Участники ликвидации аварии на чернобыльской аэс

День чествования участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС

26 апреля 1986 года произошла одна из крупнейших аварий на атомных электростанциях — авария на Чернобыльской АЭС (ЧАЭС).

С целью достойного празднования мужества, самоотверженности и
высокого профессионализма участников ликвидации последствий аварии на
Чернобыльской АЭС и в поддержку инициативы общественных
организаций и Министерства труда и социальной политики Украины,
10 ноября 2006 года Указом Президента Украины № 945/2006 была учреждена памятная дата — День чествования участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС (второе название праздника — «День ликвидатора»), который ежегодно отмечается 14 декабря (в день окончания строительства саркофага над разрушенным четвертым энергоблоком Чернобыльской АЭС).

Вообще само строительство саркофага было закончено 30 ноября 1986 года, а 14 декабря в газете «Правда» было напечатано сообщение о том, что госкомиссией был принят в эксплуатацию комплекс защитных сооружений. И сегодня в этот день по всей стране проходят различные мероприятия, посвященные памяти ликвидаторов этой аварии, — митинги, возложения цветов к памятникам ликвидаторам, молебны и другие акции памяти.

Специалисты, считающие 14 декабря своим праздником, уже давно называют этот день Днем ликвидатора. Еще в 1986 году участники ликвидации собрались вместе, чтобы отметить свою первую победу. В 1994 году общественные организации чернобыльцев Украины обратились с письмом к руководителям государства, в котором предложили учредить в календаре день участников ликвидации чернобыльской катастрофы. Тогда официальное решение не было принято, но ликвидаторы самостоятельно начали отмечать эту дату.

Позднее празднование было официально разрешено, от различных силовых структур выделялся почетный караул, возлагались венки от руководителей государства, иностранных посольств и общественных организаций, но отсутствовало признание этого дня на государственном уровне.

Придание государственного статуса Дню ликвидатора еще раз напоминает обществу о проблемах ликвидаторов-чернобыльцев, самая важная из которых — недостаточный для нормальной жизни размер пенсии. Напрямую с этой проблемой связана и другая — проблема статуса ликвидаторов аварии на ЧАЭС. Только первые 5 тысяч человек из тех, кто ликвидировал аварию, официально стали называться ликвидаторами, получив соответствующие удостоверения. С 1992 года всем остальным выдавали «корочки» пострадавших от чернобыльской катастрофы.

Несмотря на все трудности и проблемы, сами ликвидаторы называют 14 декабря праздником. В ликвидации катастрофы на ЧАЭС принимали участие более 650 тысяч человек со всего Советского Союза, из которых более половины были жителями Украинской ССР.

В России День ликвидатора стал официальным праздником совсем недавно. В апреле 2012 года Президент РФ Дмитрий Медведев подписал Федеральный закон «О внесении изменений в статью 1.1 Федерального закона «О днях воинской славы и памятных датах России», согласно которому в России была установлена новая памятная дата – День участников ликвидации последствий радиационных аварий и катастроф и памяти жертв этих аварий и катастроф, — которая отмечается 26 апреля.

www.calend.ru

Герои Чернобыля. Ликвидаторы последствий аварии на Чернобыльской АЭС

Герои Чернобыля. Ликвидаторы последствий аварии на Чернобыльской АЭС

Построив в 1954 году первую атомную станцию в СССР и заставив атом служить мирным целям, человечество поверило в обретение самой дешёвой электроэнергии. В 80-х годах XX столетия в странах насчитывалось уже 360 АЭС. 26 апреля 1986 года мировая общественность узнала её настоящую цену: десятки тысяч человеческих жизней, погибших от радиации и её последствий, 300 тысяч оставшихся без крова, брошенные города и сёла. Но жертв могло быть ещё больше, если бы не люди, настоящие герои Чернобыля, предотвратившие ещё большую катастрофу ценой своей жизни.

В ночь на 26 апреля мирно спали жители украинских городов Припять и Чернобыль, расположенных соответственно в 4 и 18 км от атомной станции, на которой работала большая часть взрослого населения. В щитовой 4-го блока, где проводились испытания реактора № 4, решалась их трагическая судьба на долгие годы. Как определит впоследствии правительственная комиссия, во время проведения испытаний были нарушены допустимые параметры, вызвавшие неуправляемые процессы, повлекшие взрыв реактора. 50 тонн ядерного топлива вырвалось наружу, что в 10 раз превышает показатели печально известной Хиросимы.

Наказание понесёт руководство ЧАЭС: проводящий испытание заместитель главного инженера А. Дятлов и директор ЧАЭС В. Брюханов получат срок по 10 лет. От последствий радиации первый уйдёт из жизни в 1995 году. Главный инженер потеряет рассудок. Только в девяностые правительственная комиссия признает, что главным виновником аварии стала и роковая ошибка в конструкции самого реактора. Как бы то ни было, первые участники Чернобыльской аварии – сотрудники станции. При разрушении здания энергоблока погибли двое, все остальные (134 человека) заболели лучевой болезнью, из которых в скором времени умерли 24 (28 вместе с пожарными).

Вставшие на пути дальнейшей катастрофы

После двух взрывов с разницей в две секунды (в 1 час 23 мин) реактор оказался полностью разрушенным, вызвав примерно 30 очагов пожара. Операторы станции были первыми, кто не раздумывая бросился с огнетушителями на их устранение. Пока директор В. Брюханов, прибывший в 2 часа на станцию, пребывал в состоянии шока, в электрическом цехе боролись за предотвращение водородного взрыва, которым могло бы накрыть Минск, удалённый более чем на 300 км.

Страна должна знать имена героев Чернобыля. 47-летний заместитель начальника смены Александр Лелеченко лично перекрыл подачу водорода в машинный зал, на крыше которого уже был пожар.

Четыре дня он оставался на рабочем месте, устраняя последствия Чернобыльской аварии и обеспечивая безопасную эксплуатацию первых трёх блоков АЭС. От несовместимой с жизнью дозы радиации Александр Лелеченко скончался 7 мая, уже в двухтысячных получив посмертно звание Героя Украины.

Подлинные герои – пожарные Чернобыля

Боевая тревога подняла караулы пожарных из Чернобыля и Припяти, первый из которых прибыл на станцию через 7 минут после начала катастрофы. 28 человек бросились на борьбу с пожаром под руководством лейтенантов Владимира Правика и Виктора Кабенка. Обоим по 23 года, но своим примером они вели за собой бойцов, давая чёткие команды и находясь там, где труднее всего. Общее руководство осуществлял майор Телятников, под началом у которого оказалось 69 человек и 14 единиц техники. Практически без средств защиты, имея только рукавицы, каски и брезентовые робы, не используя из-за высоких температур противогазы КИП-5, до трёх ночи пожарные не подозревали о смертельно опасном уровне радиации.

К четырем часам утра пожар удалось локализовать, к шести он был потушен полностью. Теряющие в ходе борьбы с огнём сознание, многие пожарные получили смертельную дозу радиации и были отправлены на лечение в Москву и Киев. Из 13 человек, проходивших лечение в 6-й клинической больнице столицы, 11 скончались. Среди них Виктор Кабенок и Владимир Правик, ставший отцом за месяц до трагедии. Медики утверждают, что выбранная методика лечения доктора Гейла оказалась ошибочной. Профессору Леониду Киндзельскому в Киеве, применявшему собственный способ лечения, удалось спасти всех пациентов. Троим пожарным, Владимиру Правику, Виктору Кабенку и Леониду Телятникову, присвоено звание Героев Советского Союза. Выжить удалось только последнему, дослужившемуся до звания генерала.

Пожарные – Герои Украины

Трое пожарных из числа первых оказавшихся на месте катастрофы получили звание Героя Украины. Среди них Василий Игнатенко, 25-летний старший сержант. Ценой своей жизни молодой человек вытащил из огня трёх своих товарищей, потерявших сознание от облучения. Его беременная жена не смогла сохранить дочь, получив радиацию при посещении мужа в московской больнице. Доза оказалась смертельной для новорождённой.

26-летний сержант Николай Ващук и 23-летний Николай Тытенок были одними из тех, кого спас Игнатенко. Но всем им уготована одинаковая судьба – умереть в больнице. Оба работали на самой большой высоте, предотвращая распространение огня на третий энергоблок. Именно там уровень радиации был самым высоким. Герои Чернобыля оставили после себя благодарную память, а ещё – двоих сыновей.

Пожарный – Герой России

Начальник отдела Главного управления пожарной охраны МВД СССР подполковник Владимир Максимчук прибыл на ЧАЭС в составе правительственной комиссии. Ему выпала доля возглавить тушение пожара в ночь на 23 мая. Об этой истории долго умалчивали: угроза нового взрыва 4-го реактора возникла после возгорания циркулярных насосов и кабелей высокого напряжения. Не допустив пожарные расчёты, с разведывательной группой подполковник проник на место пожара. Установив степень опасности и выявив уровень радиации (250 рентген в час), Владимир Максимчук лично организовал спасательные работы, определив максимальное время нахождения на территории возгорания десятью минутами.

В зону борьбы с пожаром была введена специальная техника, а боевые расчёты постоянно менялись, информируя друг друга о происходящих изменениях. Сам командир с каждой группой вновь и вновь оказывался в самой опасной точке, служа примером личного мужества. Это для страны на долгие годы — самый «секретный» подвиг. Героев Чернобыля представляли к наградам, а сорок бойцов-пожарных во главе с командиром окажутся на больничной койке безвестными. В 1994-м, в возрасте 46 лет и звании генерал-майора внутренней службы МВД, Владимир Максимчук скончался, будучи посмертно в 2003 году удостоен звания Героя России.

Кто такие ликвидаторы

Одним из первых очевидцев, снявших реактор после аварии, был оператор агентства новостей Игорь Костин. Он увидел картину полного разгрома, словно после атомной войны. Последствия чернобыльской аварии – это не только выброс ядерного топлива, но и сильнейшее радиоактивное заражение на площади 200 тысяч квадратных километров. Тлеющий реактор продолжал выбрасывать радиоактивный газ и пыль в атмосферу, это необходимо было остановить. Не исключалась возможность повторного взрыва из-за опасности, что под реактором треснет бетонная плита, и магма соединится с водой.

Вместе с тем власти замалчивали последствия катастрофы, и первые публикации в прессе появились лишь спустя 36 часов. Радиационное облако зафиксировали в Европе, а полномасштабная эвакуация населения из близлежащей местности, вошедшей в историю как зона отчуждения, ещё не началась. Людей начали вывозить из радиуса тридцати километров после замеров, сделанных военными группы полковника Гребенюка в Припяти. Они не только показали катастрофическое увеличение радиации в течение дня, но и повергли в шок институт атомной энергии абсолютными цифрами. Радиационный фон превышал допустимые нормы в 600 тысяч раз!

На место эвакуированных жителей, которые покидали заражённую территорию в течение недели, с первых часов аварии въезжали специалисты для работы на АЭС, воинские части. Позднее их стали называть ликвидаторами. 600 тысяч человек было привлечено к устранению последствий катастрофы после обращения Президента Горбачёва по телевидению спустя 18 дней с начала трагических событий.

Каждый из тех, кто прибывал для устранения последствий аварии, хорошо представлял, что такое Чернобыль. Герои-ликвидаторы спустя годы нисколько не сожалеют о том, что им пришлось встать против незримого врага – проникающей радиации. Несмотря на проблемы со здоровьем и гибель друзей от тяжёлых болезней. 100 тысяч из них – это представители армии, включая 600 вертолётчиков, сделавших всё, чтобы заставить замолчать аварийный реактор. В состав правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии входил академик В. А. Легасов, разработавший состав смеси для забрасывания в зону реактора: песок, борная кислота и свинец. Уже через 48 часов начались работы, для которых были привлечены лучшие вертолётчики, включая отозванных из Афганистана.

Уровень радиации над реактором в 9 раз превышал смертельную дозу, температура воздуха на высоте 200 метров составляла 120-180 градусов. В условиях горячего радиоактивного воздуха и опасности для жизни солдаты практически голыми руками сбрасывали мешки весом 80 кг, а пилоты совершали до 33 вылетов в сутки, сразу получая радиацию в 5-6 рентген. Потребовалось 6 тысяч тонн смеси, чтобы на 35 % снизить выброс смертельно опасных веществ. Среди вертолётчиков есть Герои Советского Союза. Один из них – Николай Мельник, опустивший в реактор с высоты шестисоткилограммовую трубу с измерительными приборами, чтобы узнать природу процессов внутри во избежание повторных взрывов. Эта филигранная операция вошла в историю под названием «Игла».

Ликвидаторы аварии на ЧАЭС – не только специалисты-профессионалы, но и бывшие солдаты и офицеры в возрасте от двадцати до тридцати лет, привлечённые на армейские сборы. Всё вокруг четвёртого реактора было усеяно радиационным топливом. Сложнее всего графит и радиоактивные обломки приходилось удалять с крыши, где использовали робототехнику. Но зашкаливающий уровень радиации вывел её из строя, поэтому возникла необходимость привлечения людей. Эти герои Чернобыля вошли в историю как «биороботы». Руководил операцией по удалению радиоактивных элементов генерал-майор Тараканов, просчитавший, что даже в защитном костюме человек не может находиться в зоне радиации с 7000 рентген более сорока секунд.

Для того чтобы сбросить радиоактивный мусор в две лопаты, молодые мужчины с весом защиты 26-30 кг на протяжении 2,5 недели поднимались на крышу, рискуя жизнью и здоровьем. Игорю Костину и Константину Федотову выпало повторить свой маленький подвиг по пять раз. В награду «биороботы» получили армейское удостоверение ликвидатора и премию сто рублей. По прогнозам медиков, каждый пятый из этих ребят умрёт, не дожив до 40 лет. Война с невидимым врагом не закончилась завершением работ по ликвидации аварии на ЧАЭС.

Больше всего на аварийной станции нуждались в профессионалах. Пожарные предотвращали новый взрыв, откачивая воду под бетонной плитой реактора, шахтёры рыли тоннель длиной 150 м от третьего энергоблока, чтобы установить охлаждающую камеру на жидком азоте, а инженеры Курчатовского института прорезали автогеном уцелевшие стены для определения степени опасности. Вся страна мобилизовалась на оказание помощи пострадавшим районам, создалась фактически фронтовая ситуация. Был открыт счёт для пожертвований, на который в течение шести месяцев поступило 520 миллионов рублей. Завершающим этапом работы по укрощению ядерной энергии должно было стать строительство защитного саркофага для погребения «дымящего» реактора. Аналога такому объекту в мире не было, поэтому те, кто проектировал и строил его в условиях, приближенных к боевым, настоящие герои Чернобыля.

206 дней потребовалось для сооружения бетонной оболочки реактора весом 150 тонн и высотой 170 метров. Лев Бочаров, один из разработчиков объекта, признаёт, что самое сложное заключалось в том, что каждую деталь приходилось конструировать отдельно, чтобы избежать лишних жертв. Удалённое строительство привело к тому, что, несмотря на трудозатраты 90 тысяч человек, использование огромного количества металлоконструкций и цемента, через 28 лет произошёл обвал навесных плит в несколько сотен метров. Ещё облёты на вертолётах в 2007 году и замеры радиации показали, что энергоблок до сих пор представляет опасность. Поэтому сегодня реализуется новый проект «Укрытие-2» с участием европейский стран и Соединённых Штатов Америки.

30-километровая территория вокруг АЭС – по-прежнему зона отчуждения, где пребывание людей таит опасность из-за радиоактивного заражения. Припять превратилась в законсервированный памятник трагедии 1986 года.

Героям Чернобыля посвящается

Трагедия на ЧАЭС показала всему миру, что может произойти, если атомная энергия выходит из-под контроля. Она активизировала процесс ядерного разоружения и стала, по сути, началом конца СССР. Но ещё она продемонстрировала мировой общественности мужество и героизм простых людей разных национальностей, вставших плечом к плечу во имя спасения европейской цивилизации. Покончит жизнь самоубийством лидер Коммунистической партии Украины В. В. Щербицкий, способствующий сокрытию истинных масштабов аварии на ЧАЭС, не сможет пережить трагедию учёный В. А. Легасов, чувствуя вину научного сообщества в происшедшем. Но нечего стыдиться тем, кто навсегда останется жить в бронзе и нашей памяти. Вячеслав Кокуба на 25-летие трагедии на Украине сочинил песню «Слава Героям Чернобыля», где говорится о благодарности «тем, кто спасал от трагедии мир, тем, кто сберёг свою честь и мундир».

На Украине учреждена медаль «Герой Чернобыля», которой до сих пор награждают ликвидаторов, проявивших особое мужество в трудный для страны период. Три года назад награда нашла в Кыргызстане врача Искендера Шаяхметова, работающего в ста метрах от блока, спасшего жизни десятков людей. А в Киевском институте радиационной медицины до сих пор идёт неравная борьба с незримым врагом за жизнь бывших ликвидаторов. К профессору Анатолию Чумаку едут со всех уголков бывшего СССР. Во многих городах установлены памятники мужественным героям-чернобыльцам, многие из которых ушли из жизни годы спустя от последствий лучевой болезни.

www.gbu-brateevo.ru

Мифы и факты

26 апреля 2016 года исполняется 30 лет со дня аварии на Чернобыльской АЭС. Последствия самой крупной за всю историю мирного атома техногенной катастрофы специалисты всего мира устраняют до сих пор.

После серии исследований произошли фактические изменения систем безопасности современных атомных станций. Россия системно играет на рынке атомной энергетики, но, чтобы это получилось, понадобилась гигантская работа. В первую очередь в области безопасности. В этом смысле Чернобыль не прошел даром

– президент Курчатовского института Михаил Ковальчук

В российской атомной промышленности была проведена программа по модернизации, практически полностью пересмотрены устаревшие технологические решения и разработаны системы, которые, по словам специалистов, полностью исключают возможность подобной аварии.

О мифах, которые окружают аварию на ЧАЭС, и извлеченных из нее уроках – в спецпроекте ТАСС

Самая крупная катастрофа в истории мирного атома

Строительство первой очереди Чернобыльской АЭС началось в 1970 году, для обслуживающего персонала рядом был возведен город Припять. 27 сентября 1977 года первый энергоблок станции с реактором РБМК-1000 мощностью в 1 тыс. МВт был подключен к энергосистеме Советского Союза. Позднее вступили в строй еще три энергоблока, ежегодная выработка энергии станции составляла 29 млрд киловатт-часов.

9 сентября 1982 года на ЧАЭС произошла первая авария – во время пробного пуска 1-го энергоблока разрушился один из технологических каналов реактора, была деформирована графитовая кладка активной зоны. Пострадавших не было, ликвидация последствий ЧП заняла около трех месяцев.

Вид на строящуюся АЭС, 1976 год

За несколько месяцев до подключения первого энергоблока, 27 июня 1977 года

Монтажные работы на пульте управления Чернобыльской АЭС, 23 мая 1977 года

В центральном зале станции, 1 января 1980 года

© Николай Малышев /Фотохроника ТАСС

Сборка турбогенератора для Чернобыльской АЭС, 1 ноября 1981 года

© Максим Блохин/Фотохроника ТАСС

В машинном зале 4-го энергоблока на Чернобыльской АЭС, 7 декабря 1983 года

© Владимир Соловьев/Фотохроника ТАСС

Чернобыльская АЭС после катастрофы. Справа на первом плане – 4-й энергоблок, где произошла авария, 9 мая 1986 года

© Валерий Зуфаров и Владимир Репик/Фотохроника ТАСС

‘, ‘bgPos’ : ‘top center’>, ]»>

В ночь на 26 апреля 1986 года на 4-м энергоблоке ЧАЭС проводились испытания турбогенератора.

Планировалось остановить реактор (при этом планово была отключена система аварийного охлаждения) и замерить генераторные показатели.

Безопасно заглушить реактор не удалось. В 1 час 23 минуты мск на энергоблоке произошел взрыв и пожар.

Авария всегда развивается по определенным стадиям. Сначала количественное накопление ошибок, потом некий инициирующий момент, образование нештатной ситуации, потом – непредвиденные действия персонала по стабилизации ситуации, и аварийный процесс оказывается необратимым. Так было в Бхопале (1984 г., крупнейшая по числу жертв техногенная катастрофа на химзаводе в Индии), так было и в Чернобыле…

– академик Валерий Легасов

ЧП стало крупнейшей катастрофой в истории атомной энергетики: была полностью разрушена активная зона реактора, здание энергоблока частично обрушилось, произошел значительный выброс радиоактивных материалов в окружающую среду.

После катастрофы на Чернобыльской АЭС

• Непосредственно при взрыве погиб один человек – оператор насосов Валерий Ходемчук (его тело не удалось обнаружить под завалами), утром того же дня в медсанчасти умер от полученных ожогов и травмы позвоночника инженер-наладчик системы автоматики Владимир Шашенок.

• 27 апреля был эвакуирован город Припять (47 тыс. 500 человек), а в последующие дни – население 10-километровой зоны вокруг ЧАЭС. Всего в течение мая 1986 года из 188 населенных пунктов в 30-километровой зоне отчуждения вокруг станции были отселены около 116 тыс. человек.

• Интенсивный пожар продолжался 10 суток, за это время суммарный выброс радиоактивных материалов в окружающую среду составил около 14 эксабеккерелей (порядка 380 млн кюри).

• Радиоактивному загрязнению подверглось более 200 тыс. кв. км, из них 70% – на территории Украины, Белоруссии и России.

• Наиболее загрязнены были северные районы Киевской и Житомирской обл. Украинской ССР, Гомельская обл. Белорусской ССР и Брянская обл. РСФСР.

• Радиоактивные осадки выпали в Ленинградской обл., Мордовии и Чувашии.

• Впоследствии загрязнение было отмечено в арктических областях СССР, Норвегии, Финляндии и Швеции.

• Первое краткое официальное сообщение о ЧП было передано ТАСС 28 апреля. По словам бывшего генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева, сказанным в интервью BBC в 2006 году, праздничные первомайские демонстрации в Киеве и других городах не были отменены из-за того, что руководство страны не обладало «полной картиной случившегося» и опасалось паники среди населения. Только 14 мая Михаил Горбачев выступил с телевизионным обращением, в котором рассказал об истинном масштабе происшествия.

• Советская госкомиссия по расследованию причин ЧП возложила ответственность за катастрофу на руководство и оперативный персонал станции. Созданный Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ) Консультативный комитет по вопросам ядерной безопасности (INSAG) в своем отчете 1986 года подтвердил выводы советской комиссии.

Чернобыльская авария ведь не первая. До этого были события на комбинате «Маяк» (1957 год), на Белоярской АЭС (1960-70 годы). Были и другие опасные инциденты. Чернобыль – это первая катастрофа, которую не удалось скрыть, потому что радиоактивное облако накрыло не только часть территории Украины, России и Белоруссии, но и ряд европейских стран, вплоть до Италии

– почетный главный конструктор ЦНИИ РТК Евгений Юревич

tass.ru

Воспоминания участников ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС

Пожарный Владимир Тринос, одним из первых попавший на ЧАЭС после взрыва

Если бы не их подвиг, от Чернобыля пострадала бы вся Европа
Казалось бы, о чернобыльской аварии написано уже все. Однако даже спустя 15 лет после этой самой страшной за всю историю человечества техногенной катастрофы неожиданно «всплывают» ранее не публиковавшиеся факты. Свою историю рассказал нам бывший пожарный Владимир Тринос, попавший на ЧАЭС в первые часы после взрыва реактора.

«После взрыва наша автоколонна минут сорок простояла на перекрестке в «Рыжем лесу», из-за того, что не знали, куда направлять машины»
— В 1986 году я был водителем, командиром отделения Киевской военно-пожарной части спецтехники N 27. 26 апреля как раз дежурил. В два часа ночи в нашу часть поступил сигнал из Чернобыля. Не зная, что там случилось, на тушение пожара выехали практически все, кто был на дежурстве. В пять утра мы уже были возле второй пожчасти на ЧАЭС. Когда подъезжали, то километров за десять увидели над станцией розово-малиновое свечение. Как раз начинало светать, и это неестественное зарево очень впечатляло. Раньше я ничего подобного не видел.

До начала седьмого утра мы простояли возле части, практически в нескольких сотнях метров от полыхающего реактора, а потом нас отправили в Припять. Никто ничего не знал. Судить о происходящем мы могли только по обрывкам информации, услышанной по радиостанции. Слышали, что есть пострадавшие, но сколько их и что именно произошло, толком не знали. Помню, на перекрестке в «Рыжем лесу», возле знаменитой сосны в форме тризуба, ставшей символом Чернобыля, мы простояли минут сорок: колонна машин остановилась — не знали, куда нас направить. Потом оказалось, что в этом месте был такой сильный прострел радиации, что позже мы проезжали этот перекресток на максимальной скорости. А 26 апреля мы вернулись домой только к вечеру.

— Зачем же вас сорвали из Киева и продержали без толку полсуток под радиоактивным излучением?
— Так было положено. Нас подняли по тревоге. Туда съехались пожарные со всей области. Наши три машины так и остались на станции. Дозиметрист сделал замер, и у нас забрали все обмундирование и даже удостоверения — так они «фонили». В Киеве сказали, что 6 мая мы выезжаем в Чернобыль откачивать воду. Предупредили, что эту работу надо выполнить быстро и четко, и провели несколько тренировок в Киеве. Уже в Чернобыле узнали конкретней, что за работа предстоит. После взрыва на энергоблоке вода из системы охлаждения попала под разрушенный реактор. Надо было срочно добраться до специальных задвижек аварийного слива воды, открыть их, и тогда уже вода сама пошла бы в специальные водохранилища. Но помещение с задвижками после пожара тоже было полностью залито радиоактивной водой. Ее и надо было откачать как можно быстрее — во время тушения пожара на реактор сбрасывали песок, свинцовые болванки, и под всей этой тяжестью он мог осесть. Тогда никто толком не знал, сколько чего осталось в реакторе после взрыва, но поговаривали, что если его содержимое соприкоснется с тяжелой водой, получится водородная бомба, от которой пострадает как минимум вся Европа.

Помещение с задвижками располагалось прямо под реактором. Представляете, какой там был радиационный фон! Мы должны были проложить рукавную линию протяженностью в полтора километра, установить насосную станцию и откачать воду в отстойники.

— А почему выбрали именно вас?
— Нужны были здоровые выносливые молодые люди. Больные бы не выдержали. Мне было 25 лет, и я профессионально занимался спортом.

— То есть вы туда попали совершенно здоровым.
— Конечно. На сто с лишним процентов! Перед тем как послать туда нас, проводили эксперимент — пытались закинуть рукава с вертолета, но не получилось. С этим могли справиться только люди. Вручную.
После пожара мы были первыми, кто попал туда. Вокруг никого, только на самой станции работал обслуживающий персонал. Было тихо-тихо. Очень красивое место — железнодорожный мост, Припять, впадающая в Днепр. Но эту идиллию нарушало жутковатое зрелище — из реактора поднимался легкий дымок, вокруг стояла брошенная техника, в том числе пожарные машины с вмятинами от упавших на технику свинцовых болванок. А прямо на земле валялись куски графита, выброшенного из реактора взрывом: черный, переливающийся на солнышке.

«Нам дали химзащитные костюмы, респираторы и кепочки»
Операцию начали 6 мая в 20.00 пожарные из Белой Церкви. Владимир Тринос помнит их имена: майор Георгий Нагаевский, Петр Войцеховский, Сергей Бовт, Михаил Дьяченко и Николай Павленко. С ними были двое киевлян Иван Худорлей и Анатолий Добрынь. Они установили насосную станцию втрое быстрее нормативов — за пять минут. А значит, именно столько времени пробыли под развороченным реактором. Около полуночи к ним присоединился Александр Немировский, а в пять утра — Владимир Тринос. Каждые два часа они по три человека бегали к реактору, чтобы заправить беспрерывно работающие машины топливом, поменять масло, следить за режимом. Можно было, конечно, попробовать послать к задвижкам водолаза, но для него это бы означало верную смерть. Поэтому воду продолжали откачивать пожарные.

В два часа ночи бронетранспортер, проводивший радиологическую разведку, проехался по рукавам и перерезал их в пятидесяти метрах от реактора. Зараженная вода начала вытекать прямо на землю. Сержанты Н.Павленко и С.Бовт бросились устранять досадную поломку. В рукавицах было неудобно, поэтому ребята их сняли и скручивали пожарные рукава уже голыми руками, ползая на коленях в радиоактивной воде.

Через четырнадцать часов непрерывной работы отказала насосная станция, и новую пришлось устанавливать по пояс в радиоактивной воде.
— Работали по времени, быстрее нормативов, — продолжает свой рассказ В.Тринос, — Брали эти рукава с водой, прижимали, как детей, к груди и перетаскивали. Поначалу мы были в резиновых химзащитных костюмах «Л-1» и в респираторах. Тогда, помню, так жарко было. Минералка закончилась, и мы пили воду прямо на станции из крана. У меня было семь выходов за 24 часа. После каждого выхода костюмы меняли, и надо было километра полтора идти пешком (а в некоторых местах — желательно бегом) к зданию администрации, чтобы там помыться. Вода из душа казалась горошинками, падающими на голову. Вечером 7 мая Анатолию Добрыню стало плохо. Он начал заговариваться, и «скорая» увезла его со станции в Чернобыль. Там у Толи начались тошнота, рвота, и его доставили в Иванков, под капельницы.

Кроме нас, на станции были дозиметристы и совсем молоденькие солдатики — они нам бензин подвозили. Около четырех утра 8 мая мы добрались до задвижек, и нас сменил майор Юрий Гец со своей группой. Когда мы закончили свою работу, на станции сразу появилось множество народу и техники! Начали все расчищать. А до того там были только мы и обслуживающий персонал.

«В Иванкове нас встречали, как космонавтов»
Пока пожарные не закончили работу и опасность не миновала, Михаил Горбачев молчал, не делая никаких заявлений. Каждые полчаса ему докладывали, как у ребят продвигается работа. После официальных благодарностей их сразу же отправили в Иванков на обследование крови. Как вспоминает Георгий Нагаевский, город встречал их, как космонавтов. «Люди вытащили нас из машины и понесли на руках в больницу, вся дорога была устлана цветами. Если бы мы вовремя не откачали воду, Иванков эвакуировали бы. Уже стояли наготове автобусы, люди упаковали вещи.

Благодарныеиванковчане так напоили нас шампанским, что я в бессознательном состоянии попал домой только 9 мая. Тогда начальником УГПО в Киевской области был Трипутин, он терпеть не мог пьянства, но тут сам сказал мне: «Жора, заедешь в Вишневое, зайдешь в мастерские, возьмешь там бидон спирта и «лечись».

18 мая 1986 года газета «Київська правда» писала о героях-пожарных: «Им удалось откачать воду из-под поврежденного реактора. Каждый из них в ответственный момент поступил так, как подсказывала совесть. После выполнения задания все они были обследованы медиками, им предоставлены краткосрочные отпуска. Высокую оценку действиям пожарных дала правительственная комиссия».

Но вместо обещанного отпуска киевлян отвезли в Киев, в госпиталь МВД, где они пролежали 45 суток. Плохо было уже всем. «Состояние усталости, слабость были нам непонятны, — вспоминает В.Тринос. — потому что все мы были молоды, здоровы. Знали, конечно, что такое радиация, но она же не кусается, разве что какой-то металлический привкус во рту. Горло раздуло так, что я не мог говорить, как будто при сильной ангине. За сутки на станции я потерял семь килограммов. В общем-то, после Чернобыля я прежний вес уже никогда не набирал, и слабость так и не прошла. Я пытался вернуться в спорт — ведь мне было всего двадцать пять, но пришлось смириться с тем, что жизнь бесповоротно разделилась на две половины: до и после апреля 1986 года.

В больницах мы впервые столкнулись с тем, что никому не нужны. Во-первых, тогда существовал негласный указ не диагностировать лучевую болезнь. Были введены новые стандарты на облучение, все замалчивали. Официальная доза моего облучения 159 рентген. А сколько на самом деле?

В 1992 году в санатории в Пуще-Водице пожарные из Белой Церкви объявили голодовку, и только после этого их заметили. А я в такие моменты сразу начинаю нервничать — это неприятно и не имеет смысла. В 25-й киевской больнице один врач нам прямо в глаза заявил: «Что вы заводитесь, все равно через пять лет начнете вымирать потихоньку!».

«Под Новый 1987 год мне вручили орден Красной Звезды»
— Когда вы ехали в Чернобыль откачивать воду, не было ли мысли отказаться?
— Нет. Тогда знали слово «надо». К тому же я просто выполнял свою работу. Сейчас молодым людям это трудно понять, потому что нет уже той давящей идеологии и у человека есть право выбора: если он осознает степень риска, то либо сразу откажется, либо пойдет на него за соответствующую плату. А тогда никому даже в голову не приходило отказаться. Для меня все было просто и ясно — это никакой не героизм, а рабочий момент. Была, конечно, психологическая нагрузка. Давила неизвестность. Но политотдел работал очень четко. Начальство приезжало «поддержать боевой дух», а потом сразу же появились публикации под заголовками: «Герои в строю», награждения, улыбки, цветы.

18 мая 1986 года газета «Київська правда» писала: «Тут все работают без письменных распоряжений и приказов. И дело идет четко, без срывов. Транспортники всех ведомств действуют в едином ритме. » И дальше: «Только что на место аварии выехали первые машины с цементом, свинцом, другими материалами. Сегодня идем с опережением задания более чем на 600 тонн».

Правда, надо отдать должное моему начальству: под Новый 1987 год мне дали двухкомнатную квартиру на Троещине. И тогда же всем нам вручили орден Красной Звезды. Кроме Ивана Худорлея — он получил орден Дружбы народов.

— А что так, звезд не хватило?
— Вероятно. В 1993 году меня комиссовали по состоянию здоровья из-за постоянных больничных. Я уже побывал практически во всех столичных больницах, подлечиваюсь в санаториях. Сейчас, например, прохожу переосвидетельствование на инвалидность в Институте нейрохирургии, и не только в нем, а и по всем медучреждениям. Это для меня ежегодная процедура, потому что пожизненную инвалидность дают с 45 лет, а я еще молодой.

— Такой печальный у вас рассказ.
— А Чернобыль — это и есть печаль. Он никому ничего хорошего не оставил. Из тех, кто был тогда со мной на станции, к счастью, все живы. Но осталась какая-то глухая обида на эту систему, которая использовала здоровых молодых людей, а потом вышвырнула. Хотя в родной части меня не забывают, всегда помогают, на праздники приглашают. А с ребятами, которые были на ЧАЭС, мы традиционно встречаемся 8 мая. Надеюсь, что в следующем году соберемся все.

Ульянов Сергей: наш Чернобыль — или мои воспоминания через призму четверти века

Время неумолимо бежит вперёд… Стрелки часов невозможно повернуть назад, как невозможно изменить и то, что уже случилось. В памяти, будто на фотоплёнке, — события, которые прошедшая четверть века не смогла покрыть чёрной пеленой забвения. Это авария на Чернобыльской АЭС…

Весной 1987 года я уволился из депо Курган, где работал помощником машиниста электровоза в колонне №2 , а устроился газорезчиком в организацию «Вторчермет». Сразу после увольнения, примерно через месяц, из почтового ящика я вынул первую повестку. Потом были ещё попытки военкомата таким путём вручить мне повестку. И, сколько бы я не игнорировал действия Советского РВК г. Кургана, всё же одна повестка нашла своего адресата. Не помню точно, когда это было, кажется, в конце лета. Повестку мне вручил начальник цеха «Вторчермет» Высоцкий, сотрудники военкомата нашли меня на работе. Пришлось идти на медкомиссию, которую я прошёл успешно 23.07.1987 года. Годен. Началось ожидание, когда же меня призовут на ликвидацию аварии ЧАЭС. И это случилось в мой день рождения — 11 ноября 1987 года. Всех нас направили на повторную медкомиссию в областной военкомат. После её похождения отпустили на несколько часов домой. На скорую руку отметил свой день рождения, а примерно к 18-00 прибыл на мобилизационный пункт в областной военкомат. Во дворе военкомата нас построили, началась проверка. После объявили, что есть лишние люди по набору и кто не хочет ехать, пусть сделает шаг вперёд. Пока я раздумывал, выйти или нет, действие уже свершилось: я остался в строю.

К военкомату подошли два троллейбуса, и мы поехали на центральный вокзал. К поезду, следующему через станцию Каменск Уральский, пришли жёны. Их было не так много, но моя жена Катерина была среди провожающих. Вглядываясь в её лицо через стекло вагона, я внимательно смотрел ей в глаза и хотел увидеть в них, понимает ли она суть происходящего. Тогда я этого не увидел. Может ни я, ни она сама не осознавали трагедию случившегося и уж ,конечно, не знали, что будет дальше. Хотя я прекрасно понимал, какая опасность меня ждала. Кое-какие знания о воздействии радиации на человеческий организм у меня были, ведь я в своё время окончил «учебку» (в/ч 11570 г. Камышлов, Свердловской области осенью 1974 — весной 1975 г. по воинской специальности «химик-разведчик»).
Поезд тронулся… Прощай, Курган! В вагоне никто не пел, кто ехал рядом, все знакомились друг с другом. За четверть века из памяти стёрлись имена и фамилии тех, с кем по воле судьбы ехал я тогда на место аварии. Под стук колёс уносила нас судьба всё дальше и дальше от дома, где остались наши семьи, близкие, друзья, работа. На ст. Каменск-Уральский — пересадка, и мы уже едем до ст. Челябинск. Вот так прошёл мой очередной день рождения, а исполнился мне тогда 31 год…

Прошла ночь. Утром прибыли на центральный вокзал г. Челябинска, ожидали несколько часов и, наконец, — посадка в электричку. Там к нам присоединяются «партизаны» — челябинцы. Примерно к обеду прибыли на центральный вокзал г. Златоуста, построение и пешком в гору до места дальнейшей дислокации в/ч 29767. Место, где находилась наша часть (если несколько бараков можно было назвать частью), было расположено рядом с территорией хим. батальона. Это был бывший летний лагерь пионеров или спортсменов. После острыми умами «партизан» ему было придумано название. Не могу написать, как это произносилось, но не случайно в русском языке есть поговорка: «Не в бровь, а в глаз». Так вот «народное» название, а в данном случае «партизанское», — самое точное… Построение, перекличка. Офицеры зачитывают фамилии, кто куда направлен. Я попал в 1-ю роту, где нас позже начали готовить по воинской специальности «химик-дегазатор». Командир роты капитан Рыбалко – Ликвидатор аварии ЧАЭС. Замполит, майор Хохлов – Ликвидатор аварии ЧАЭС. Фамилии тех, кого я запомнил.

Нас направляют в первый барак. Производится выдача обмундирования с дальнейшей «подгонкой» его. Получив вещмешок, котелок, кружку, ложку, я готов вновь служить Отечеству. Перечисляю фамилии, имена тех, кто остался в памяти. Со мной служили Валерий Журавлёв (п. Варгаши), Александр Паршуков (г. Курган), ныне покойный Владимир Брагин (посёлок Лебяжье), Алексей Федотов (Лебяжьевский район), Вячеслав Дегусар (г. Курган), челябинцы Анатолий Чигинцев, Николай Евсиков. Вот и все фамилии, что остались в памяти.

Начали обживаться и знакомиться ближе друг с другом. В казарме было холодно, в некоторых местах в щель в полу — проходил палец, батареи еле-еле грели. Когда ударили морозы ниже -30, стало совсем холодно. Спали в обуви, бушлатах и шапках. Надо было что-то делать с отоплением. В то время котлы топили солдаты срочной службы, которые жили рядом с нами. Увидев многих из них днём, можно было ужаснуться, какие они были грязные. Повар, который нам готовил еду, был чернее котла. Дисциплина у них хромала на обе ноги, чем занимались товарищи командиры в этой части — не трудно догадаться.

Про наших офицеров такого сказать не могу. Всё было в пределах Устава Воинской службы.
Так вот мы предложили командованию части к отопительным котлам поставить наших ребят, тех, кто на гражданке занимался этой работой. Такие нашлись. После первого посещения кочегарки стало ясно, почему батареи не грели: разводка была сделана неправильно, и кочегары из солдат срочной службы, спали на котлах во время дежурства. Мы с Володей Брагиным были сварщиками и после ревизии отопительной системы предложили её переделать. Что и сделали первым же делом. Потом мы с ним занялись сварочными работами отопления в новой столовой.
Питались под открытым небом, только позже мы перешли в холодную казарму – столовую. Кормили ужасно, но голод не тётка, ели и эту баланду.

Холоду в казармах скоро пришёл конец — система отопления начала работать. Кочегары, набранные из наших ребят, работали на совесть. В казарме вскоре мы покрыли пол ДСП. Началась работа и в ленинской комнате, были организованы занятия по подготовке личного состава по воинской специальности. Когда на улице было тепло, занимались тактико-технической подготовкой.

Нам же с Володей Брагиным, Валерием Журавлёвым и другими ребятами пришлось заниматься сварочными и слесарными работами в новой строящейся столовой. Так шли дни. Мы познакомились ближе с офицерами нашей роты. Расспрашивали их, чем они занимались во время службы на ЧАЭС. Они отвечали нам коротко и просто: «Приедете на станцию — всё узнаете сами». Оказалось, что майор Хохлов служил вместе с полковником Шаминым в Уральском полку в Чернобыле. Шамин был моим ротным в «учебке» во время прохождения срочной службы. И моё первое желание после рассказанного, конечно же, было попасть именно в Уральский полк и обязательно встретиться со своим командиром. Выяснилось, что старший брат Валерия Журавлёва, Виктор, вместе с майором Хохловым служил в Уральском полку, водителем. Через некоторое время после прибытия со службы домой Виктор умер. Валерий потерял старшего брата…

В эти дни появились первые потери среди нас – ликвидаторов. Семьи теряли кормильцев, мужей, отцов, сыновей. Но тогда мы ещё не знали, что судьба готовила нам ещё много испытаний и потерь…

20 декабря. Общее построение. Нам зачитывают приказ о том, кто, куда и в какую часть распределён. Потом нас ждал ночной вокзал Златоуста. На перроне — все наши три роты и провожающих. Быстрое прощание с офицерами нашей роты без духового оркестра — всё делалось тихо. Посадка в пассажирский поезд, и мы следуем до столицы Украины — города — героя Киева. Прибыли. Строем выдвигаемся на привокзальную площадь. Небольшое ожидание. Удивительно, но в памяти о том моменте почти ничего не осталось, даже не могу вспомнить всех красот Киевского вокзала — всё стёрто. Потом подошли автобусы «Икарус», и вот мы следуем до города Белая Церковь. Таким же маршрутом прошли и пройдут ещё десятки тысяч ликвидаторов аварии ЧАЭС. И этот поток прекратится только в 1991 году. Шла страшная война по ликвидации катастрофы. А чиновники, приняв все бюрократические меры, не признают сейчас того, что мы принимали участие в боевых действиях, а всё из-за того, что за это надо платить деньги и предоставлять льготы. Мерило всего сейчас в нашем обществе — деньги, а не почёт, уважение, исполнение Законов и Конституционного права. Хотя в справке МСЭ, которую мне выдали гораздо позднее, после получения инвалидности, написано: «Группа инвалидности: вторая. Причина инвалидности: увечье, получено при исполнении обязанностей военной службы, связано с аварией на ЧАЭС». Это всё нас ждало после ликвидации аварии: болезни, потеря друзей, унижения, суды, борьба с чиновничьим произволом… А тогда нас ждал город Белая Церковь, где во время Великой Отечественной войны шли кровопролитные бои, где насмерть дрались и побеждали наши отцы и деды. Теперь и нам предстояло победить и доказать, что мы достойные их потомки.
Автобусы прибыли после обеда на территорию воинской части, где нас разместили на несколько часов. Проверка документов, перекличка, построение. Потом подошли крытые автомашины «Урал». Звучит команда: «По машинам!» И снова дорога, которая ведёт нас увидеть своими глазами, познать, испытать последствия аварии ЧАЭС. …Несколько часов пути, и мы прибыли в пункт дислокации 25-й бригады в село ОранноеИванковского района Киевской области. Ждали долго, пока нас распределят по воинским частям. Снега не было. Влажный, пронизывающий насквозь ветер вселял в душу непонятную ещё тогда тревогу. Для укрытия от непогоды стояла одна палатка, печки там не было, но от ветра можно было укрыться. Потихоньку наша группа уменьшалась, представители («покупатели») выкрикивали фамилии и после уводили к себе в часть. Нас, последних шестерых, забрали последними после полуночи.

87-й банно-прачечный батальон располагался рядом с 25-й бригадой в трёхстах метрах напротив. С одной стороны — сосновый лес, с другой — болото. Мы прошли через КПП. Сопровождал нас ст. сержант из «хозвзвода». Зашли в крайнюю палатку вместимостью сорок человек. На каркас из сосновых жердей был натянут брезент, слегка испачканный сажей, окон не было. Стояли две буржуйки — одна на входе, а другая — в конце палатки. По краям палатки стояли кровати в два яруса. Горела одна лампочка, но настроения она не прибавляла. Закопчённый потолок мрачно нависал над нами. Но было натоплено, и после долгого пребывания на холоде мы, наконец-то, оказались в тепле. Стали знакомиться с теми, кто находился в палатке. Это были несколько человек, приехавших недавно со второй смены с Припяти. Нам показали, где находится умывальник. Он тоже отапливался таким же способом, как и палатки, только ещё и с подогревом воды. На душе стало полегче, когда мы освежили себя водой и ощутили аромат душистого мыла.

После приятной процедуры мы зашли в палатку, старшина «обалдел» от нашего вида. Мы были все в одинаковых футболках белого цвета . На груди у нас красовалась эмблема, придуманная нами в Златоусте. Нарисовал её художник — оформитель Слава Дигусар, он остался на Урале завершать оформление ленинской комнаты. Мы переделали эмблему американских «зелёных беретов». Череп, на нём зелёный берет с кокардой на фоне распластанных крыльев. Кокарду мы заменили на знак «Осторожно: радиация», а на крыльях написали крупными буквами «ЧЕРНОБЫЛЬ». Глаза старшего сержанта заблестели, и он громко закричал: «Махнём! На два новых тельника!». Я согласился. Комплекции мы были одной — сделка произошла мгновенно. Так моя футболка поехала в качестве подарка племяннику старшины…
Отбой, короткий сон, подъём, туалетные процедуры и первый завтрак. То, что мы видели в нашей столовой в Златоусте и что увидели здесь, было как небо и земля. Отличалась пища и по их разнообразию продуктов, и по качеству приготовления блюд, что было немаловажным при работе в зонах с радиационной нагрузкой. После долгого принятия пищи всухомятку (а это были солдатские сухие пайки) горячая и свежая еда пришлась нам по вкусу.
После завтрака — утренний развод. Нас распределили по ротам, роты выезжали на работу по сменам, их было три: 1-я, 2-я и 3-я. Работали без выходных в городе Припять, на территории бывшего хлебозавода. Там стояли передвижные прачечные комплексы «шхуны». Об этом попозже.

Нас пока на станцию не направляли, я ходил дежурным по штабу, мой земляк Александр Паршуков принял командирский УАЗ и возил комбата по фамилии Пасичка призванного из запаса. Челябинцы Коля Евсиков ходил дежурным по КПП, Анатолий Чигинцев был назначен хлеборезом в столовую, Александра — фамилию запамятовал- назначили на должность санинструктора, в его обязанности входило выдавать витамины и вести учёт выехавших ликвидаторов на станцию, а также приглашать вовремя для забора крови медиков. Контроль проводился раз в две недели.

Главной героиней и любимицей батальона была гусыня Галка. Она расхаживала по батальону, зорко следила за нарушителями дисциплины и спокойствия. Для неё было отведено специальное место и построена будка, а за кормление Галки отвечал дежурный по штабу. Был у Галки и гусак, но его до нашего приезда зарезали дембеля из Донбасса, зажарили на закуску перед отъездом — таким образом приняв ещё одну небольшую дозу радиации. С Галкой иногда проходили смешные курьёзы, вот один из них. Когда в батальоне кто-то из личного состава выражал громко свои эмоции, гусыня бежала в ту сторону, громко хлопая крыльями и щипала за ноги нарушителя спокойствия. Так произошло и в этот раз. Шёл утренний развод. После обращения комбата к личному составу слово взял начальник штаба. Народ его недолюбливал за скверный характер и пижонские выходки. Прозвище ему дали точное — «Окурок» — из-за его постоянной издевательской выходки. После развода часто из его уст вылетала крылатая фраза: «Операция «Окурок». Это значило одно: всем идти и собирать окурки, разбросанные недобросовестными курильщиками. Не любила его и Галка, а всё из-за того, что он любил пофорсить и покричать на подчинённых, прогуливаясь вдоль строя. Ничего серьёзного и умного в нравоучениях не было. Из строя иногда в его сторону летели шуточки, и он ещё больше раздражался. Так случилось и в этот раз. На крик начальника штаба вылетела гусыня и, изогнув шею, помчалась в его сторону. Со всего «разбега» она врезалась вкричавшего, чего он не ожидал, Галка наступала, щипала клювом его штаны, а он пытался увернуться от её ударов и отступал. Раздался дружный хохот и выкрики из строя: «Поделом ему! Галка, ату его, ату!» Начальник штаба быстро ретировался в сторону своей палатки. Вскоре он демобилизовался. Прибыл новый начальник штаба — большая противоположность предыдущему. Позже, когда меня назначили дозиметристом батальона, я проверил оперенье гусыни специальным прибором, улавливающим и измеряющим излучение бета — частиц. Индикатор загорелся красным цветом, это значило, что уровень загрязнения превышал норму.

31 декабря меня назначили дежурным по КПП, и после ужина я заступил в наряд. Новый 1988 год пришлось встретить один на один. После 12-ти часов кто-то из ребят принёс мне на КПП праздничное угощение. Поедая сладости и запивая пепси, я писал письмо домой. Утром меня сменили. Год старый сменил новый, а работа по ликвидации аварии на атомной станции не прекращалась ни на одну минуту. Колонны машин за колоннами везли людей на смену и со смены. Батальон располагался рядом с дорогой, и, когда какая-нибудь колонна двигалась в сторону станции или обратно, это было хорошо слышно на территории батальона. Движение не прекращалось круглосуточно.

Патронажная сестра Донецкого отделения Красного Креста 72-летняя Валентина Мамзина

«Я уехала, даже не успев попрощаться с умирающим мужем»
— В ночь на 27 апреля 1986 года, когда я дежурила в Донецкой городской больнице N25, где работала медсестрой в терапевтическом отделении, поступил приказ: «Срочно выехать в Киев», — вспоминает патронажная медсестра Донецкого отделения областного Красного Креста Валентина Мамзина. — Я и врач-терапевт Валентин Францев тут же отправились на карете скорой помощи к зданию Донецкого горисполкома, откуда медиков направляли «в Киев», как указывалось в командировке.

Валентина Егоровна только успела оставить на работе записку, в которой просила коллег перезвонить ей домой и предупредить дочерей. Ведь в это же время в больнице лежал ее муж-сердечник. Уезжая, Валентина Егоровна даже не успела с ним проститься. Она не знала, что уже не застанет супруга живым.

— Нам велели взять с собой продуктов лишь на три дня, — продолжает Валентина Егоровна. — По пути мы заехали в магазин, купили хлебушка, колбаски. А уже перед отправлением нам поставили в каждую машину по шесть ящиков с минеральной водой. У меня на работе как раз лежало только что подаренное супругом выходное платье, так я и его захватила. Думала в свободное время погулять по Киеву.

Слегка забеспокоилась Валентина Мамзина лишь тогда, когда увидела, как, провожая машины скорой помощи, тогдашний начальник горздравотдела крестил каждую партию медработников со словами: «Возвращайтесь живыми».
В первый же день после Чернобыльской катастрофы в Припять были направлены 61 медработник из Донецка. Впрочем, медсестра Мамзина и сейчас уверена, что даже зная, куда их везут, не могла бы не поехать. Для нее это было бы клятвопреступлением. «Мы же военнообязанные», — объясняет она.

«Скорые» ехали в Киев проселочными дорогами и в сопровождении ГАИ. На рассвете, в глухом лесу военные переодели командированных из разных городов медиков в защитные костюмы и приняли у них присягу: исполнять приказы и хранить все увиденное в тайне.

Спрятавшись в подвале медпункта ЧАЭС от излучения, люди чуть не утонули
В зоне отчуждения Валентина Егоровна проработала 20 дней. Ее направляли то на эвакуацию населения, то на работу в больницах Припяти и близлежащих сел. Но больше всего запомнилась первая чернобыльская ночь, которая едва не стоила Мамзиной жизни.

Поступила команда: «Перевернулась машина, тяжело травмированы шесть человек, срочно нужна бригада врачей для операции». Доктор Францев и Мамзина отправились в Припять. Аварийный реактор был виден прямо из окон медпункта, где проходила операция. Оперировала бригада из 11 медиков. Едва успели «зашить» последнего пациента, как в операционную позвонили: «Всем немедленно эвакуироваться в подвал, сейчас будут накрывать аварийный реактор, оставшиеся на поверхности могут получить ожоги». 30 медработников-ликвидаторов из Донецка и Киева спустились в подвал, и военные их там заперли.

— Неожиданно в подземелье хлынула вода, — и сейчас с содроганием вспоминает пережитое моя собеседница. — Я уже была по горло в воде и почти теряла сознание, когда вода стала убывать.
Оказалось, что солдаты, проводившие работы с подземными коммуникациями, нечаянно сбили задвижку на водоводе. К счастью, они успели быстро устранить аварию. Никто из медиков не утонул, хотя искупаться в радиоактивной водичке довелось.

С каждым днем состояние здоровья Валентины Егоровны ухудшалось: появился металлический привкус во рту, постоянная тошнота и головная боль. Но медсестра продолжала работать: ассистировала в операционной, помогала эвакуировать население, поила специальным раствором йода нескончаемый поток переселенцев и ликвидаторов, который обязательно «пропускали» через больницу.

— Всем беременным на малых сроках сделали аборты, рожениц с малышами эвакуировали в Одессу, — вспоминает Валентина Егоровна. — Тогда я не старалась обращать внимания на настроение людей — все уже знали, что произошло, и внешне вели себя спокойно. Но сейчас, вспоминая отселенцев, я просто цепенею: некоторые люди покидали свои дома лишь с документами и. кошечками в руках. Многие не успели даже детишек в дорогу собрать, так как были на работе, когда их малышей увезли в «чистую зону» прямо из детсада. Навстречу нашим машинам гнали скотину, которую, говорят, потом уничтожили. А уезжая из Припяти, мы видели, что запертые хозяевами дома уже взломаны мародерами, красивые села превратились в жуткую пустыню.

Через 20 дней эвакуировали и саму Валентину Егоровну — у нее открылось кровотечение из носа и ушей. Доза радиации, которую она получила, составила 52,3 бэра! (Предельно допустимая годовая норма облучения для работников атомных станций — 2 бэра, для гражданских лиц — 0,5 бэра.) Женщину отправили домой, взяли на учет как получившую облучение и вскоре направили на лечение в Одессу, где развернулся один из центров помощи пострадавшим в Чернобыле. Уровень радиации в ее крови был вдвое выше нормы! Выходное платье, так ни разу и не надетое, пришлось сжечь.

— Мы с врачом Валентином Федоровичем приехали в Донецк во всем чужом, как нищие, — вспоминает Валентина Мамзина. — Когда замеряли радиацию на вещах, то особенно «фонил» пояс на моем выходном платье, а у Францева больше всего радиации скопилось почему-то в носках. Сожгли и все новенькие кареты скорой помощи, на которых наша группа приехала из Донецка.

Врач-терапевт Валентин Францев умер через год после трагедии в родной горбольнице Ь 25 на руках у своей бессменной помощницы медсестры Мамзиной.

Валентина Егоровна вспоминает о страшных событиях с неохотой. Говорит, что даже, когда два года назад ее вместе с другими «ликвидаторами» пригласили в Припять для съемок фильма «Черная быль», уже на подъезде к городу ей стало плохо, появился все тот же навязчивый тошнотворный привкус во рту. А кроме того, по возвращении домой из той затянувшейся командировки «в Киев» ей пришлось узнать о том, что через три дня после ее отъезда в больнице умер муж. Медработникам, работавшим в зоне отчуждения, не разрешали поддерживать связь с родными, и дочери не могли сообщить матери о постигшем их горе.

rb.mchs.gov.ru

Смотрите еще:

  • Через какое время закон вступает в силу Федеральный закон от 14 июня 1994 г. N 5-ФЗ "О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания" (с изменениями и […]
  • Федеральный закон 102-фз от 16071998 об ипотеке залоге недвижимости Юридический портал Советы профессионалов Закон об ипотеке от 16071998 102-фз Закон об ипотеке 102 фз 16 июля. Федеральный закон «Об (залоге недвижимости)» N 102-ФЗ от 16.07.1998 — действующая редакция \\ […]
  • Приказ 195 моз Наказ МОЗ України №195 від 25.12.1992 р. "Про затвердження Переліку вищих і середніх спеціальних навчальних закладів, підготовка і отримання звання в яких дають право займатися медичною і фармацевтичною […]
Закладка Постоянная ссылка.

Обсуждение закрыто.