

Что касается взаимоотношений с физическими лицами, то здесь коммерческие банки не могли похвастаться особой активностью. Население испытывало к ним недоверие и не торопилось нести в новоявленные банки свои сбережения. Во многом причиной этого недоверия были сами банкиры, которые открыто афишировали свои доходы, намного превосходящие заработки в других секторах экономики, в то время как возглавляемые ими банки платили проценты по вкладам ниже уровня инфляции. Предприятия, в отличие от граждан, были более уверены в надежности банков и размещали на депозитах свои средства.

Коммерческим банкам было запрещено заниматься потребительским кредитованием граждан. Запрет был вынужденным, поскольку в условиях несбалансированности доходов и расходов населения государству приходилось ограничивать кредитование потребительских нужд физических лиц. Такие кредиты имел право предоставлять только Сбербанк.

Некоторые банки также оказывали для своих клиентов различные консультационные услуги, юридическую помощь, занимались посредническими операциями, проводили финансовый анализ хозяйственной деятельности предприятий. Кроме того, банки предоставляли населению такие услуги, как хранение платежных документов, ценных бумаг, драгоценных металлов, камней и изделий из них. В дальнейшем, в ходе подготовки банковских законов, эти виды деятельности были включены в перечень банковских операций и сделок.

Разбалансированность денежных и товарных потоков, спад производства и высокие инфляционные ожидания вносили существенные коррективы в работу новых банков. Коммерческие банки боялись вкладывать средства в среднесрочные и долгосрочные программы. Стремясь к скорейшему получению прибыли, банки предпочитали краткосрочное размещение финансовых средств. Если проанализировать активные операции коммерческих банков за 1990 год, то будет видно, что 76 % кредитов на общую сумму 25 млрд. рублей были выданы на срок до одного года.

Характеризуя в целом роль коммерческого банковского сектора на заключительном этапе перестройки, можно констатировать, что новые банки не оказывали ощутимого влияния на экономику. В 1990 году сеть коммерческих и кооперативных банков включала около 300 банков с суммой средств балансов около 7 млрд. рублей. Из них в Москве находилось более 50 банков с сум-

мой собственных средств около 5 млрд. рублей . Однако к этому моменту доля коммерческих банков в выданных в стране кредитов составляла лишь около 2 %, из которых 80 % было предоставлено предприятиям и 17 % — кооперативам. На начало 1991 года кредиты коммерческих банков составляли не более 9 % всех кредитных вложений в экономику, что в числовом выражении равнялось около 35 млрд. рублей. По выражению первого председателя российского Центробанка Г.Г. Матюхина, в то время «всю экономику держали в руках три монстра — Промстройбанк, Жилсоцбанк и Агробанк»25 .

С принятием закона о кооперации банковская реформа не замерла, а, наоборот, «прибавила шагу». И следующим шагом на реформаторском пути стало принятие Советом Министров СССР в сентябре 1988 года нового устава Государственного банка (до этого деятельность Госбанка регулировалась уставом 1980 года)257.

Устав 1988 года закреплял произошедшие в банковской сфере изменения и отражал новое видение места центрального банка в финансовой системе страны. Госбанк СССР объявлялся «главным банком страны, единым эмиссионным центром, организатором кредитных и расчетных отношений в народном хозяйстве». «Банком кредитования народного хозяйства», как было зафиксировано в предыдущем уставе, он уже не именовался, поскольку его учреждения прекратили заниматься кредитованием предприятий и организаций, передав эти операции спецбанкам. Тем самым произошло отделение эмиссионной деятельности от функций по кредитованию хозяйствующих субъектов.

Подведомственность Госбанка Совету министров СССР была сохранена.

Помимо обеспечения централизованного планового управления денежно-кредитной системой страны, Госбанк должен был регулировать деятельность специализированных, коммерческих, акционерных, кооперативных банков и других кредитных учреждений в СССР, осуществлять проведение единой политики государства в области денежного обращения, кредитования, финансирования, расчетов и кассовых операций.

Уставом подробно описывались задачи Государственного банка: —

повышение эффективности использования общегосударственных кредитных ресурсов в целях достижения высоких конечных результатов в работе народного хозяйства страны и ее регионов, внедрение действенного противозатратного кредитного механизма на основе строгого соблюдения принципов кредитования (материальная обеспеченность, срочность, возвратность и платность кредитов); —

всемерное укрепление денежного обращения в стране, повышение устойчивости и покупательной способности советского рубля; —

внедрение наиболее экономичных и прогрессивных форм кредитования и расчетов, способствующих ускорению оборачиваемости оборотных средств, повышению фондоотдачи и рентабельности производства, укреплению платежной дисциплины в народном хозяйстве; —

анализ денежно-кредитных отношений в народном хозяйстве и их прогнозирование; —

координация деятельности банков в СССР, осуществление контроля по всем основным направлениям деятельности специализированных банков СССР, а также анализ проводимых ими мер по перестройке работы в новых условиях хозяйствования; —

применение в деятельности банков СССР автоматизированной системы управления банковскими операциями на основе использования современных средств вычислительной техники.

Ряд своих полномочий Госбанк теперь должен был делить либо согласовывать со спецбанками: —

разработка проектов сводных кредитных планов СССР; —

организация инкассации наличных денег в системе банков СССР, осуществление мероприятий по укреплению денежного обращения в стране и повышению покупательной способности советского рубля; —

определение на единой методологической основе обязательные для всех учреждений банков состав объектов кредитования, условия выдачи и погашения кредитов, льготы при кредитовании, меры кредитного воздействия на ссудозаемщиков и условия их применения; —

определение размеров процентных ставок за пользование кредитами.

Часть функций, таких как регулирование денежного обращения в стране, выпуска в обращение на территории СССР билетов Государственного банка СССР, государственных казначейских билетов СССР и монет, их изготовление, перевозка и хранение, регистрация уставов коммерческих, акционерных, кооперативных банков и других кредитных учреждений, а также ряд иных функций находились в монопольном ведении Государственного банка.

В соответствии с новым Уставом, Госбанк СССР как главный банк страны должен был ежегодно в установленные сроки представлять на утверждение в Совмин СССР годовой отчет о работе государственной системы банков в стране. Эти функции возлагали на Госбанк ответственность за глубокую проработку вопросов по повышению роли кредитов и укреплению денежного обращения с целью стимулирования внедрения новых принципов хозяйствования, усилению их воздействия на динамичное и пропорциональное развитие народного хозяйства и повышению его эффективности в разработке предложений о дальнейшем совершенствовании кредитного механизма. Такой материал мог быть подготовлен на основе результатов тщательного анализа деятельности учреждений Госбанка СССР, а также спецбанков СССР.

Новые функции поставили Госбанк в весьма уязвимое положение, поскольку Промстройбанк, Агропромбанка и Жилсоцбанк незамедлительно направили подведомственным республиканским банкам и областным (краевым) управлениям указания, запрещающие представление копий годовых отчетов о кредитно- экономической работе соответствующим банкам и управлениям Госбанка СССР. Поскольку банковских законов, в которых было бы зарегламентировано «поведение» банков, на тот момент еще не было, спецбанки могли позволить себе демонстрировать своеволие в отношении распоряжений Государственного банка.

Госбанк СССР неоднократно направлял в спецбанки требования об отмене таких указаний, но его предписания игнорировались. В феврале 1989 года председателю правления Госбанка СССР

Н.В. Гаретовскому пришлось даже жаловаться председателю Совмина Н.И. Рыжкову.

Это был далеко не единственный камень преткновения. Поскольку многие вопросы главный банк страны должен был согласовывать со спецбанками, они часто блокировали принятие неудобных для них решений. Фактически Госбанк СССР оказался оторван от управления системой кредита и денежного оборота и не мог должным образом противостоять процессу втягивания кредитных ресурсов в покрытие расходов живущего не по средствам государственного бюджета. Когда же Госбанк пытался навести порядок, это воспринималось как возврат к плановым методам управления.

Произошло отстранение Госбанка СССР от регулирования и управления банковской системой. Областные управления Госбанка пытались принимать меры по стабилизации обстановки, но у них явно было недостаточно прав, чтобы реально повлиять на деятельность спецбанков, поскольку каждый из них имел свои собственные ведомственные циркуляры, исполнение которых ставилось на первый план258.

Предлагались различные варианты повышения статуса Госбанка: от уравнивания его в правах с Госпланом и Минфином до переподчинения Верховному Совету или даже Съезду Советов259 (на тот момент Госбанк был подведомствен Совмину СССР). По сути, речь шла о том, чтобы на первые роли вышли министерство финансов и Государственный банк. Уже на первом Съезде народных депутатов СССР звучали предложения о выведении Госбанка из правительства и превращении его в независимое кредитное учреждение260.

Определенного самоуправления требовал и сам Госбанк, неоднократно сетовавший, что «правительство зачастую с банком обращается, как со своим собственным карманом» .

Вообще, отношения между правительством и Госбанком были одной из самых важных тем экономической политики того периода. Само правительство занимало в этой ситуации двоякую позицию. С одной стороны, оно не одобряло стремление Госбанка влиять на текущую деятельность специализированных банков. Но с другой, — подвергалась критике и деятельность спецбанков, которые фактически монополизировали кредитование и расчетное обслуживание предприятий и отдельных отраслей, затормозив процесс создания независимых коммерческих банков.

Выход из этой затянувшейся истории вскоре был найден на союзном уровне. Сначала, 31 марта 1989 года, было принято правительственное Постановление № 280 «О переводе государственных специализированных банков СССР на полный хозяйственный расчет и самофинансирование», в котором ставилась задача уже до конца года ввести в действие новый механизм хозяйствования банков, соответствующий углубляющейся экономической реформе: перевести государственные специализированные банки СССР на «полный хозяйственный расчет и самофинансирование, положив в основу деятельности банков прибыль (доход) как обобщающий показатель эффективности работы и главный источник укрепления и развития банковских учреждений, социального развития и матери-

ального стимулирования их коллективов» .

На переходе к хозрасчетной основе реформаторы не остановились, и вскоре началось акционирование государственных Жил- соцбанка и Агропромбанка и чуть позднее — Промстройбанка. Существующий принцип профилирования банков предполагалось сохранить. В начале июля 1990 года принимается постановление Совмина СССР о преобразовании Жилсоцбанка СССР в акционерный коммерческий Соцбанк. Часть его акций передавалась Минфину СССР, другая часть могла свободно продаваться юридическим и физическим лицам. Такая же судьба ожидала Агропробанк и Промстройбанк. Последнему отводилась особая роль: выполнять функции агента государства по кредитованию крупных программ общесоюзного значения, а также заниматься обслуживанием органов государственной безопасности, внутренних дел и организаций Министерства обороны СССР.

Активное сопротивление союзным инициативам оказывал российский Верховный Совет. Стремясь перехватить инициативу в свои руки, он ответил аналогичным ходом: 13 июля 1990 года он принял постановление «О государственном банке РСФСР и банках на территории республики», в соответствии с которым все российские банки, в том числе отделения государственных банков, за исключением правлений союзных банков, объявлялись собственностью РСФСР. Кроме того, постановление обязывало «преобразовать до 1 января 1991 года учреждения государственных специализированных банков в автономных республиках, краях и областях в коммерческие банки на акционерной или паевой основе» . Российский республиканский банк Госбанка СССР был объявлен собственностью РСФСР. Инициаторы идеи заявляли, что наличие та- кого собственника, как государство, постоянно довлело бы над банками и создавало конкурентные преимущества по сравнению с коммерческими кредитными организациями. В реальности, как отмечает бывший в то время первым заместителем министра финансов СССР В.А. Раевский, республиканским властям «нужны были «свои» банки»264.

При этом не было определено, будут ли новые банки профилированными. Эта неясность привела к развалу системы спецбанков.

Принятие указанного постановления широко обсуждалось в периодической печати. Находившиеся под контролем союзных властей СМИ назвали этот акт Верховного Совета РСФСР «трагедией наших банков», «очередной административной ломкой, в ходе которой Советский Союз лишается своих крупных коммерческих банков»265. К тому же, принимая описанные выше меры в отношении банковской системы, Верховный Совет РСФСР нарушал закон «О собственности в СССР», в результате чего общесоюзная собственность на банки была преобразована в собственность союзной республики.

Со своей стороны более независимые печатные издания призывали российские коммерческие банки к неподчинению распоряжениям Государственного банка СССР266. Многие российские банки так и стали поступать, перерегистрировав свои уставы в Центральном банке РСФСР, который был образован летом 1990 года.

Становление российского Центрального банка происходило в обстановке конфронтации с союзными банковскими «властями». Показателен такой случай. 7 августа 1990 года Президиум Верховного Совета РСФСР утвердил в должности Председателя Центробанка Г.Г. Матюхина. Предполагалось, что Центральный банк будет размещаться в здании Российского республиканского банка Госбанка СССР. Однако, несмотря на обнародованное постановление Президиума Верховного Совета, Г.Г. Матюхина в здание не пустили267. Председатель Правления союзного Госбанка Виктор Геращенко заявил, что постановления Верховного Совета республики не имеют для него юридической силы и Госбанк исполняет решения только союзных органов власти.

19 декабря 1990 года Совет Министров СССР принял постановление о преобразовании Промстройбанка в Государственный коммерческий промышленно-строительный банк с последующим его акционированием до 31 декабря 1991 года. Коммерциализация банка выглядела вполне своевременной мерой, поскольку при грамотной постановке дела открывала дополнительные возможности для усиления воздействия банковского механизма на активизацию экономической жизни, стимулирования предпринимательства и переключения ресурсов на наиболее эффективные направления развития. Тем более что в начале июле 1990 года Промстройбанк в порядке эксперимента перевел на коммерческий режим работы ряд своих крупных подразделений — Московский городской банк, Ленинградский областной банк, Белорусский республиканский банк и другие.

Идея же с акционированием банка выглядела поспешной и непродуманной. Промстройбанк предлагал перенести решение этого вопроса на более отдаленную перспективу. Подавляющее число промышленных предприятий не обладали сколько-нибудь значительными средствами, которые они могли бы предложить для широкомасштабного участия в акционерном капитале банка. По состоянию на 1 января 1990 года остаток фондов развития производства во всей промышленности страны составлял всего 11 млрд. рублей. Эти средства были распылены по десяткам тысяч предприятий, и под них были запланированы конкретные хозяйственные мероприятия: строительство или модернизация тех или иных объектов, закупка оборудования и пр. Учитывая кредитный оборот Промстройбанка в размере 100 млрд. рублей, в случае его акционирования уставный капитал должен был составить не менее 5 млрд. рублей. Предварительная проработка этого вопроса с предприятиями показала, что в ближайшие два года из промышленного сектора могло быть привлечено в акционерный капитал лишь несколько сотен миллионов рублей. Скепсис Промстройбанка разделяло руководство Госбанка СССР, но союзное правительство это нисколько не смущало.

Форсированный переход отношений банков с предприятиями на чисто коммерческие лишил последние целенаправленной кредитной поддержки. Кроме того, Промстройбанк оказался объектом дележа между союзными и республиканскими властями. На территории РСФСР «не только оказывалось противодействие становлению нового банка, но активно и целеустремленно велась работа по его разрушению и изъятию денежных средств, являющихся общесоюзной собственностью, а также принадлежащих трудовым коллективам». Захватывались здания и имущество учреждений Промстройбанка, увольнялись их руководители, снималась милицейская охрана, прекращалось подкрепление наличными деньгами, необходимыми клиентам банка для выплаты заработной платы рабочим и служащим. Все это происходило вопреки действовавшему союзному законодательству и указам Президента СССР от 29 июля 1990 года «О взаимодействии союзных и республиканских органов по финансово-кредитным вопросам в период подготовки нового Союзного договора» и от 12 октября 1990 года «О мерах по охране неприкосновенности права собственности в СССР».

Госбанк расценивал эти действия как стремление развалить общесоюзную систему Промстройбанка с целью создания на базе его учреждений множества мелких коммерческих банков, которые находились бы в полной зависимости от Центробанка РСФСР. Эти небольшие банки были не способны в достаточной мере обеспечить кредитные потребности народного хозяйства страны, на что, к слову, неоднократно обращали внимание руководители крупных предприятий и объединений промышленности.

Другой пример. Постановлением Совета Министров СССР от 25 октября 1990 года № 1082 «Вопросы преобразования Банка жи- лищно-коммунального хозяйства и социального развития СССР» Жилсоцбанку СССР было разрешено передать акционерным коммерческим банкам, создававшимся на базе его учреждений, свои активы и пассивы, основные и оборотные фонды. С соответствии с этим постановлением Госбанком СССР и Минфином СССР 28 ноября 1990 года был издан приказ, предусматривавший завершение этой процедуры до 1 января 1991 года268. Однако в ряде республик (Белорусской, Литовской, Латвийской, Молдавской, Азербайджанской) создание коммерческих банков не могло быть начато из-за задержки принятия республиканских законов о банках и банковской деятельности269.

Противодействие со стороны республиканских властей дезорганизовало кредитно-расчетное обслуживание народного хозяйства и использовалось для перекрытия каналов формирования государственного бюджета и стабилизационных фондов СССР, что вело к непредсказуемым экономическим и социальным последствиям.

Крайне опасное положение сложилось с кредитованием крупных предприятий, таких как ЗИЛ, ГАЗ, Уралмаш, Магнитогорский и Челябинский металлургический комбинаты и многих других, где сумма потреблявшихся кредитов составляла от 50 до 600 млн. рублей в год. Мнение руководителей таких предприятий о недопустимости разрушения базового банка промышленности органами власти РСФСР игнорировалось.

Наиболее последовательную политику в это время старался проводить Сбербанк, что позволило ему обеспечить главенствующее положение для своего российского подразделения после распада Союза.

В конце 1989 года Госбанк СССР предложил передать в свое подчинение Сбербанк СССР (который находился в введении Совета министров СССР). Объяснялось это необходимостью урегулирования отношений с прибалтийскими республиками, переходившими на региональный хозрасчет и экономический суверенитет. Госбанк старался не допустить передачу им вкладов населения, которые уже давно рассматривались союзными республиками в качестве их собственных кредитных ресурсов. Авторы предложения полагали, что переподчинение Сбербанка снимет притязания этих республик на банковские вклады граждан.

Сбербанк СССР отчаянно возражал против такой меры, защищая свою позицию следующими аргументами. Республики будут настаивать на передаче им вкладов населения независимо от подчиненности Сбербанка. Кроме того, было ошибочным трактовать вклады граждан как кредитные ресурсы, поскольку вклады являются долгом государства гражданам и не могут в этой связи быть одновременно ресурсами для кредитования. В значительной степени вклады населения представляли собой платежные средства, не имевшие материального обеспечения, а являвшиеся порождением бюджетной эмиссии (государственного долга) и кредитной эмиссии (выдачи кредитов на покрытие убытков, особенно в сельском хозяйстве).

Кредитными ресурсами экономики, по мнению Сбербанка, должен был выступать только денежный эквивалент прироста товарной массы (предназначенной для реализации на деньги).

Переподчинение Сберегательного банка, как считало его руководство, также могло быть расценено общественностью как стремление союзного правительства прибрать к рукам вклады населения, повлечь недоверие к Сбербанку и отлив вкладов.

Кроме того, ни в одной стране мира сберегательные банки не находились в административном подчинении центральных (эмиссионных) банков. Мера, предложенная Госбанком, могла вызвать негативную реакцию в международных банковских и финансовых кругах и нанести ущерб интересам советских банков.

Тем не менее, в январе 1990 года Совмин СССР принял постановление о переводе Сбербанка в подчинение Госбанку СССР. Вскоре произошло то, о чем предупреждал ранее сам Сбербанк — прибалтийские республики заявили протест и не стали исполнять это постановление на своих территориях. Были недовольны и сотрудники Сбербанка, считавшие, что мероприятия по переподчинению их банка ухудшат обслуживание населения.

8 августа 1990 года состоялось заседание Правления Сбербанка СССР с участием председателей республиканских банков, на котором обсуждалась стратегия дальнейшей деятельности в условиях экономического суверенитета отдельных республик. Подчеркивалась необходимость сохранения единой системы Сбербанка при четком разграничении функций и компетенции центра и банков союзных республик. Республиканские банки должны были сосредоточить свое внимание на вопросах банковского обслуживания граждан и кредитования организаций. На союзный Сбербанк возлагалось проведение единой политики в области технологии банковского дела, обеспечение координации деятельности республиканских банков, межбанковских расчетов, повышение квалификации кадров. Для решения наиболее существенных вопросов в начале 1991 года был создан Совет сберегательных банков, однако дальнейшее развитие событий приняло такой оборот, что большая часть достигнутых договоренностей приобрела чисто формальный характер.

Осенью 1991 года активизировался процесс демонтажа союзных структур с переключением их функций на российские. 20 декабря 1991 года был ликвидирован Госбанк СССР. В этих условиях вопрос о сохранении союзного Сбербанка утратил актуальность. 24 декабря на основании собственного решения Совета Сбербанка СССР было объявлено о его самоликвидации. Его преемниками оказались все 15 бывших республиканских банков. После распада СССР на всем постсоветском пространстве из всех республиканских сберегательных банков лишь Сбербанк России смог выстоять в конкурентной борьбе. Сберегательные банки в бывших республиках либо полностью прекратили свое существование, либо заняли второстепенное положение в финансовой системе своих стран.

knigi.link

Смотрите еще:

  • Строительные материалы пособие Строительные материалы пособие Александр Георгиевич Домокеев Издательство «Высшая школа» 1988 год Учебник составлен в соответствии с программой курса «Строительные материалы» для строительных специальностей […]
  • Приказ по проведению праздника в доу день матери Приказ по проведению праздника в доу день матери В нашем детском саду началась подготовка к празднику «День матери» День матери - один из тех праздников, которые боятся случайно пропустить в суете […]
  • Керчь суды Керченский городской суд Керченский городской народный суд был создан 01 апреля 1989 года в соответствии с Постановлением Президиума Верховного Совета Украинской ССР от 17.01.1989 года №7078-к "О внесении […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.