Привилегированные преступления это

Виды составов преступлений

По степени общественной опасности составы преступлений можно разделить на основные, привилегированные (содержащие смягчающие обстоятельства), квалифицированные (содержащие отягчающие обстоятельства), особо квалифицированные (содержащие обстоятельства, особо отягчающие наказание виновного).

Основной — состав преступления, предусматривающий уголовную ответственность за деяние, не содержащее ни смягчающего, ни отягчающего обстоятельства (см. ч. 1 ст. 105 УК).

Привилегированный — состав преступления, предусматривающий уголовную ответственность за деяние, содержащее то или иное обстоятельство, значительно снижающее общественную опасность содеянного и поэтому влекущее более мягкое наказание в сравнении с деянием, предусмотренным основным составом преступления (см. ст. 106 УК).

Квалифицированный — состав преступления, предусматривающий уголовную ответственность за деяние, содержащее то или иное обстоятельство, значительно повышающее общественную опасность содеянного и поэтому влекущее более суровое наказание в сравнении с деянием, предусмотренным основным составом преступления (см. ч. 2 ст. 105 УК).

Особо квалифицированный — состав преступления, предусматривающий уголовную ответственность за деяние, содержащее то или иное обстоятельство, существенно повышающее общественную опасность содеянного и поэтому влекущее более строгое наказание в сравнении с деянием, предусмотренным квалифицированным составом преступления (см. ч. 3 ст. 126 УК).

По описанию в законе составы преступлений можно сгруппировать в простые и сложные.

Простой — состав преступления, содержащий один объект преступного посягательства, одно общественно опасное действие (бездействие), последствие, одну цель или один мотив, обязательные для квалификации деяния как преступления, и т.д. (см. ч. 1 ст. 105, ч. 1 ст. 126, ч. 1 ст. 158 УК).

Сложный — состав преступления, содержащий два или более выражения одного элемента (признака): включает несколько объектов преступного посягательства, описывает несколько действий или несколько последствий, или несколько форм вины, мотивов, способов, обязательных для квалификации деяния как преступления, и т.д. (см. ч. 1 ст. 162, ч. 1 ст. 209, ч. 1 ст. 212 УК).

По законодательной конструкции составы преступлений могут быть материальными, формальными, формально-материальными, усеченными.

Материальным, как правило, называют такой состав преступления, который показывает окончание преступления в момент причинения любого вреда, наступления любого общественно опасного последствия. Однако вряд ли существует такое преступление, которое не предполагало бы причинение (угрозу причинения) какого-либо вреда, наступление (угрозу наступления) общественно опасного последствия. В результате любого преступления страдает объект преступного посягательства. Решение прикладных задач уголовного права, учет потребностей правоприменительной деятельности, вопросов, возникающих в процессе квалификации деяний как преступлений (по совокупности, при незавершенности преступного поведения и т.д.), позволяют предположить, что материальный состав преступления должен состоять из общественно опасного деяния, материального (т.е. с исчисляемой в каких-либо единицах степенью вредоносности) последствия этого деяния и причинной связи между деянием и наступившим последствием. Преступление следует считать оконченным (таким составом) в момент наступления материального общественно опасного последствия. Например, вести речь об убийстве (см. ст. 105 УК) возможно только в том случае, если в результате общественно опасного деяния одного человека (виновного) наступила смерть другого человека (потерпевшего).

Формальным, как правило, называют такой состав преступления, который показывает окончание преступления в момент осуществления общественно опасного деяния, независимо от наступления какого-либо последствия. Между тем, как выяснилось, любое преступление связано с причинением вреда (созданием угрозы его причинения) объекту преступного посягательства. Поэтому логично предположить, что формальный состав преступления должен состоять из общественно опасного деяния и нематериального последствия. Преступление следует считать оконченным (таким составом) в момент совершения деяния, которым причинен нематериальный вред объекту преступного посягательства, а равно создана угроза причинения материального вреда (см. ст. 119, 148 УК). Наступление материального последствия для квалификации деяния как преступления необязательно. Если же материальное последствие наступает, то оно может послужить обстоятельством, отягчающим ответственность при назначении наказания. Например, преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 157 УК, считается оконченным (составом) в момент злостного уклонения совершеннолетнего трудоспособного ребенка от уплаты по решению суда средств на содержание нетрудоспособного родителя, если же вследствие этого родитель тяжело заболел, то суд может признать данное обстоятельство (материальное неимущественное последствие) отягчающим наказание (см. п. «б» ч. 1 ст. 63 УК).

Состав преступления, содержащий альтернативно признаки объективной стороны, присущие формальному и материальному составам, целесообразно именовать формально-материальным (см. ч. 1 ст. 258 УК).

Разновидностью формального состава преступления принято считать усеченный состав преступления, который свидетельствует о признании преступления оконченным своим составом на этапе предварительного преступного поведения (см. ст. 209 УК).

Возможны и другие классификации составов преступлений.

studme.org

§ 6. Особенности оценки преступлений с квалифицированными и привилегированными составами

Напомним, что квалифицированный (особо квалифицированный) и привилегированный составы преступления вместе с основным составом преступления образуют виды состава преступления. Критерий выделения перечисленных видов — отражаемая ими степень общественной опасности содеянного. Для каждого вида состава преступления она различна.

Основной состав преступления характеризует основную форму типа преступления (кражи, грабежа и т.п.). Он включает признаки, существенные для данного типа правонарушения и свойственные каждому случаю совершения преступления этого вида. Так, убийство — это всегда умышленное лишение жизни другого человека (ч. 1 ст. 105 УК).

Привилегированный состав преступления* содержит помимо признаков основного состава специальные признаки, изменяющие качество состава, его квалификацию и уменьшающие наказуемость в сравнении с основным составом. Например, убийство в состоянии аффекта (ст. 107), убийство при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК).

* Ряд авторов, в частности автор главы «Состав преступления» данного учебника, употребляют вместо терминов «привилегированный состав» и «квалифицированный состав» термины «состав со смягчающими обстоятельствами» и «состав с отягчающими обстоятельствами». Однако мы придерживаемся традиционной терминологии, известной со времен римского права. Понятия «привилегированный состав» и «квалифицированный состав» употребляются также в европейском и русском дореволюционном уголовном праве.

Квалифицированный состав преступления содержит помимо признаков основного состава специальные признаки, влекущие изменение юридической оценки содеянного и увеличение наказуемости в сравнении с основным составом. Например, убийство, совершенное с особой жестокостью, общеопасным способом (п. «д», «е» ч. 2 ст. 105 УК).

Особо квалифицированный состав преступления содержит помимо признаков основного состава признаки, которые более серьезно в сравнении с квалифицированным составом усиливают опасность и наказуемость деяния. Например, совершение кражи лицом, ранее два или более раз судимым за хищение либо вымогательство (п. «в» ч. 3 ст. 158 УК), в сравнении с кражей, совершенной неоднократно (п. «б» ч. 2 ст. 158 УК). «Судимость» значительнее усиливает ответственность, чем «неоднократность».

Количество квалифицированных (включая особо квалифицированные) и привилегированных составов преступлений в действующем уголовном законодательстве превышает количество основных составов преступлений. Кроме того, обобщения судебной практики показывают, что от 60 до 80% всех ошибок в квалификации преступлений (судами и органами предварительного следствия) приходится на преступления с квалифицированными и привилегированными составами. В особенности много ошибок встречается в толковании и применении квалифицирующих и привилегирующих признаков, сформулированных в виде оценочных понятий, о которых говорилось выше.

Наибольшие затруднения вызывает оценка субъективной стороны преступлений с квалифицированными составами*. Рекомендации по данному вопросу выработаны в теории уголовного права, содержатся в руководящей практике Верховного Суда РФ. Остановимся на некоторых из них.

* Далее мы употребляем понятие «преступление с квалифицированным составом», имея в виду и преступления с особо квалифицированными составами.

1. Квалифицирующий признак, характеризующий объективную сторону преступления, вменяется лишь в случае виновного отношения к нему лица, совершившего преступление. Такое отношение может выразиться в осознанном, а в ряде случаев и в неосознанном отношении виновного к указанному обстоятельству при условии, что он мог и должен был его осознавать.

Квалифицирующие обстоятельства, характеризующие объективную сторону, входят в предметное содержание вины.

В отношении привилегирующих признаков ситуация иная. И тогда, когда такие признаки характеризуют объективную сторону содеянного, они влияют на квалификацию в любом случае: как при осознанном отношении виновного, так и без него.

Разумеется, речь не идет о привилегирующих и квалифицирующих признаках, характеризующих субъективную сторону содеянного. Бессмысленно говорить об осознании убийцей своих корыстных побуждений или состояния своего душевного волнения при аффекте (п. «з» ч. 2 ст. 105 и ст. 107 УК).

На необходимость устанавливать психическое отношение виновного к объективным квалифицирующим обстоятельствам неоднократно указывалось в литературе*. Ориентирует на такое решение вопроса и судебная практика. Так, Пленум Верховного Суда в руководящем разъяснении по делам о взяточничестве указал: «Квалифицирующие признаки, характеризующие повышенную общественную опасность преступления. должны вменяться в вину и соучастникам получения взятки, если эти обстоятельства охватывались их умыслом»**.

* См., например: Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974. С. 64; Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 177; Якушин В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988. С. 81—82.

** БВС СССР. 1990. № 3. С. 12.

Между тем в судебной практике распространены отступления от линии, выработанной высшими судебными инстанциями. Особенно характерно объективное вменение для дел о преступлениях против жизни и здоровья. В первую очередь речь идет об убийствах, совершенных с особой жестокостью и общеопасным способом (п. «д», «е» ч. 2 ст. 105 УК), и об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК). Именно поэтому в постановлении Пленума Верховного Суда РФ по делам об умышленных убийствах от 22 декабря 1992 г. особо подчеркивается необходимость устанавливать субъективное отношение виновного к квалифицирующему способу убийства*.

* БВС РФ 1993. № 2. С. 5.

В неосторожных преступлениях отношение виновного к квалифицирующему признаку (чаще всего — последствию преступления) может быть только неосторожным. Виновный либо предвидит данное обстоятельство (например, смерть человека в составе нарушения правил безопасности при ведении горных работ — ч. 2 ст. 216 УК), не желает его наступления и легкомысленно рассчитывает на его предотвращение; либо вообще его не предвидит, естественно, не желает, хотя мог и должен был предвидеть.

В умышленных преступлениях отношение виновного ко всем объективным квалифицирующим признакам, по общему правилу, должно быть осознанным. При этом он может желать или допускать такое обстоятельство или относиться к нему безразлично. Например, применяя общеопасный способ убийства (стрельба из автоматического оружия на людной улице), виновный может либо желать совершить убийство таким образом, либо, думая лишь о причинении смерти потерпевшему, безразлично допускать создание опасности для других людей.

Исключение из данного правила можно сделать лишь для умышленных преступлений, влекущих два вида последствий — ближайшее и траленное. Отношение к первому будет умышленное, а ко второму — неосторожное. В таких случаях обычно в самом законе указана форма вины. Например, похищение человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 3 ст. 126 УК), изнасилование, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей (п. «а» ч. 3 ст. 131 УК). В теории уголовного права такие преступления называют преступлениями с двумя формами вины. УК РФ 1996 г. в ст. 27 прямо закрепил правило оценки такого рода квалифицированных преступлений.

2. Деяние, при совершении которого виновный не осознавал наличие фактически существующих квалифицирующих обстоятельств, оценивается как оконченное преступление по статье, содержащей основной состав преступления. При осознании квалифицирующего обстоятельства преступление подпадает под признаки квалифицированного состава (в некоторых случаях требуется учет степени осознания, например «заведомости» в п. «в» ч. 3 ст. 131 УК).

Данное правило логически следует из предыдущего, требующего установления субъективного отношения виновного к квалифицирующим обстоятельствам. При заблуждении лица относительно фактически существующих квалифицирующих обстоятельств такого отношения нет, и, следовательно, вменение в вину рассматриваемого обстоятельства невозможно. Если, например, при умышленном убийстве виновный заблуждался в свойстве способа совершения преступления, опасного для жизни людей, то его действия следует квалифицировать без учета данного квалифицирующего признака.

Судебная практика в целом придерживается рассматриваемого правила. Встречающиеся отклонения касаются обычно дел о хищениях, убийствах и причинении вреда здоровью. Думается, таких отклонений было бы меньше, если бы при доработке проекта УК РФ из него не была исключена норма о фактической и юридической ошибке.

3. Деяние, при совершении которого виновный полагал наличие усиливающих ответственность квалифицирующих обстоятельств, фактически отсутствовавших, оценивается как покушение на совершение преступления с квалифицирующим признаком.

Случаи заблуждения виновного в фактически отсутствующем квалифицирующем обстоятельстве оцениваются неоднозначно как в уголовно-правовой литературе, так и в судебной практике. Некоторые ученые предлагают квалифицировать содеянное по совокупности; т.е. как оконченное преступление без квалифицирующих обстоятельств и как покушение на преступление с квалифицирующими обстоятельствами*. Данное суждение нельзя признать верным, поскольку за одно деяние, по сути, дважды возлагалась бы ответственность. Другие авторы предлагают оценивать данную ситуацию как оконченное квалифицированное преступление, третьи говорят о покушении на преступление с квалифицированным составом**.

* См., например: Кириченко В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1958. С. 58.

** См., например: Куринов Б.А. Указ. соч. С. 146—148; Якушин В.А. Указ. соч. С. 81.

Последнего решения придерживается судебная практика (см., в частности, п. 16 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. по делам о хищениях). Например, лицо проникло ночью в ювелирный магазин с целью совершения кражи в крупном размере, но потерпело неудачу, поскольку все ценности были убраны с витрин в сейфы. Виновный несет ответственность по ч. 3 ст. 30 и п. «б» ч. 3 ст. 158 УК (покушение на кражу в крупном размере), а не за реально осуществленную кражу коробочек для ювелирных изделий (ч. 1 ст. 158 УК).

4. Действия лица, знавшего о фактическом присутствии в его деянии квалифицирующих обстоятельств, но полагавшего, что их наличие не изменяет (или изменяет в иной мере) юридическую оценку деяния, должны квалифицироваться с учетом указанных обстоятельств. В случаях заблуждения виновного относительно юридического значения обстоятельства, при фактической незначимости последнего, содеянное квалифицируется по статье, содержащей основной состав преступления.

Данное правило следует из общепринятого в науке уголовного права положения: юридическая ошибка не влияет на квалификацию содеянного. Рассматриваемая нами ситуация представляет собой частный случай.

Возможны следующие варианты юридической ошибки в оценке квалифицирующего признака.

А. Виновный заблуждается относительно юридической индифферентности (безразличности) квалифицирующего обстоятельства при фактической его значимости. В этом случае при наличии осознанного отношения лица к самому фактическому обстоятельству последнее влияет на объем ответственности виновного.

Б. В случаях, когда виновный заблуждается относительно юридической значимости квалифицирующего обстоятельства, при фактической индифферентности последнего ввиду незакрепления данного обстоятельства в уголовном законе в виде квалифицирующего признака содеянное следует оценивать по основному составу преступления. Например, виновный полагает, что совершение умышленного убийства из ревности усиливает ответственность, однако в действующем уголовном законодательстве такого квалифицирующего признака убийства не предусмотрено и, следовательно, содеянное оценивается как умышленное убийство без квалифицирующих признаков.

В. Случай, когда виновный ошибается относительно меры влияния квалифицирующего обстоятельства на наказание, например, считает, что обстоятельство является квалифицирующим, а не особо квалифицирующим, увеличивает срок наказания в два, а не в четыре раза. Поскольку виновный осознает общественную опасность и, более того, противоправность содеянного, ошибочное предположение о размере грозящей ответственности не имеет значения, и его действия квалифицируются в соответствии с предписанием закона.

5. В УК РФ 1996 г. впервые в истории отечественного уголовного законодательства на законодательном уровне закреплено одно из правил оценки преступлений, совершенных в соучастии. В ч. 2 ст. 67 УК говорится, что смягчающие и отягчающие обстоятельства, относящиеся к личности одного из соучастников, учитываются при назначении наказания только этому соучастнику. Несмотря на то что данное положение содержится в гл. 10 «Назначение наказания», тем не менее, по нашему убеждению, оно относится и к сфере квалификации преступлений (пожалуй, даже в первую очередь).

Таким образом, следующее правило квалификации звучит так: квалифицирующие и привилегирующие признаки, характеризующие личные качества одного из соучастников, учитываются при квалификации содеянного только этим соучастником.

Например, кражу совершают два лица: одно ранее трижды судимо за две кражи и мошенничество, а другое впервые совершило преступление. Очевидно, что признак «совершение преступления лицом, ранее два или более раз судимым за хищение либо вымогательство» (п. «в» ч. 3 ст. 158 УК) будет вменен лишь одному из соучастников, а действия второго будут оценены по п. «а» ч. 2 ст. 158 УК как кража, совершенная по предварительному сговору группой лиц.

Аналогично решается вопрос и в отношении «личностных» привилегирующих признаков. Например, убийство матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК), совершенное в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости. Очевидно, что это привилегирующее обстоятельство умышленного убийства носит чисто личностный характер и относится лишь к матери новорожденного. Иные лица (соисполнители, пособники и пр.) несут ответственность за умышленное убийство (ст. 105 УК) по основному или квалифицированному составу преступления в зависимости от наличия квалифицирующих признаков (например, корыстные побуждения, убийство двух лиц-близнецов и т.д.).

6. В заключение отметим еще одно правило. Поскольку квалифицированный и привилегированный составы включают в себя все признаки основного состава и дополнительно еще квалифицирующий или привилегирующий признак, необходимо предварительно (до вменения квалифицирующего или привилегирующего признака) установить все признаки основного состава.

На первый взгляд, это правило выглядит банальным. Не оспаривается оно и в современной научной и учебной литературе. В самом деле, по определению, квалифицированный и привилегированный составы — это, попросту говоря, основной состав плюс квалифицирующий (привилегирующий) признак.

Казалось бы, достаточно давнее однозначное решение рассматриваемого вопроса в теории должно было обеспечить стабильность в современной судебной практике. Однако ситуация весьма сложна. Квалифицирующие признаки, особенно в наиболее распространенных преступлениях с высокой общественной опасностью (убийства, изнасилования, причинения вреда здоровью и хищения), как бы доминируют над основным составом, и практические работники, акцентируя на них внимание, нередко упускают из вида признаки основного состава.

Поэтому не случайно Пленум Верховного Суда СССР в постановлении по делам о должностных преступлениях и в обзоре судебной практики указал, что при квалификации по ч. 2 ст. 170 УК РСФСР «необходимо, чтобы кроме указанных вредных последствий (квалифицирующий признак. — Г. К.) имелись и другие предусмотренные законом признаки состава должностного злоупотребления»*. Таким образом, лишь в случае, когда констатированы все признаки основного состава, наличествуют условия, достаточные для привлечения к уголовной ответственности, которая определяется не только квалифицирующими обстоятельствами.

* См.: БВС СССР. 1990. № 3. С. 16; № 4. С. 23.

К сожалению, отступления от этого правила встречаются и по делам о преступлениях с привилегированными составами. Наиболее часто такая ситуация возникает с убийствами, совершенными при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК). Правоприменители устанавливают признаки необходимой обороны и превышения ее пределов, упуская из вида признаки основного состава убийства — умышленное причинение смерти другому человеку. В результате нередко встречается вменение в вину причинения смерти по неосторожности в состоянии превышения пределов необходимой обороны. Между тем неосторожное причинение смерти при данных обстоятельствах вообще не наказуемо.

Итак, оценка преступлений с квалифицированными и привилегированными составами представляет повышенную сложность. Рекомендации по данному вопросу, выработанные наукой и практикой, позволяют уменьшить риск ошибки в процессе квалификации таких преступлений.

www.bibliotekar.ru

Привилегированные преступления это

7. Привилегированные виды убийства

Убийство матерью новорожденного ребенка (детоубийство) (ст. 106 УК) впервые в российском законодательстве выделено в самостоятельный привилегированный состав убийства. По дореволюционному законодательству наказание смягчалось лишь при убийстве внебрачного («незаконнорожденного») ребенка. В иных случаях убийство сына или дочери («чадоубийство») рассматривалось как квалифицированный вид преступления, равно как убийство отца, матери или иного родственника по восходящей или нисходящей линии.

В УК РСФСР 1960 г. детоубийство не выделялось и рассматривалась практикой как разновидность простого убийства. Обстоятельства, нередко сопутствующие детоубийству (особое физическое и психическое состояние женщины во время родов; тяжелая семейная обстановка; материальные трудности), обычно учитывались судами в качестве смягчающих обстоятельств в рамках санкции ст. 103. Однако детоубийство могло быть квалифицировано и по ст. 102 УК 1960 г. при наличии отягчающих обстоятельств (повторность, особая жестокость).

Исполнителем преступления, предусмотренного ст. 106 УК, может быть только мать новорожденного ребенка. В качестве подстрекателя или пособника может выступать другое лицо (отец ребенка, акушерка). Действия такого лица квалифицируются по общему правилу о квалификации соучастия в преступлении со специальным субъектом, т.е. по ст. 33 и ст. 106 УК. Напротив, убийство новорожденного, совершенное другим лицом даже с согласия и по просьбе матери, квалифицируется по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК.

В ст. 106 УК предусмотрено две ситуации.

Первая ситуация — убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов — не обязательно связывается с каким-либо психическим расстройством матери. Практика знает немало случаев, когда такое убийство совершается расчетливо и хладнокровно, планируется и готовится заранее, нередко из-за нежелания подвергать себя операции аборта. Важно установить, что убийство укладывается в определенный законом промежуток времени («во время или сразу после родов»). Смягчение законодателем ответственности может быть объяснено тем, что в этот период женщина не всегда в состоянии воспринимать рождающегося человека как самостоятельное живое существо, продолжает видеть в нем свой плод, ощущать его как источник боли и страданий.

Вторая ситуация — убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей обстановки или психического расстройства, не исключающего вменяемости, — напротив, не связывает ответственность со столь узким промежутком времени. Психотравмирующая обстановка может возникнуть до родов, во время родов или некоторое время спустя. Роды сами по себе, необходимость заботиться о новорожденном, семейные и бытовые неурядицы — все это в совокупности может оказаться непосильной нагрузкой для психики матери, особенно в первое время. Возможно и психическое расстройство, не исключающее вменяемости (ст. 22 УК). В данном случае состояние влияет и на квалификацию преступления.

Во втором варианте речь идет также об убийстве новорожденного ребенка. В медицинской практике новорожденным считается ребенок до достижения им одного месяца. Убийство ребенка большего возраста не может квалифицироваться по ст. 106 УК.

В первом официальном проекте Уголовного кодекса РФ (1992 г.) формулировка соответствующей нормы была более краткой: «умышленное убийство матерью своего новорожденного ребенка во время родов или непосредственно после родов». Это совпадало с текстом статей о детоубийстве, имевшихся в то время в большинстве уголовных кодексов других союзных республик. В проекте Уголовного кодекса РФ, принятом Государственной Думой в первом чтении (декабрь 1994 г.), детоубийство не было предусмотрено. Модельный уголовный кодекс для стран СНГ (1996 г.) уточнил условия применения этой нормы, добавив слова: «совершенное в условиях психотравмирующей ситуации, вызванной родами»*(127). Это дополнение соответствовало существовавшему в науке уголовного права представлению о смягчающей роли данного обстоятельства*(128).

Небольшое изменение, внесенное в окончательную редакцию нормы при последнем голосовании проекта (слова «а равно» перед второй частью фразы), существенно расширило ее содержание, разорвав связь между моментом родов и психическим состоянием матери.

Убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК). Данная норма по содержанию идентична ст. 104 УК 1960 г., однако новая ее редакция требует особо внимательно рассмотреть все признаки данного состава преступления. Смягчение ответственности за данный вид убийства обусловлено двумя обстоятельствами: во-первых, виновный действует в особом психическом состоянии — в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения или аффекта (закон употребляет эти понятия как равнозначные); во-вторых, провоцирующим характером поведения потерпевшего, который своими действиями приводит виновного в состояние аффекта и вызывает у него намерение совершить убийство. Только сочетание названных двух обстоятельств в каждом конкретном случае дает основание для применения ст. 107 УК.

Аффект — особое психическое состояние человека, которое характеризуется кратковременностью и бурным развитием, сильным и глубоким эмоциональным переживанием, ярким внешним проявлением, сужением сознания и снижением контроля за своими действиями.

Сильное душевное волнение не считается болезненным расстройством психики и не рассматривается как медицинский критерий невменяемости. Поэтому его иногда называют физиологическим аффектом в отличие от патологического аффекта, когда в результате сильного переживания происходит полное отключение сознания, что исключает вменяемость. Физиологический аффект не лишает человека способности сознавать свои действия, но значительно затрудняет самоконтроль и критическую оценку принимаемых решений. Поэтому для применения ст. 107 УК недостаточно сослаться на провоцирующий характер поведения жертвы, необходимо установить состояние аффекта виновного. Следственные органы не всегда уделяют внимание оценке состояния виновного и не мотивируют свой вывод о наличии аффекта. Обычно суд самостоятельно оценивает душевное состояние виновного по обстоятельствам дела, но в сложных ситуациях возможно назначение психологической либо (при наличии сомнений относительно вменяемости) комплексной психолого-психиатрической экспертизы*(129).

Смягчающее значение придается в ст. 107 УК только внезапно возникшему сильному душевному волнению, что определяет и внезапность возникновения умысла на убийство, и немедленную его реализацию. Если же между провоцирующим поступком потерпевшего и причинением ему смерти проходит значительный промежуток времени, в течение которого виновный обдумывает и готовит убийство, то ст. 107 УК не применяется. Незначительный разрыв во времени между противозаконными действиями потерпевшего и убийством не исключает квалификацию содеянного по ст. 107 УК. Возможна ситуация, когда сильное душевное волнение возникает не в период совершения потерпевшим противозаконных действий, а в тот момент, когда виновному стало известно об этих действиях. Так, суд установил наличие признаков ст. 107 УК в действиях матери, узнавшей от дочери о том, что она несколько лет назад была изнасилована отчимом, и в состоянии сильного душевного волнения совершившей убийство мужа.

Для квалификации убийства по ст. 107 УК необходимо установить, что причиной сильного душевного волнения (аффекта) явились определенные действия потерпевшего. К ним закон относит альтернативно: а) насилие; б) издевательство; в) тяжкое оскорбление; г) иные противоправные или аморальные действия (бездействие) потерпевшего. Существенным нововведением по сравнению со ст. 104 УК 1960 г. является указание на то, что аффект может быть вызван также «длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего». Этим дополнением расширяется представление о механизме образования аффекта.

Насилие может заключаться в нанесении ударов, побоев, ранений и тому подобных действий, вызвавших состояние сильного душевного волнения. Если лицо, совершая убийство в состоянии аффекта, осуществляет свое право на необходимую оборону, то оно либо освобождается от уголовной ответственности на основании ст. 37 УК, либо отвечает за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК). Поскольку закон не конкретизирует вид насилия, то надо полагать, что аффект может быть вызван и психическим насилием. Практика и доктрина уголовного права исходят из того, что насилие должно носить противоправный характер. Если насильственные действия были применены потерпевшим правомерно, ст. 107 УК не может быть применена.

Под тяжким оскорблением принято понимать особо грубое унижение чести и достоинства человека, которое можно считать достаточной причиной для возникновения аффекта. При оценке тяжести оскорбления необходимо руководствоваться общепринятыми нормами морали, но учитывать и индивидуальные особенности личности самого виновного, реальное наличие аффекта. Издевательство может выражаться также в насильственных или оскорбительных действиях, отличающихся особым цинизмом или продолжительностью.

Новая редакция нормы допускает постепенное нагнетание психотравмирующей ситуации, вызванной противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Судебная и экспертная практика и ранее сталкивалась с таким явлением, когда аффект возникал в результате переполнения «чаши терпения» у лица, длительное время подвергавшегося оскорблениям и издевательствам. Отсутствие прямого указания в законе затрудняло правильное решение вопроса о достаточном поводе для сильного душевного волнения в этих случаях. Некоторые суды ошибочно полагали, что при наличии постоянных и систематических ссор, затяжного конфликта внезапность сильного душевного волнения не может иметь места.

Психотравмирующая ситуация учитывается как смягчающее обстоятельство, если она вызвана противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Обычно аффект возникает, когда насилие или другие противоправные действия потерпевшего были направлены против виновного или его близких. Однако не исключается возможность такой реакции на аналогичные действия в отношении других лиц.

В прежнем законодательстве перечень извинительных поводов для аффекта был значительно уже. В Уголовном кодексе 1922 г., как и в дореволюционном законодательстве, наказание за убийство смягчалось лишь при условии, если сильное душевное волнение было вызвано «противозаконным насилием или тяжелым оскорблением со стороны потерпевшего» (ст. 144). УК РСФСР 1926 г. остался на тех же позициях. Расширение поводов для аффекта произошло в ст. 104 УК 1960 г., где наряду с насилием и тяжким оскорблением со стороны потерпевшего говорилось также об иных противозаконных действиях потерпевшего, «если эти действия повлекли или могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких». В действующем Кодексе перечень «законных» поводов для аффекта безмерно расширен, включая любые противоправные и просто аморальные действия. Это обстоятельство, а также отсутствие в ст. 107 УК указания на то, что противоправные или аморальные действия потерпевшего «могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких», свидетельствуют о придании законодателем более важного значения состоянию аффекта у виновного, независимо от того, какие и для кого могли наступить последствия от действий потерпевшего.

Часть 2 ст. 107 УК впервые устанавливает повышенную ответственность за убийство двух или более лиц, совершенное в состоянии аффекта. Эта норма применяется, если причиной аффекта явилось противоправное поведение двух или более лиц, ставших жертвами убийства. В иных случаях, когда виновный в состоянии аффекта причиняет смерть не только обидчику, но и другим лицам (растекание повода), содеянное не может квалифицироваться по ч. 2 ст. 107 УК, поскольку отсутствует такое основание для применения привилегированной нормы, как провоцирующее и противоправное поведение потерпевших.

В отношении других отягчающих обстоятельств, названных в ч. 2 ст. 105 УК, действует разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, данное в постановлении от 27 января 1999 г. N 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», о том, что убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, не должно квалифицироваться как совершенное при отягчающих обстоятельствах.

Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК). Привилегированный состав убийства, предусмотренный ч. 1 ст. 108 УК РФ, является традиционным для российского уголовного законодательства. В составе данного преступления сочетаются признаки убийства (ч. 1 ст. 105 УК) и признаки превышения пределов необходимой обороны (ч. 3 ст. 37), рассматриваемые в курсе Общей части уголовного права.

Для квалификации убийства по ч. 1 ст. 108 УК прежде всего следует установить, что виновный находился в состоянии необходимой обороны, т.е. причинена смерть посягающему лицу при защите личности и прав (своих собственных или другого лица) или законных интересов общества или государства. При этом должны быть соблюдены условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к нападению (оно должно быть общественно опасным и наличным), но нарушено условие, относящееся к защите (допущено превышение пределов необходимой обороны).

В силу указаний закона и с учетом судебной практики последних лет по ч. 1 ст. 108 УК может квалифицироваться убийство, если обороняющийся сознательно прибегнул к защите такими средствами и способами, которые явно не вызывались ни характером нападения, ни реальной обстановкой, и без необходимости умышленно причинил нападающему смерть. Неосторожное причинение смерти посягающему при отражении общественно опасного (преступного) посягательства не влечет уголовной ответственности. Это вытекает из текста статьи, где говорится об убийстве, т.е. умышленном причинении смерти. Прежнее законодательство не было столь определенным. Статья 145 УК 1922 г. устанавливала ответственность за «превышение пределов необходимой обороны, повлекшее за собой смерть нападавшего». В ст. 139 УК 1926 г. были объединены «убийство по неосторожности, а равно убийство, явившееся результатом превышения пределов необходимой обороны». И даже ст. 105 УК 1960 г. не содержала указание на форму вины: «убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны». Поэтому продолжало бытовать мнение, что состав допускает и неосторожную форму вины*(130).

Практика показала, что при необходимой обороне в принципе возможно причинение смерти по неосторожности. Но оно не выходит за рамки правомерной защиты путем причинения вреда нападающему и не свидетельствует о явном несоответствии защиты посягательству.

Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, необходимо отграничивать, с одной стороны, от правомерного лишения жизни посягающего (ч. 1 ст. 37 УК), с другой — от умышленного убийства вне состояния необходимой обороны. Для правильного решения вопросов квалификации данного вида убийства следует руководствоваться указаниями Верховного Суда РФ, а также сохранившими силу разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от преступных посягательств»*(131).

При решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны нельзя механически исходить из требования о соответствии средств и способов защиты от нападения. Такое соответствие едва ли возможно, ибо для успешного отражения нападения его надо преодолеть, применив более интенсивные методы. Необходимо учитывать характер угрожавшей опасности, силы и возможности обороняющегося по отражению посягательства (количество нападающих и обороняющихся, их возраст, физическое состояние, вооруженность, место и время посягательства и т.д.*(132)

Все должно оцениваться в совокупности. В частности, нет оснований отграничивать возможность лишения жизни нападающего только теми ситуациями, когда нападение было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица. Не будет превышения пределов необходимой обороны, если женщина, защищаясь от группы насильников, применит оружие и причинит смерть кому-либо из нападавших. Действия обороняющегося нельзя рассматривать как совершенные с превышением пределов необходимой обороны и в том случае, когда причиненный вред оказался большим, чем предотвращенный и тот, который был достаточен для предотвращения нападения, если при этом не было допущено явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства*(133).

Нельзя признать правильной практику, когда причинение посягавшему смерти квалифицируется как убийство при превышении пределов необходимой обороны без указания на то, в чем заключалось превышение*(134).

Если для виновного было очевидно, что нападение прекращено, то ч. 1 ст. 108 УК не применяется. Причинение смерти в таком случае, в зависимости от обстоятельств дела, квалифицируется либо как убийство из мести, либо как убийство в состоянии аффекта, либо по ч. 2 ст. 108 УК. Для разграничения этих преступлений важно установить не только сам факт прекращения посягательства, но и осознание этого обстоятельства обороняющимся, который в силу обстановки нападения и своего психического состояния может и неправильно определить данный момент.

«По смыслу закона состояние необходимой обороны может иметь место и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом посягательства и когда для оборонявшегося не был ясен момент его окончания. Переход оружия от посягавшего к обороняющемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства»*(135).

Причинение смерти при «мнимой обороне», когда лицо добросовестно заблуждалось, полагая, что оно подвергается нападению, хотя нападения в действительности не было либо оно прекращено, по общим правилам об ошибке не должно влечь ответственности. Однако, если при этом лицо превысило пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности по ч. 1 ст. 108 УК.

Убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 108 УК). Впервые в российском законодательстве этот вид привилегированного убийства появился в Уголовном кодексе 1922 г. В ст. 145 УК, устанавливавшей ответственность за причинение смерти при превышении пределов необходимой обороны, имелись слова «а также убийство застигнутого на месте преступления преступника с превышением необходимых для его задержания мер». В последующих кодексах этого дополнения не было. В судебной практике подобные ситуации рассматривались применительно к превышению пределов необходимой обороны.

В ч. 2 ст. 108 УК вновь установлена специальная норма об ответственности при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. Условия правомерности причинения вреда задержанному и понятие «превышение мер», необходимых для задержания, установлены в ст. 38 УК.

Если задержание происходит, когда лицо продолжает начатое посягательство или оказывает сопротивление, то причинение ему смерти является либо необходимой обороной, либо превышением ее пределов. Задержание лица после окончания преступного посягательства с его стороны либо в иной ситуации (например, при побеге) необходимой обороной не является.

Убийство лица при его задержании следует отграничивать от убийства из мести, представляющего собой акт самочинной расправы. Самоуправное лишение жизни человека, даже совершившего тяжкое преступление, противоречит ст. 20 Конституции РФ.

Одной из целей задержания, как видно из текста ст. 38 УК, является доставление лица, совершившего преступление, органам власти. Убийство задерживаемого исключает достижение данной цели. Поэтому такое убийство может квалифицироваться по ч. 2 ст. 108 УК лишь в случае совершения его с косвенным умыслом, когда виновный не желал, но сознательно допускал причинение смерти задерживаемому.

Другой легальной целью причинения вреда задерживаемому, согласно ст. 38 УК, является «пресечение возможности совершения им новых преступлений». Вывод о возможности совершения новых преступлений должен основываться на реальных фактах, а не на предположениях.

Какова бы ни была цель задержания, причинение вреда задерживаемому не служит обстоятельством, исключающим преступность деяния, если имелась возможность задержать лицо иными средствами. Об этом прямо говорится в ч. 1 ст. 38 УК. При наличии такой возможности причинение смерти задерживаемому является неправомерным и не должно рассматриваться как «превышение мер, необходимых для задержания». Если лицо не оказывает сопротивления и не пытается скрыться, умышленное причинение ему смерти недопустимо и квалифицируется либо как убийство по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК, либо как убийство, совершенное в состоянии аффекта, — по ст. 107 УК.

В последнее время в общественном мнении распространяется снисходительное отношение к самосудам как вынужденной мере, обусловленной якобы недостаточной жесткостью и недостаточной оперативностью мер, применяемых государством по отношению к правонарушителям. Средства массовой информации иногда в позитивном свете преподносят факты самочинных расправ над пойманными на месте преступления огородными или квартирными ворами.

Не следует трактовать положение ч. 2 ст. 108 УК как поощрение подобных взглядов. Статья 2 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод гласит: «Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть намеренно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание».

Других привилегированных видов убийства, кроме перечисленных выше, Уголовный кодекс РФ не знает. Дальнейшее увеличение их числа нецелесообразно, поскольку неизбежно привело бы к противоречию с одной из основополагающих концепций нашего уголовного законодательства, признающего жизнь человека высшей социальной ценностью. В зарубежном уголовном законодательстве также ограничено число привилегированных составов убийства. Четыре их вида, аналогично Уголовному кодексу РФ и в соответствии с Модельным Уголовным кодексом для стран СНГ (1996 г.), устанавливают лишь уголовные кодексы некоторых бывших союзных республик (Белоруссии, Казахстана, Латвии, Узбекистана и др.). Уголовное законодательство стран дальнего зарубежья обычно ограничивается одним-двумя привилегированными составами. Среди них встречаются детоубийство, убийство в состоянии аффекта и убийство по просьбе потерпевшего.

Вопрос о целесообразности выделения убийства по просьбе потерпевшего в качестве привилегированного состава тесно связан с проблемой эвтаназии. В отечественном уголовном праве соответствующая норма впервые появилась в Уголовном уложении 1903 г. Статья 460 Уложения предусматривала смягчение уголовной ответственности за убийство, учиненное по настоянию убитого и из сострадания к нему. Это положение не было воспринято позднейшим законодательством, если не считать упоминавшейся выше попытки в Уголовном кодексе 1922 г. вообще исключить уголовную ответственность за такое убийство.

В ходе реформы российского уголовного права пришлось вновь вернуться к этой проблеме. Среди ученых-юристов появились сторонники введения в Уголовный кодекс соответствующего привилегированного состава убийства*(136). Речь идет о ситуациях, когда просьба или согласие на лишение жизни исходят от безнадежно больного или иным образом обреченного на смерть человека, к тому же находящегося в беспомощном состоянии и испытывающего непереносимые страдания. Именно целям прекращения этих страданий и служит «легкая смерть» (эвтаназия). Предполагается, что виновный в причинении смерти действовал по мотиву сострадания.

В зарубежном законодательстве обычно выделяется какой-либо из названных признаков, чаще всего просьба потерпевшего. Так, в ст. 77 УК Австрии говорится об убийстве «по настоятельной просьбе потерпевшего», в ст. 579 УК Италии — об убийстве «по соглашению»; в ст. 216 УК ФРГ — «в результате категорической и настойчивой просьбы потерпевшего» и т.п. Иногда к этому добавляется указание на мотив сострадания или жалости к потерпевшему (уголовные кодексы Швейцарии, Греции, Польши). В ст. 106 проекта УК РФ, принятого Государственной Думой в первом чтении, признаки соответствующего состава преступления были сформулированы следующим образом: «Лишение жизни из сострадания к потерпевшему (эвтаназия) в связи с его тяжелой неизлечимой болезнью и (или) непереносимыми физическими страданиями при условии его добровольного на то волеизъявления».

В окончательной редакции Уголовного кодекса 1996 г. эта норма не сохранилась. Как отмечалось выше, расширение перечня привилегированных составов убийства нежелательно само по себе. Вызывает сомнение и возможность точного применения данной нормы ввиду преобладания оценочных и субъективных признаков. Еще в 1922 г., выступая на сессии ВЦИК по вопросу об отмене примечания к ст. 143 УК, народный комиссар юстиции Н.В.Крыленко отмечал: «Можно доказать факт настояния (практика дала пример составления в этих видах даже засвидетельствованного протокола), но нельзя проверить факта сострадания».

Действительно, опровергнуть ссылку виновного на мотив сострадания, который согласно п. «д» ст. 61 УК РФ относится к числу смягчающих обстоятельств, иногда бывает не просто. Так, в деле Х., убившего свою престарелую, тяжело больную мать, подсудимый утверждал, что совершил это по мотиву сострадания («чтобы больше не мучилась»). Суд, тщательно исследовав способ лишения жизни, установил, что виновный избивал потерпевшую руками, а когда она падала с кровати, пинал ногами. При таких обстоятельствах ссылка подсудимого на мотив сострадания была отвергнута, и он был осужден к 15 годам лишения свободы. Проблема заключается не только в трудностях установления мотива сострадания, но и в самом содержании понятия сострадания и его применимости к убийству*(137).

Сострадание предполагает готовность разделить с другим человеком его страдания. При убийстве же безнадежно больного, страдающего от невыносимой боли, виновный не только не принимает на себя долю его страданий, но и нередко, наоборот, избавляет себя от переживаний, связанных с созерцанием мучений потерпевшего.

Если потерпевший находится в беспомощном состоянии, эвтаназия противоречила бы требованию закона об учете этого состояния в качестве квалифицирующего признака.

Не меньше сложностей связано и с установлением таких оценочных признаков, как «тяжелая неизлечимая болезнь», «непереносимые физические страдания». Выдвижение на первый план волеизъявления потерпевшего также не спасает положения. Подлинность волеизъявления (будь то согласие, просьба, настояние или категорическое требование) тоже может быть подвергнута сомнению. К тому же такое волеизъявление иногда является реакцией на сиюминутную ситуацию (острый приступ боли) и не носит устойчивого характера. Известно, как много лиц, желавших покончить с собой, после неудачной попытки суицида отказывались от своего намерения.

Эвтаназию нельзя оправдывать ссылкой на естественное право человека распорядиться своей жизнью. Это право юридически неоспоримо, если отвлечься от этических, моральных и религиозных норм. Однако оно не может быть делегировано ни врачу, ни близким родственникам, ни иным лицам. Никто не вправе приводить в исполнение смертный приговор, вынесенный человеком самому себе. Как сказано выше, эвтаназия — тоже убийство. Смягчающие же обстоятельства такого убийства, включая мотивы, если они действительно имели место, могут быть учтены при выборе наказания.

www.vuzllib.su

Смотрите еще:

  • Решения астраханского областного суда Астраханский областной суд в пределах своей компетенции рассматривает дела в качестве суда первой, апелляционной и кассационной инстанции и по вновь открывшимся или новым обстоятельствам, является […]
  • Вид преступления против личности Понятие и виды преступлений против личности Одной из важнейших задач УК РФ, который основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права, в его ст. 2 […]
  • Чем отличается закон от конституции Портал "Юристъ" - Ваш успех в учебе и работе! Теория государства и права Глава 17. Правовой акт. Нормативно-правовой акт. Международный договор 347 Имеется два официальных способа установления классификации […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.